Купид: Бесконечная ночь (ЛП) - Дарахарт Надин - Страница 16

— Я не могу пойти с вами наверх, — говорит она, демонстративно кладя руку себе на живот. — Слишком опасно.

Перед одним из лифтов она останавливается. Он серебристого цвета, но цвет особенный, под поверхностью переливается белизной, таким образом заставляя серебро сиять изнутри.

— Лифт на самом деле предназначен только для владельцев эксклюзивных карточек, но если вы только быстро хотите подняться наверх, то можете использовать его. Вниз спуститься нужно будет на красном и…

— Понятно, — Скиннер слегка ухмыляется. Очевидно, ему очень нравится каждый раз прерывать Рейну на середине предложения.

Она выглядит обиженной, когда вставляет свою собственную платиновую карточку-ключ.

— С лифтом вы доберётесь до 22-ого этажа. Выйдя из лифта, выберете третий коридор справа, затем сверните налево и войдите во вторую дверь. По деревянной лестнице поднимитесь дальше. Всё здание находится под наблюдением. Если почувствуете себя плохо и почуете опасность, зовите шутов.

Лифт останавливается, и мы ждём, пока откроются двери.

— Повеселитесь, — говорит Рейна. — И не забывайте: придерживайтесь красной дорожки и запирайте за собой отпертые двери.

Скиннер кивает, затем тащит меня за собой в лифт. Двери бесшумно закрываются. Я оглядываюсь по сторонам. Внутренняя часть кабины тоже имеет этот светлый серебристый оттенок. Повсюду вмонтированы световые панели, которые ещё усиливают яркость цвета.

— Скорее всего, она здесь не работает, а сама сумасшедшая, — вытаскивает меня Скиннер из моего восхищения. — Любой, кому приходится изо дня в день иметь дело с туристами, неизбежно теряет рассудок.

Я смеюсь, ощущая скорость под ногами, как она толкает нас вверх, и закрываю глаза. Я чувствую себя почти невесомой и на одно мгновение могу забыть, почему мы здесь. Затем кабина останавливается, из-за чего я падаю на колени.

— Сохраняй самообладание, созерцатель, — смеётся Скиннер, помогая мне подняться. Он обхватывает меня рукой за талию и выводит из лифта. Я окидываю взглядом помещение. Комната, в которой мы оказались — огромная. Полки такие высокие, словно деревья, стоят вдоль и поперёк. Они до верха забиты книгами. Запах дерева заставляет меня проходить ряд за рядом. Красочные корешки книг в радостном ожидании смотрят на меня. Я без разбора вытаскиваю одно из произведений и рассматриваю шелковистую обложку, ощущая тонкую бумагу под пальцами.

— Их здесь миллионы, — удивляется Скиннер. Толстые ковры и множество бумаги заглушают его голос.

Я откидываю голову назад и смотрю наверх. Между рядами полок в воздухе танцуют пылинки. Я медленно иду дальше. Я ещё никогда в жизни не видела столько много книг в одном помещении. Столько реликтов с того времени, когда ещё не было панелей и голографических анимаций. Между электронных произведений в библиотеке школы созерцателей был кодекс созерцателей — толстый том в кожаной обложке. Мне всегда хотелось хоть раз к нему прикоснуться, но наши инструкторы всегда запирали его под стекло.

Я слышу справа шаги Скиннера и протискиваюсь между двух массивных полок, затем обнаруживаю брата Пейшенс, стоящего на высокой куче книг. Он пытается достать экземпляр, который на добрых четыре полки выше его головы.

— Кончай с этими глупостями. Вспомни шутов, — предостерегаю я, хотя хорошо его понимаю.

Выполнив смелый прыжок, Скиннер снова оказывается на твёрдой земле.

— Ты уже видела нечто подобное? — в его невредимом глазе вспыхивает юношеские озорство. Я ещё никогда прежде не замечала в нём такого детского воодушевления. — Лондонская хроника. Ей, должно быть, больше ста лет! — он поднимает вверх тоненькую книжечку, которая выгляди так, будто вот-вот распадётся на части. Я задаюсь вопросом, как хроника могла поместиться всего на несколько страниц, но потом понимаю, что промышленники, видимо, подвергли содержание цензуре. Сократили всё до неважной информации, страшных историй из домегаполиской эры и побед над Ничейной Землёй.

— Давай, нам нужно двигаться дальше.

Хоть мне и не хочется портить ему веселье, я беру Скиннера за руку, собираясь потащить за собой. Но не знаю, в каком направлении. Мы находимся в лабиринте из дерева и книг.

— Что такое? — спрашивает он, затем хмуриться. — Вот дерьмо.

— И не говори, — я поворачиваюсь вокруг. — Откуда мы пришли?

Скиннер пожимает плечами.

— Понятия не имею, но… предлагаю пойти направо, пока не наткнёмся на стену, а там поищем дверь.

Я киваю и протискиваюсь между полок всё дальше и дальше. Скиннер следует за мной по пятам.

— Там.

Я обнаруживаю вереди дверь. Она из тёмного дерева, украшена резьбой. Я нажимаю на ручку и пытаюсь её открыть, но ничего не происходит.

— Попробуй с ним, — Скиннер протягивает мне красный пластиковый ключ.

У меня получается вставить его в замочную скважину, но дверь так и не поддаётся.

— Вероятно, только для владельцев эксклюзивных карточек, — насмешливо говорит мой собеседник и идет дальше.

Я пытаюсь в последний раз открыть дверь, затем следую за ним. От всей этой башни Бедлам меня бросает в дрожь. Такое ощущение, будто это тщательно спланированная декорация психушки. Слишком много дверей, слишком много коридоров, этажей, а ещё вездесущая опасность, что в любой момент из-за угла может выпрыгнуть сумасшедший. Я выражаю эту мысль вслух.

— Мой отец любит не только самопродвижение, ему также нравится развлекать людей. Желательно, с помощью притеснения отребья, — Скиннер прямо-таки изрыгает слово «отребья». — Купидов, сумасшедших, генетического мусора, — он пожимает плечами. — Ему всё равно, кого он выставляет на показ, главное богатые — нормальные — наслаждаются развлечением. Хлеб и игры, тогда не будет восстания. Он нуждается в подобном, чтобы сохранить свою популярность, и чтобы ему никто не мешал продолжать свои махинации.

Я качаю головой. Образ Дариана Джеда Ли становится всё более и более полным. Если раньше я всегда считала его чрезмерно обеспокоенным, но расчётливым бизнесменом, то теперь он всё больше превращается для меня в монстра.

Мы молча продолжаем блуждать по библиотеке. Проходим мимо дверей, которые все заперты, и мне кажется, будто я физически чувствую, как истекает время. Время, которого у меня нет.

— Где эти шуты, когда они так нужны? — спрашиваю я.

— Лучше не желай, чтобы они обратили на нас внимание.

Он прав. Нам и так повезло, что мы неприметно и без какой-либо туристической группы можем передвигаться по Бедламу. Если здесь есть секретное место, офис или что-то в этом роде, откуда Ли контролирует наши чипы, тогда мы, определённо, не сможем войти туда просто так.

— Вот ещё одна дверь, — говорит Скиннер и возиться с замком.

Я ускоряю шаги.

— У тебя получается её открыть?

Нам повезло. Со скрипом деревянная дверь распахивается, открывая вид на узкую винтовую лестницу.

***

Ступени чавкают под каждым нашим шагом. Я перемещаю свой вес, но лучше не становится. Нас, без сомнения, слышно во всей башне. Кроме нас, куда не глянь, никого не видно. Похоже, башня просто поглотила группы туристов. Или же…

— Скиннер, что, если мы идём прямо в ловушку?

Он качает головой.

— Не беспокойся. Мы туристы, нам разрешено передвигаться здесь так же свободно, как и другим.

Я киваю в надежде, что он прав.

Лестница резко заканчивается перед ещё одной дверью.

— Подожди! — говорит Скиннер, когда я берусь за ручку. — Сначала прислушайся.

Я прикладываю ухо к дереву и прислушиваюсь. Тишина. Затем отступаю на шаг и нажимаю на ручку, хотя не особо надеюсь. Но прежде чем мне выпадает шанс всё же попробовать открыть её, дверь внезапно мчится мне навстречу, чуть не ударяя по голове. Я натыкаюсь на Скиннера, который прижавшись вместе со мной к стене, подаёт знак молчать.

Дверь открылась, и мужчина и две женщины выходят из комнаты, находящейся за ней. На них белые халаты с китайским воротником. Я невольно задаюсь вопросом, откуда появилось это странное название, и видела ли я уже фотографии китайского мегаполиса. Люди там все так одеваются?