Сказать по правде - Сигмунд-Брока Остин - Страница 14

Я наблюдаю, как колдунья лихо срубает голову неподвижного мальчишки. На экране сверкают слова «Конец игры».

Брендан раздраженно вздыхает и набирает новые команды. Я решаю, что более подходящего момента не будет.

– Привет, Би… Брендан, – говорю я, и мой голос необычайно громко звучит в огромной комнате. – Что ты делаешь?

Брендан стремительно разворачивается. Подозрительно осматривает комнату, словно ищет объяснение тому, что я тут делаю. Тусклый свет бросает тени ему на лицо, с четкими чертами, которые не ожидаешь увидеть у мальчишки из десятого класса.

– Тебе нужна помощь с задачами, или что? – спрашивает он.

– Что? – теряюсь я, пока не вспоминаю, что задачи по информатике – это самая вероятная причина, по которой я бы к нему пришла. – Нет. Я, эм, пришла с тобой поговорить.

– О чем? – он сужает глаза.

Я сажусь на стул рядом с ним. На его футболке большими квадратными буквами написано «Чистокровный грешник»[8] над изображением лошади. Он смотрит на меня так, словно ждет, что я на него брошусь.

– Я понимаю, что в прошедшие годы вела себя с тобой не очень хорошо, – искренне говорю я.

Би-Би еще секунду меня рассматривает. В глубине своей нелогичной души я надеюсь, что на этом все закончится, что Брендан просто пожмет плечами, скажет «Ладно», и прошлое останется в прошлом.

Вместо этого он отворачивается к компьютеру.

– Не понимаю, о чем ты, – без тени эмоций говорит он. – Мы даже не знакомы. – Секунду спустя он бросает на меня взгляд искоса. – Если боишься, что я расскажу мистеру Весту, что ты писала имейлы в классе, забудь.

– С чего бы я… – начинаю я говорить про то, что Весту все равно, но осекаюсь. Мне нужно принести Би-Би искренние извинения, и чем быстрее, тем лучше. – Помнишь, когда ты только сюда перевелся в шестом классе, а я была в седьмом? – торопливо говорю я. – Тебя тогда несколько раз стошнило в столовой? Типа каждую неделю, и мы знали, что не надо есть в столовой, когда ты там, и не ходить в мужской туалет на втором этаже?

Меня несет. Такого никогда не случается. Но Брендан больше не смотрит на компьютер. Его взгляд скептически встречает мой. От его внимания мне внезапно становится неловко.

– Нет, – сухо говорит он. – Я совершенно забыл этот восхитительный период жизни. Спасибо, Кэмерон, что напомнила.

Я морщусь. Я сделала именно то, что сделала бы Кет. Я была слишком прямой, слишком честной. Но что еще я могу сказать? У меня нет опыта извинений, а значит, я не знаю, что делаю.

– У меня это плохо получается, – говорю я Брендану. Изучаю его нос и карие глаза, замечая, что при ближайшем рассмотрении он совсем не похож на Пейдж. Не знаю, почему, но от этой мысли у меня возникает новая волна нервозности. Только воспоминание о том, зачем я здесь, не позволяет мне поднять белый флаг и сдаться. «Эндрю».

– Могу дать совет, – отвечает Брендан с жесткостью в голосе. – Что бы «это» ни было, не делай. Иди лучше делать селфи с подружками или чем ты там занимаешься.

– Эй, – огрызаюсь я, почти не заботясь о том, что не сдерживаюсь. – Не обязательно наезжать, когда я пытаюсь извиниться.

Би-Би вскидывает брови.

– Ты пытаешься извиниться? Вау, это у тебя получается реально плохо.

От его слов мой гнев стихает. Мне даже не стоит пытаться защищаться. Он прав на сто процентов. Дыхание вырывается из груди раздраженным вздохом.

– Я знаю, Брендан, – говорю я. – Но мне жаль, что я начала звать тебя Би-Би. И жаль, что вся школа так тебя зовет уже пять лет.

Честно говоря, у меня была причина. В седьмом классе на перемене я просто читала в коридоре на втором этаже. Я не хотела, чтобы мои друзья об этом знали, потому что читать, разумеется, не круто, но отец прислал мне один из немногих подарков на день рождения, которые я от него получала – «Лев, колдунья и платяной шкаф»[9]. С одной стороны, это был совершенно неуместный подарок, потому что меня подобные вещи никогда не интересовали. С другой стороны, это был подарок от отца. Мысль о том, что он пошел в магазин, выбрал книгу и завернул ее, была для меня важнее всего на свете.

Я читала в коридоре, и к сожалению, близко к туалетам. Брендан вылетел из-за угла, хватаясь за живот. Я не успела отреагировать. В следующую секунду его обильно стошнило на пол, и брызги полетели на мой рюкзак, мои туфли – и на книгу.

Теперь Би-Би смотрит на меня в упор, осознавая мои извинения. Неожиданно для меня он резко смеется.

– Ну ладно, отлично. Спасибо.

Я изучаю его, пытаясь понять, что происходит.

– Мне кажется, это не совсем искренний ответ.

Он качает головой.

– Все знают, что у меня глютеновая болезнь, – говорит он, снова усталым тоном. Я не знала – или знала? Конечно, если я и слышала об этом, то могла забыть. – Все знают, что когда я ем глютен, то блюю, – продолжает он, и я замечаю подчеркнутое слово. – В шестом классе мне пришлось сдавать разные болезненные и стыдные анализы, потому что никто не знал, что со мной не так. Когда наконец выяснили, все могло быть хорошо – вот только благодаря тебе вся моя жизнь в старшей школе была определена прилипчивой кличкой, которую ты придумала. – Его голос набирает силу, темные глаза неожиданно яростные. – Знаешь, как мне трудно находить друзей? Знать, что все, в каждом классе, слышат мое имя и немедленно думают «Блевотный»? – Он снова отворачивается к компьютеру. – Конечно, не знаешь.

Я не знаю, что сказать в ответ. Мне нечего сказать. Я сижу молча, пораженная, тщетно пытаясь придумать ответ.

– Я… прости, – выдавливаю я. – Скажи мне, как это исправить. Я что угодно сделаю.

– Мне ничего от тебя не нужно, – быстро отвечает он.

Я резко встаю; с меня хватит. У меня горит лицо. К черту, не буду больше сдерживать свое мнение.

– Ну и ладно, прячься тут дальше, вали на меня полное отсутствие общественной жизни в школе. Конечно, все дело в прозвище, а не в том, что ты нелюдимый и предпочитаешь проводить время за бессмысленными компьютерными играми с цветовой палитрой, которую выбирал восьмилетка, вместо того, чтобы поговорить с девчонкой, или с парнем.

Я собираю вещи, чтобы вылететь из класса. Но у меня за спиной Би-Би говорит:

– Я не играю в бессмысленную игру, – тихо говорит он. – Я ее делаю.

Повернувшись, я снова смотрю на экран компьютера. Впервые я замечаю рядом с ним блокнот. Он открыт на набросках и моделях, в которых можно узнать мальчика и ведьму из игры. Я вспоминаю сказанные несколько секунд назад слова с уколом вины. «Цветовая палитра, которую выбирал восьмилетка».

Теперь я смотрю на экране с уважением.

– Ты это делаешь? – повторяю я.

Вместо ответа Брендан решительно отключает монитор, засовывает блокнот в рюкзак и останавливается передо мной.

– Хочешь знать, как можешь искупить вину? – спрашивает он. – Не лезь в мою жизнь.

Собрав свои вещи, он выходит из класса.

Глава 10

Я жду утра пятницы с ужасом.

Я знаю, что обязательно наткнусь на Пейдж. И знаю, что она выскажет мне за все, что вчера случилось с Би-Би – Бренданом. Стоит ожидать резких формулировок, оскорблений и полного пересказа моего эпического провала.

Но это не худшие последствия. Худшими будет то, что она расскажет Эндрю – как я в попытке отвоевать его обратно загнала ее брата глубже в неуверенность в себе, потому что не могла принять последствия того, что оскорбила ее.

Что за стерва эта Кэмерон Брайт.

Хотя я готова к грядущей катастрофе, но не особенно жду момента противостояния. Я прикладываю все усилия, чтобы избежать утренней встречи с Пейдж. Я надеюсь, что смогу пробраться по коридорам перед самым началом урока и проскользнуть в класс после того, как Пейдж уже будет там.

Конечно, вместо этого Пейдж находит меня, когда я забираю свои записи из шкафчика. Глупая ошибка.