По гриб жизни (СИ) - Виленский Александр - Страница 13

Результаты обнадёживают — нас, меченых, двое, крыс тоже, появляются они рядом с нами, мысль № 1 — это сделано для прокачки нас, родимых. Крысы понемногу растут в размере, нонешний размер “крысяра ХXL”, тенденция угрожающая… но поделать мы с ней ничего не можем, так? Можем сидеть и дрожать от страха//зачёркнуто готовиться к войне. Мысль № 2 — при нашем перемещении портал тоже должен переместиться.

Это предположение кажется логичным, да, может он и не переместиться, может появиться ещё один… но это вариант неприятный, о нём я думать не хочу.

На партсобрании идею обсудили, постановили проверить. Вот и. Костерок горит, комаров нет, благодать… палатки нет, да и не нужно, крысы приходят в первой половине ночи. Дверь в избушке подпёрли снаружи, если мобы появятся там — выбраться не смогут, вернёмся и упокоим. Жаль ружья нет, всё-таки лес, медведи где-то там, за горизонтом, там, где-то там, выше золотых оков. Есть топор и друг-огнемёт.

Жарили сосиски, болтали о рыбной ловле и… всё же умудрились заметить появление портала, шагах где-то в 20ти от засидки. Радужный квадрат засиял в ночи ярче, чем наш костёр, потом он притух… в лесу будто кто-то забыл включённый телевизор. Крысы размером с котят, шурша подлеском, выныривают из темноты, атакуют, причём каждая бежит на своего противника. Это у них индивидуальный агр в действии, или просто совпало, я разгадала, знак бесконечность? По ночам мы с другом всегда носим унты-сапоги, брезентовые штаны, куртку с капюшоном, что закрывает горло, плотные перчатки.

Мне кажется, что к действу мы относимся также, как мясники относятся к забою скота на скотобойне, я — как к неприятной рутине, Димка — как к глотку свежего опыта, он всё ещё ждёт очередного повышения циферки своего чсв.

На поле боя у нас подавляющее преимущество в суммарном весе залпа. Ушастый жарит своего оппонента, потом моего. Вот так просто. Огнешаром по бегущей цели он не попал, убил крысу горящим кулаком, одежда и перчатки при этом от волшебного пламени не страдают, и это круто. Моего грызуна друг тоже уделал голыми руками.

Димка слёзно просил меня вообще более не убивать крыс, оставлять ему, я не возражаю. Делов-то, пару раз отопнуть подальше пытающегося вцепиться в голенище сапога зверька. В чём-то это даже весело.

— Может поджарим?

— Ты дурак? — свиная сосиска пытается заглянуть в левое лёгкое. Мой организм, задыхаясь от спешки, остановил её решительный рывок.

— Да шучу я. Лут всё-таки.

— Ага. Ты ещё распотроши их, может там какие-нибудь ресурсы спрятаны внутри, вот прямо, прямо в прямой кишке! Меч волшебный, кладенец, словно в *опе леденец! — язвительно декламирую. От тона голоса отчётливо попахивает. Юмором.

— Думаешь? — Димка задумался, он серьёзно размышляет над моим “предложением”?

— Не, не стоит, — сдаю назад. Друг-потрошитель это не то, чем нужно гордиться.

— Смотри, как я могу, — правая ладонь погружается прямо в пламя костра, голые пальцы словно свиные сосиски, они приняли эстафету. Пять секунд… десять, пальцы вылазят из огня, Димка улыбается во все щёки, две штуки.

— Ага, — шумный выдох, оказалось, что я задержал дыхание.

— Завидуешь?

— Ещё как, — нет радости в моём голосе, в лице моём усмешка кислая, аки слива незрелая, — Всё равно я тебя обгоню, — в этом месте я напрягся и симулировал оптимизм, — Как говорят китайцы: поздний плод, да быстро зреет.

— Догонишь, как же, — беззлобно ответил друг, вглядываясь в пламя.

В неровном свете костра его лицо выглядит таким одухотворённым. Вся эти история с магией сильно на него повлияла, он и ранее не был неуверенным типом, но… сейчас он выглядит куда более живым, увлечённым, целеустремлённым. Сколько мы уже в этом Сунгае, без девушек, его, можно сказать, страсти, — и ничего. Магия. Она и для меня была чем-то удивительным, волнующим, но если ушастый уже смог, так сказать, взять её в руки, то я обладаю её только в теории…

Я понимаю, я и так постоянно об этом рассказываю, постоянно… хм, жалуюсь на то, что не могу активировать тату, боюсь, что вообще не смогу её активировать. Но это простительно, я таак думаю, болтать о наболевшем, о своём геморрое каждый не раз за день рот да откроет. Я буду сдерживаться. У вас тоже свои проблемы, не чета моим.

Глава 15

— Дмитрий Иванович, вы когда последний раз смотрели телевизор? — начинаю издалека.

— Миш, так сегодня с утра и смотрел, — приятный, бархатный голос, искреннее, улыбчивое лицо, неизменные атрибуты успешного продажника, — Я ж спутниковую прикрутил ещё прошлым летом. Всё боялся, стащит кто зимой, но повезло.

— Мы хотим поделиться с вами одним своим секретом, — переглядываюсь с ушастым, — Но вы должны нам обещать, что, как говорится, никому и никогда.

Да, я СДАЛСЯ!

Да, пошёл на риск, на авось, на удачу. Моя тревога, вроде бы, ослабла, не пропала, но… я к ней привык. Как к боли в колене, как к злой тёще, как к доллару за 65ть. Когда долго болит, ты не обращаешь внимания, и вроде уже не болит. Если не прислушиваться. Если прислушиваться — болит.

И вообще, сколько можно, эта деревня, ооо… это полный тухляк! Я хочу в ванну! В горячую, чугунную, белую ванну. Не ванну горячую, а воду горячую в этой белой, чугунной, уютной, объёмной ванне, наполненной пеной, много-много пены,

пена

ПЕНА

Это вообще П Е Н А, с шапкой, как у Мономаха. Ой, жарко…

Блин, о чём я.

— Звучит довольно интригующе, — затылок чешет собеседник, — Надеюсь, ничего противозаконного? — тон спокойный, слышу интерес.

— Дело в том, — начинает Димка, — Что я являюсь одним из тех “счастливчиков”, попавших под волну.

Сидим в нашей избушке, за обеденным столом — это я позвал Дмитрия Ивановича к нам на чай, сухари с изюмом, банку хорошей сгухи. Тяжинская, ГОСТ.

— Новые маги?? — на лице менеджера крупными буквами написано любопытство. Вот так: ЛЮБОПЫТСТВО. Шрифт Calibri, — Значит, вы экстрасенс? И как это?

— Нормально, — улыбающийся друг, очевидно, доволен реакцией клиента Я тоже.

— Мы не хотим регистрироваться, но если про нас узнают, сделать это придётся, — блин, я сказал “нас”, хотели же только ушастого раскрыть, ааарх.

— Это круто, — менеджер мыслями ещё не отошёл от первого вопроса, — Регистрироваться? Ну хорошо, не регистрируйтесь, брак, как говорится, личное дело каждого.

— Что??

— Шучу, — улыбка, — Я понимаю, о какой регистрации идёт речь. У меня внук, Никитка, 9ть лет; так он мне про волну уже все уши прожужжал, — аккуратное потягивание-массаж мочек, — Раньше всё супергероев обожал… деда, деда, купи комикс, ну купиии… — попытка изобразить писклявый детский голосок, — Так что я тоже всё это знаю — и про Бетмена, и про женщину-кошку, и про этого, растягивающегося парня… как его…

— Пластик мэна.

— Точно! А теперь вот, значит, и настоящая магия появилась, да.

Молчание. А чай-то остывает.

— Дмитрий, а какая у вас татуировка? Нет, если это личное, спрашивать не принято — вы так и скажите, я не общался раньше с… попавшими под волну. И она у вас… вы её уже… запустили? Как это правильно сказать?

— Активировали.

— Да, точно, — благодарно кивает мне Дмитрий Иванович.

— У меня татуировка огня, — ушастый закатал рукав, — И да, я её активировал, — медленно, рисуясь, друг поднял правую кисть на уровень глаз собеседника, щёлкнул пальцами, зажёг на указательном пальце весёлый оранжевый огонёк. Позер.

— Ого, — гость уставился на пламя, не глядя хлопает себя по карманам, достал пачку сигарет, — Я закурю, вы не против? Я так-то редко… просто мне немного не по себе, —

видя, что мы не возражаем, мужчина поднёс кончик табачной палочки к пальцу-зажигалке, поджёг, посмотрел на тлеющий кончик сигареты, поместил её в рот, частично; глубокая затяжка, хриплый кашель, — А я ведь, кхе, до-последнего думал, что вы меня разыгрываете. Зачем вы вообще мне об этом рассказали?