Мертвая хватка (СИ) - Самира Виктория - Страница 23

— Что происходит? Я не понимаю! — верещал чиновник.

— Ты рассказал охранке о своих тайных увлечениях?

— Рассказал! — не стал отпираться де Гайос. Если Эмилю это известно, врать было себе дороже. — У меня не было выбора!

— Выбора не бывает только у трусов, — меланхолично проговорил Эмиль. — А тебе говорили, сходи к врачу, полечи голову.

— Я тебе мало платил? — взъерошился мэр, сложив два и два. Он, в отличие от сутенера, был далеко не глупым. Поэтому быстро понял, что претензия у Эмиля может быть только одна: какого черта на стол имперской охранке попали снимки не только запрещенных забав, но и доказательства того, что небольшой бизнес барона к этому причастен напрямую. Тот, конечно, рассчитывал откупиться: среди его клиентов встречались всякие люди, и служба в департаменте правоохраны — не показатель идеальной чистоты нравов. Но Эмиль нервничал. И де Гайоса это начало пугать.

— Ты отплатил мне самой обидной монетой, Мартин, — сокрушенно покачал головой Эмиль. — Я вынужден скрываться в этой крысиной норе, потому что в столице меня взяли за яйца. И я долго не мог понять, кто это такой умный.

— Ты всерьез думаешь, что это я? Мне больше всех надо, Эмиль? Я твой клиент, мне это невыгодно!

— Откуда я знаю, что тебе выгодно, — прищурился сутенер. — Сегодня я, завтра другой. Я вижу только то, что происходит. В столице, в твоей столице началась тотальная зачистка. И, если ты думал, что я маленький человек, и мне не хватит связей узнать, кто ее устроил, то зря ты так.

— Ты с ума сошел! — заорал де Гайос, чувствуя, как мочевой пузырь тяжелеет и становится предательски горячим, — я не служу в охранке и понятия не имею, что они там вытворяют!

— Зато они теперь знают, что вытворяешь ты. И что к этому причастны мои люди. В мое заведение стали наведываться с проверками на предмет соблюдения трудовых прав… моих девочек. Чего раньше никогда не было. У меня, знаешь ли, много клиентов, подобных тебе, Мартин. Ты знаешь мои правила. Все добровольно. Все девочки в курсе, на что подписываются. Мы с тобой дружили столько лет, а ты… сдал меня!

— Я никого не сдавал!

— Прааавда? — Эмиль покачал перед его глазами распечатанными фотографиями. — А это моя дочь нарисовала?

Виктор караулил происходящее за дверью. Глаза его даже не светились — полыхали. Лоб был мокрым от напряжения. Каждая миллисекунда была на счету, но нельзя было ни опоздать, ни испортить представление. И здесь была самая большая опасность: если Эмиль впадет в психоз и отдаст своим амбалам приказ стрелять, мозги мэра де Гайоса будут соскребать со стен. А сейчас предъявить этому ублюдку можно было только похищение должностного лица, а не угрозу физической расправы — куда более серьезное преступление. Да и самому мэру еще кажется, что можно объясниться. Не проникся.

И Виктор ждал, считывая каждую миллисекунду то, что чувствует Эмиль. Ловя момент, когда от спокойствия он в одну секунду перейдет к горячечной решительности.

Каратели стояли рядом, не двигаясь и даже не дыша. Эти вполне могли.

Эмиль хотел знать, кто метит на его место. Кто пытается сменить власть. Прибрать к рукам его бизнес. То есть кого нужно устранить до того, как устранили его самого. Сейчас он поймет, что де Гайос ничего не скажет и… пора!

Каратели-альвы активировали парализующие заклятия. Фигуры наемников застыли на местах. С оружием в руках, с перекошенными лицами. Штатный фотограф деловито фиксировал сцену — доказательство преступления против должностного лица. У них было сорок секунд, чтобы изъять оружие и надеть наручники на всех, кто был в ангаре.

Виктор посмотрел на Таситу — уже избавившуюся от синяков, одетую в оперативную форму, готовую и дальше подчиняться приказам. Одобрительно кивнул, позволяя от души вломить Эмилю, пока начальство не видит. Начальство очень удачно отвернулось. Мало ли, какие там у них внутренние разборки — в отчетах не все рассказывают.

Его интересовал Мартин де Гайос. Снова «украшенный» наручниками. Снова вертящийся на месте и потный от паники. Но теперь — полностью готовый сотрудничать с охранкой.

Лорд Коннор возвышался над ним двухметровым черным айсбергом и улыбался хорошо отработанной хищной улыбкой. После чего самым душевным тоном предложил:

— Поговорим?

Триединая империя, Альварские предгорья

Поселок Белый Камень, штаб наблюдателей

Арина была вне себя, дежурные друиды стояли перед ней и даже со своим немалым ростом чувствовали, что она смотрит на них сверху вниз. Хотя грозная командующая была на голову ниже двоих провинившихся.

— Чем думали, спрашиваю? Почему не провели сканирование?

— Это задача менталиста, — попытался оправдаться один из двоих.

— За психическим здоровьем обязаны следить вы! Зено, вы были дежурным в тот день. Где вас носило?

— Все было нормально, — пожал плечами друид. И был тут же схвачен за грудки. — Эй!

— Своей бабе в постели будешь эйкать! Если вам разрешили ставить эксперимент на людях, это не значит, что вам позволена преступная халатность! То, что Ахасо уехал, не означает, что можно покидать штаб и вместо работы устраивать гулянку. У меня в казарме вы бы сейчас драили сортир.

— Я не в вашей казарме и даже не в вашем подчинении, — Зено попытался освободиться, но не вышло. Беспомощно оглянулся на коллегу, но тот демонстративно отошел на шаг подальше. Арина была в своем полном праве.

— Ахасо оставил за старшую меня. И спрашивать тоже будет с меня. Вам же было велено посменно дежурить в штабе. И в случае любого недоразумения, даже просто подозрения на «что-то пошло не так», реагировать немедленно! Где. Тебя. Носило!

— Я не обязан тебе отчитываться.

— Слушай, ублюдок, я не друида, я тупая вояка. Еще слово в таком тоне, и твой напарник будет пришивать тебе оторванную голову. В твою смену умерла женщина. Которая, как я выяснила, две недели плакала навзрыд. У нее дома осталась больная мама. Твое это «нормально» касалось только мужиков. Это им не до эмоций. Шахта, работа, горный коньяк — они счастливы. С женщинами никогда дела не имел?

По тому, как друид покрылся красными пятнами, и по шибанувшей от него эманации Арина поняла, что попала в точку.

— Девственник, твою мать! — она с силой толкнула Зено на пол, и тот кубарем покатился к стене. — С Ахасо я тоже побеседую на тему выбора кадров. Запоминай, скотина травоядная, женщины в критической ситуации впадают в эмоции. Да, вот как я сейчас! И начинают творить безумства! Мужики пашут и бухают, а бабы чудят! Поэтому смотреть в четыре глаза! Чуть что началось — обнять, пожалеть, сопли вытереть. Выслушать все, что говорит. Любую ересь, пока не закончит! Убедиться, что успокоилась — только потом отпустить. Так задача понятней? Или проведем повторный эксперимент?

— Это работа менталиста или эмпата, — упрямо повторил Зено. — Значит, и твой просчет. Ты должна была считывать их эмоциональный фон.

— Днем он был стабилен, — помотала головой Арина. — Моя смена закончилась. Девушка пришла к вам. Никого не застала, с кем можно было бы поговорить. Хотя ей обещали, что она в любой момент может обратиться к дежурным целителям. Уровень фрустрации зашкалил, ей было одиноко, страшно и, возможно, больно. Может, что-то еще случилось. Что — мы теперь уже не узнаем. Но я хочу, чтобы это был первый и последний такой случай. Повторится — и я не посмотрю, что сам император дал патриарху одобрение на эксперимент. Как открывать ногой дверь в кабинет его величества, я знаю. Мне проще перестрелять этих несчастных людей сразу, чем смотреть, как они дохнут по одному! С подопечными проведем дополнительные беседы.

— Им нужно начинать ассимилироваться в мире, — Зено решил, что валяться с него хватит. — Я имею в виду тех, кто учится, а не работает. Они слишком много времени проводят на занятиях. Они никуда не ездят, не развлекаются. Они даже в Даврах не ездили ни разу. Не чувствуют себя частью этого мира.