Демон пробуждается. Сборник. Книги 1 - 19 (СИ) - Сальваторе Роберт Энтони - Страница 1320

Но, несмотря на это, Гелдиону вдруг показалось, что справедливая война превратилась в паутину интриг.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ОЩУЩЕНИЕ ИСТОРИИ

– Говорила я тебе, что сюда надо ехать летом, – вяло посетовала Диана и сдула дождинку с кончика носа.

Ее душевное состояние требовало перемен, и потому она коротко обрезала волосы по самые уши, оставив их впереди длиннее, чем сзади и с боков. Такая была мода.

– Летом здесь тоже пасмурная погода, – уверил ее Гэри. – Это же Англия. Тут часто идут дожди.

Диана едва ли могла возражать. Они пробыли в Лондоне три дня и по-настоящему видели солнце лишь урывками. Сияние его бывало мимолетным. Либо с одной стороны, либо с другой по небу надвигалась очередная темная туча, готовая пролиться холодным весенним дождем.

Гэри настаивал, чтобы они все время проводили на открытом воздухе, и это было хуже всего. Диана могла бы найти в Лондоне сотни мест, достойных посещения, и большинство из них под крышей, но Гэри был слишком нетерпелив для чинного осмотра достопримечательностей. Он хотел походить по лондонским улицам, что они с Дианой и делали: шли к королевскому дворцу, к Тауэру, к Большому Бену, зданию парламента и Вестминстерскому аббатству. Но даже в Вестминстере, где они могли бы провести целый день только за чтением надписей на могильных плитах, – даже там Гэри оставался неугомонным. Они пробыли внутри не более часа, проскочив каменное надгробие Чарлза Дарвина и промчавшись мимо больших, богато украшенных саркофагов королей и королев, в том числе Елизаветы и Марии-Антуанетты, по иронии судьбы похороненных рядом. Так же галопом пронеслись они мимо «Уголка поэтов», где покоились Джефри Чосер, сестры Бронте и другие авторы, чьи книги Диана и Гэри любили с детства и выросли на них.

Диана хотела бы остаться подольше, хотела просто посидеть в «Уголке поэтов», думая об этих литераторах и их книгах, ощущая, как их призраки витают над нею, и находя покой в мыслях о человеческом бытии.

Но они почему-то снова оказались под дождем, снова шли по мокрой улице, и почему-то они очутились совсем в другой части Лондона. Диана вздохнула и оглянулась, проводив глазами черное такси, пронесшееся на скорости пятьдесят миль в час по «неправильной» стороне улицы. Справа от нее находилось большое здание из бурого песчаника – один из многочисленных лондонских музеев, как она догадалась, но отнюдь не такой, где она предпочла бы хоть ненадолго задержаться внутри!

Гэри брел на несколько шагов впереди, и Диана ясно ощущала (причем не в первый раз!), что он едва замечает ее присутствие. За эти три дня подобное уже случалось. Диана удивлялась, зачем Гэри попросил ее поехать вместе с ним и почему он избрал Лондон для их ежегодного отпуска. Мысль о раздельном путешествии, которая до сих пор не могла и в голову прийти молодой жене, начинала казаться привлекательной.

– Что там? – с некоторым беспокойством спросила Диана, подойдя к Гэри, который стоял посреди тротуара, испещренного трещинами, уставившись на небольшое углубление в нем.

Гэри показал на углубление.

– Ну и что?

– Давнишнее, – ответил Гэри. Он наклонился и провел пальцами вдоль гладкой кромки отверстия. – Это произошло давно.

– Ну и что? – Теперь тон Дианы выдавал ее нараставшее раздражение. – Гэри, это выбоина в тротуаре. Идиотская выбоина в дурацком тротуаре, просто дыра, заполненная дождевой водой.

Гэри посмотрел на жену так, словно Диана нанесла ему тяжкое оскорбление, и выражение боли на его лице погасило в какой-то мере ее гнев.

– Как ты думаешь, каким образом оно возникло? – спросил он.

– А ты как думаешь? – эхом отоззалась Диана, вовсе не настроенная играть в подобные игры.

– Снаряд «Фау-1»? – скорее спрашивая, чем утверждая, произнес Гэри. Задумчивая улыбка промелькнула на его лице. – Ты ведь знаешь, они долетали сюда, – добавил он. – А может, это след от какой-нибудь другой немецкой бомбы времен Второй мировой войны…

– Я должна испытывать ощущение вины? – саркастически поинтересовалась Диана, подумав о том, не намекает ли в шутку Гэри на ее немецкие корни.

– Что ты, – возразил Гэри, снова останавливаясь. – Но ты чувствуешь… – Он встал и безнадежно взмахнул руками, словно пытался вытащить у себя изо рта нужное слово.

– Чувствую что? – нетерпеливо спросила Диана.

– Историю, – выпалил Гэри. – Ощущение истории. Диана вздохнула.

– Ты не знаешь, как появилась здесь эта воронка, – сказала она, хотя и не оспаривала утверждение мужа о немецкой бомбардировке. По правде говоря, увидев это углубление, она подумала о том же самом. – Это мог быть след от автомобильной аварии или от бомбы «ИРА», которую бросили всего несколько лет назад.

Гэри покачивал головой.

Диана упрямо продолжала:

– Между прочим, если тебе захотелось ощутить историю, почему же ты буквально выволок меня из Вестминстерского аббатства? Уж более исторического места, чем это, тебе здесь не найти! Там похоронены все короли и королевы Британии, писатели и поэты. А мы бродим здесь под этим дурацким дождем и стоим возле какой-то воронки от бомбы на тротуаре.

– Это другое, – упрямо возразил Гэри и глубоко вздохнул, стараясь собраться с мыслями. Вид у Дианы был такой, словно это ее убедило. Тогда Гэри продолжил свои объяснения: – История, о которой ты говоришь, – это прошлое человечества, и оно должно сохраниться в памяти поколений. Поэтому мы и ходим в музеи. Чтобы помнить.

– А это тогда что такое? – скептически спросила Диана, указывая на воронку внизу. – Тоже история человечества, ведь так?

– Это не одно и то же.

– Нет, как раз одно и то же!

– Да нет же! – упорно не соглашался Гэри. – Это… ее не выставили сюда, чтобы мы на нее глазели. Она стала неожиданным побочным результатом исторического события. Это тебе не посмертные плиты. Там – момент, который уловили и сохранили. А это – все равно что наткнуться в лесу на отпечатки лап динозавра. Есть ведь разница с музеем, где смотришь на реконструированные кости?

– О'кей, – с готовностью согласилась Диана, по-прежнему совершенно не понимающая, в чем тут суть.

– Поэтому мы и приехали в Лондон, – продолжал Гэри.

– А я-то думала, мы приехали сюда в отпуск, – быстро перебила его жена, и, хотя ее слова кольнули его, Гэри упрямо продолжал выдвигать свои доводы.

– Поэтому мы и находимся в Англии, – закончил он. – У англичан лучше сохранена история, чем у нас дома.

– Соединенные Штаты тоже участвовали во Второй мировой войне, – язвительно напомнила ему Диана.

Гэри вздохнул и провел рукой по щеке и подбородку.

– Но если бы у нас остались воронки от немецких бомб, то мы бы их залатали, – заметил он. – Сделали бы что-нибудь вроде мемориала «Аризоны» в Пирл-Харборе. Понастроили бы разной чепухи вокруг, подробно рассказывающей, как это было, а на десерт скорее всего показали бы фильмы, билет на которые стоил бы двадцать пять центов. И все это вместо того, чтобы позволить истории самой говорить о себе.

– Я действительно не понимаю, о чем ты толкуешь, – вздохнула Диана. – И я устала от гуляний под холодным дождем. – При этом она иронически поглядела на углубление в тротуаре. – К тому же ты все равно не знаешь, кто это сделал.

Ответа у Гэри не нашлось. Он лишь пожал плечами и пошел дальше, а Диана послушно последовала за ним. Вскоре они обнаружили еще несколько углублений: в тротуаре и в каменной стене, окружавшей большое здание. А затем на той же стене они заметили небольшую скромную доску. Она сообщала, что здание является Музеем Виктории и Альберта, и усилила подозрения Гэри насчет происхождения этих воронок. Он тут же заявил, что они в самом деле образовались в результате немецких бомбардировок.

Правда, это заявление принесло Гэри совсем ничтожную победу, поскольку Диана по-прежнему не видела смысла во всем этом и не выглядела очень уж счастливой. Он понимал это и сочувственно относился к ее недовольству. Предполагалось, что они поедут сюда в отпуск, – их единственный в году отпуск! – а он таскает ее под дождем взад-вперед, гоняясь за ощущениями, которых она не воспринимает.