В объятиях самки богомола - Колочкова Вера - Страница 8

– Марточка, ты о чем так задумалась глубоко? – спросила Наталья Петровна, подкладывая ей на тарелку еще блинов. – Ешь давай, остынут.

– Ой, спасибо, Наталья Петровна, я больше не хочу. Я, наверное, домой пойду. Спасибо.

– Ну что ж, иди. Мама, наверное, тебя ждет, переживает.

– Да. Вы не провожайте меня, я дверь захлопну.

На улице было солнечно, ясное апрельское утро обещало хороший день. Марта застегнула на все пуговицы плащ, пытаясь спрятать ночнушку, сунула руки в карманы, медленно пошла дворами к своему дому. Думала, что скажет маме, когда войдет. Или ничего не скажет, просто уйдет в ванную, встанет под душ. А потом, когда выйдет из ванной, там видно будет.

Мама открыла ей дверь, улыбнулась насмешливо, но вполне миролюбиво. И тут же скомандовала весело:

– Значит, на сегодня у нас план такой! Для начала перекусим чего-нибудь.

– Я уже позавтракала у Оли, – с тихим вызовом ответила Марта, глянув на мать исподлобья.

– Ну, тем более! Значит, перекус отменяется! Сейчас вместе уберемся в квартире, потом в магазин сходим, какой-нибудь еды себе добудем, а то холодильник и впрямь пустой. А потом поедем к одной моей знакомой, ты платье примеришь.

– Какое платье? – осторожно спросила Марта, продолжая глядеть на мать исподлобья.

– Какое тебе и не снилось! Импортное, финское, умереть не встать! На выпускном самая красивая будешь! Все твои подружки от зависти упадут и сами собой в штабеля станут укладываться!

– Ой… Так оно ведь страшно дорогое, наверное.

– Конечно, дорогое. А ты думала!

– Мам…

– Да нет, ты меня не поняла, я не собираюсь его покупать, еще чего! Я договорилась, что моя знакомая даст его тебе на выпускной. А что? По-моему, блестящее решение проблемы, ты не находишь? И денег выкидывать на всякую ерунду не надо, и выглядеть будешь лучше всех, это я тебе гарантирую! Только, чур, пятен не посади, иначе покупать придется! Мне даже произнести страшно, каких денег оно стоит! Ну, чего так смотришь? Хорошо я придумала с платьем, скажи?

– Да, мам, здорово.

– А то! Вот так и надо жить, моя дорогая. Выкручивать эту жизнь, выворачивать, выжимать из нее все соки. Ничего не платить, но всегда и везде быть победительницей. Не жертвой, не дай бог, а победительницей! Поняла? Чего молчишь? Вот учу тебя, учу…

– Да, мам, я поняла. Ты прости, что я вчера…

– Да ладно. Я тоже была не права, наехала на тебя. Просто вечер был неудачный. Ну что, приступаем к исполнению наших планов на выходной? Вперед и с песней, и будем ловко и весело обманывать эту жизнь?

– Да, мам, будем!

– Вот и правильно! Наконец-то научилась меня понимать! Молодец!

Оля и Марта нашли свои фамилии в списке абитуриентов, зачисленных на инженерно-экономический факультет, взвизгнули по очереди, обнялись, и даже удалось им попрыгать немного, не разжимая счастливых объятий. Но вскоре толпа страждущих оттеснила их в сторону, и кто-то пребольно сунул свой локоть Марте под бок и прошелся острым каблуком по большому пальцу ступни, высунувшемуся из открытого мыска босоножки. Но разве можно было огорчиться по столь незначительному поводу?

– Ой, а мы ж ничего про Димку не знаем. Давай к нему сбегаем!

– Да поступил твой Димка, не сомневайся! На его факультет сразу недобор был! Какой нормальный человек потащится поступать на технологию силикатов? Только Димка, собачий хвост…

– Как? Как ты его назвала? – обиженно отпрянув, протянула Оля.

– Собачий хвост! А что, разве не так? Потащился за тобой в институт, хотя сто лет нужна ему эта технология силикатов. Я вообще не понимаю, зачем он тебе нужен, Оль. Только зря время теряешь.

– Это почему же зря? – снова обиженно протянула Оля.

– Да потому! Бесперспективный твой Димка, вот что. Я тебе уже говорила об этом, да только ты меня слушать не хочешь.

– А ты, стало быть, перспективного себе присматриваешь?

– Да, присматриваю. Зачем мне собачий хвост?

– Вот и присматривай! А Димку моего не трогай!

– А я его трогаю, да? Трогаю?

Они стояли друг против друга, наполненные вызовом, как давеча были наполнены взаимной радостью, и будто ждали той секунды, той самой последней искры, из которой вспыхнет и возгорится пламя большой ссоры.

Но Марта опомнилась первой – ссориться с Олей ей вовсе не хотелось. И потому, улыбнувшись, она произнесла с легким веселым покаянием, слегка толкнув Олю в плечо:

– Не трогаю я твоего Димку, брось на меня волком смотреть! Давай и впрямь сбегаем на «технологию силикатов», списки посмотрим!

– Давай, – неуверенно улыбнулась в ответ Оля.

Взявшись за руки, они понеслись по длинным коридорам и переходам огромного здания института и с разбегу вклинились в клубящуюся нервную толпу абитуриентов, страждущих увидеть свою фамилию в списках не престижного, но таки полноценного институтского факультета. И тут же обернулись на радостный Димкин клич:

– Оля! Марта! Не бейтесь там, я поступил! Есть моя фамилия в списках!

Оля завизжала, запрыгала, завертелась вокруг себя, потом радостно бросилась на шею подбежавшему Димке. Марта смотрела на нее снисходительно – надо же, какое счастье, подумаешь. За себя меньше радовалась, чем за Димку. Но все-таки подошла ближе, улыбнулась Димке легко:

– Поздравляю! А чего про нас-то не спрашиваешь, Дим, поступили или нет?

– Так это и так ясно, кто б сомневался, – пожал плечами Димка.

– Да, мы поступили, поступили! – продолжала бушевать радостью Оля.

– Здорово! А на какой факультет?

Голос прозвучал будто ниоткуда, будто вклинился лишним звеном в их почти интимную радость, но Димка почему-то живо откликнулся на этот голос, развернувшись всем корпусом к незнакомому парню, стоящему у него за спиной.

– Познакомься, Денис, это… Это мои одноклассницы. То есть не совсем одноклассницы. Это Оля, моя девушка, а это Марта, ее подруга.

– Очень-очень приятно, – расплылся в улыбке новый знакомый по имени Денис и даже, кажется, шаркнул ножкой, вызвав недоумение в глазах Марты.

Конечно, недоумение. Такой весь… никакой – нелепый, рыхлый, еще и чубчик прилизанный. А туда же, ножкой шаркает, смотри-ка. Гусар «технологии силикатов». Чудо в перьях.

Наверное, парень почувствовал на себе ее насмешливо-неприязненный взгляд – втянул голову в плечи и тут же вытянул ее обратно, и потрогал зачем-то свой чубчик на лбу: то ли пригладить хотел, то ли наоборот – растрепать. Потом произнес неуверенно:

– А может, в кафе пойдем, девчонки? Отметим? Я угощаю…

– А денег-то у тебя хватит, Денис? – весело спросила Марта, переглянувшись с Олей.

– Да… Хватит, конечно, не беспокойтесь.

– А мы и не беспокоимся, правда, Оль? Это ты беспокойся, если пригласил! Ну, чего стоим, кого ждем? Идемте, и правда чего-то есть захотелось! Перенервничали, наверное!

Вышли на широкое округлое крыльцо здания факультета, спустились по ступеням. И вдруг, откуда ни возьмись, налетела на них какая-то тетка, кинулась к Денису с отчаянным воплем:

– Деничка, ну что же это такое, а? Почему так долго? Я сижу в машине, с ума схожу! Говори, Деничка, умоляю? Ты видел списки? Твоя фамилия там есть?

– Мам, ну что ты, в самом деле, – попытался снять с предплечья цепкую мамину руку Денис. – Успокойся, мам, есть моя фамилия в списках, есть…

– Уф… Боже, гора с плеч! Счастье-то какое, Деничка… – плаксиво проговорила переволновавшаяся мама и только в следующую секунду заметила, что сынок-то, оказывается, не один. С девушками сынок-то.

Почему-то это обстоятельство ее страшно смутило. Не в том смысле смутило, что – ах, кто вы такие и что рядом с моим сыном делаете, негодяйки! – а в том, что стыдно стало за свое материнское кудахтанье, наверняка не принесшее дополнительных баллов в пользу будто бы взрослого сына. Она даже губу прикусила стыдливо и, так же стыдливо глянув на сына, отступила на шаг назад. И поговорила тихо:

– Прости, сынок. Я просто переволновалась очень. Но я в машине ждала, в институт не заходила… как ты и просил.