Пенсионер. История вторая. Свои и чужие - Мисюрин Евгений Борисович - Страница 9

– Рамачандра, можно просто – Рама, – сказал водитель, расплываясь в довольной улыбке. – Эта машина со мной уже три года. Я приехал на ней со Старой Земли.

– Индийская?

– О, да, – он снова довольно улыбнулся. – В последнее время у нас стали делать очень неплохие машины. – Он вдруг сказал на достаточно чистом русском: – Даже в Россию экспортируем.

Рама посмотрел на моё вытянувшееся от удивления лицо и громко и раскатисто захохотал. Сзади к нему присоединился тонкий женский смех.

– Я учился в Волгоградском Меде, – сказал он. – Я врач гинеколог. – Он снова засмеялся. – Как говорили мои русские друзья, и деньги в кармане и руки в тепле.

На этот раз смеялись уже трое.

Пока ехали до отеля, говорили по-русски. В основном ностальгировали и делились воспоминаниями. У Рамы остались о нашей стране самые тёплые впечатления. Неудивительно – в Волгограде прошла его молодость, опять же, он сменил патриархальную Индию на достаточно раскрепощённую Россию.

– Рама, ты в Лумумбе живёшь?

– Нет, Гена. Здесь квалифицированному врачу нечего делать. Своих хватает. Я живу в Нью-Дели.

– Ну да, логично. А сейчас куда едешь?

– В Лимпо. Там по слухам появился очень хороший травматолог. Просто взялся из ниоткуда, как чёртик из коробочки. Не было-не было и вдруг, оказывается, что со всех окрестных деревень уже идут лечиться именно в Лимпо.

– Ты не про Анжелику Бельфор, случайно?

– Вот видишь, даже ты её знаешь.

– Знаю.

– Вот к ней я и еду. Меня пригласил доктор Лейбович. Сказал, что она недавно вышла замуж и он волнуется, смогут ли они с мужем иметь детей. Он говорил, что у неё было тяжёлое прошлое, как бы не получилось осложнений.

Я вспомнил Анжи, её мытарства и согласно закивал.

– Рама, ты бы меня жене представил, а то мы болтаем, а она молчит.

– Не могу. Я уже два года как вдовец.

– Ааа… – я указал головой на женщину на заднем сиденье.

– Это Анджали, вдова моего брата. Собственно, из-за этого мы и здесь.

– Расскажешь? – просто попросил я.

– В Индии я бы даже не упоминал об этой истории, но здесь, думаю, можно. Я убил её мужа и свою жену.

– За что!? – вырвалось у меня, хотя я, кажется, уже начал догадываться.

– Два года назад моя жена изменила мне с моим же старшим братом. У нас достаточно известная семья, три поколения популярных врачей и этот поступок ставил наших родственников под угрозу. Люди бы отвернулись, перестали уважать и общаться. И я и Анджали уже оказались опозорены, а вместе с нами могли пострадать и остальные. Тогда я взял ружьё и застрелил их обоих, и брата, и жену. А потом мы с Анджали сбежали сюда. Здесь наше прошлое никого не интересует.

– Вот это да… Прямо Шекспир.

В этот момент мы проезжали магазин Фисса, и я попросил остановить.

– Мне надо зайти, а отсюда уже пешком в Рэдиссон Прибрежная. А вы где остановились?

– Пока не решили. Ты знаешь Рэдиссон? Хороший отель?

– В прошлый раз он мне понравился, так что рекомендую.

– Тогда там и встретимся. – Рама махнул мне рукой и уехал.

Я постоял перед закрытым магазином, пока «Mahindra Thar» не скрылся, потом обошёл здание и постучал в заднюю дверь. Долгое время никто не открывал, пару раз мне пришлось даже снова напомнить о себе стуком, затем над задним входом загорелся свет, дверь со скрипом приоткрылась и в щель высунулся дробовик. Следом за ним появилась взлохмаченная голова Серёги Боброва.

– Кого там… Струна? Ты что тут делаешь? Давай, заходи.

Он втянул меня внутрь, закрыл дверь на засов и, схватив за рукав, потащил в свой кабинет.

– Давай, давай, – приговаривал он. – Гость в дом – бог в дом. А я уж собирался к тебе с караваном ехать.

Я молча последовал за ним. В комнате было накурено, на столе стояла початая бутылка «Одинокой звезды», поллитровая банка маринованных грибов, тарелка с порезанной колбасой и расписная керамическая чашка с фруктами. Из-за стола, смущаясь, на меня смотрела молодая мулатка. Перед девушкой стоял русский гранёный стакан, на дне которого плескалось виски, в руке её дымилась тонкая сигарета. Телевизор в углу комнаты принимал посильное участие в посиделках. Как только Бобёр закрыл за мной дверь, на экране показалась приятная дикторша и вежливо поприветствовала меня:

– Добрый вечер… – договорить Бобров ей не дал. Взял пульт и выключил звук. Потом повернулся ко мне и спросил:

– Так что ты здесь делаешь? Или растрепал уже кто-то?

– Ничего не делаю. Заехал проездом к тебе в гости. И что мне должны были растрепать?

– Ничего не должны. Я сам тебе всё скажу. Садись, наливай. Это Рэчел, продавщица, – он указал на мулатку.

Та, несмотря на то, что мы говорили по-русски, приветливо кивнула. Я сел и кивнул в ответ.

– Гена.

– Наливай, – настаивал Бобёр. – Такое обмыть положено, так что до краёв.

Я налил в свободный стакан виски и протянул его в сторону Сергея.

– За что пьём, Бобёр?

– Щас! – Бобров мухой метнулся в другую комнату и через мгновение уже стоял передо мной с бордовой коробкой в руке.

– От имени руководства Русской республики, – торжественно начал он. – А также от имени командования Русской Армией, за находчивость и бесстрашие, проявленные при защите страны и граждан, капитан Геннадий Стрин награждается именным оружием, а также памятным знаком «Защитник Отечества»!

Он сунул мне в руку коробку, я поставил стакан на стол и осторожно её открыл. Внутри лежал новенький АПБ, свидетельство о награждении, позволяющее открыто носить его наравне с резидентами городов Русской республики, и маленькая металлическая звезда, раскрашенная в русский триколор. При более внимательном рассмотрении звезда оказалась значком, причём, сделанным из золота и обрамлённым мелкими, не больше десятой карата, бриллиантами. К значку прилагалась трёхцветная колодка и удостоверение. Я не глядя опустился на стул и вопросительно посмотрел на Серёгу.

–Что!? – с вызовом спросил он.

– Это что такое?

– Струна, не строй из себя идиота. Или ты считаешь, что в Демидовске сволочи сидят? По-моему, за то, что ты сделал, тебе вообще памятник надо поставить. Да, ещё! Кавалер памятного знака получает денежное вознаграждение в сумме двадцать пять тысяч экю, вот, держи, – он протянул колоду пластиковых денег. – А если ты надумаешь поступить на службу, тебе автоматически дадут звание майора. Пей, давай! Звезду обмыть положено. И ту, и другую.

– Служу России! – привычно ответил я и залпом опустошил стакан. Рэчел засмеялась и громко захлопала в ладоши. К ней тут же присоединился Бобров. Не успел я поставить стакан, как они тоже выпили, и Сергей разлил по второй.

– Ты ночевать у меня будешь?

– Нет, я в Рэдиссоне хочу остановиться. Представляешь, познакомился в дороге с индусом, Рамачандра зовут, а он по-русски говорит, как мы с тобой. В Волгограде учился. Мы с ним договорились там встретиться.

– Доктор Варма?

– Фамилию не знаю, а что доктор – это точно. Гинеколог.

– Тогда он. Увидишь – привет передай.

– Обалдеть… обрастаете агентурой?

– Да какая агентура, так… Знакомый со связями. Подожди, Струна, а если не ко мне, то зачем ты приехал-то?

– Говорю же, проездом. Я вообще-то на базу «Россия» еду.

– Легализоваться?

– И это тоже. А главное, тридцать восьмого туда моя свояченица прибывает.

– Кто??? – Бобёр изумлённо посмотрел на меня.

– Ну, сестра жены. Свояченица же?

– Дай, угадаю. Жанны?

– Ты знал! – мне стало весело. Похоже, виски начало действовать.

– Не знал, догадывался. Правильный выбор. Одобряю. Я её дело тогда вместе со всеми похищенными в эфиролёте получил, ну и перечитал, когда ты с ней заявился. Хочешь посмотреть?

Я отрицательно замотал головой. Мир перед глазами покачнулся и медленно поплыл влево.

– Ну и правильно. Но от себя скажу. Береги её. Очень положительная девушка.

– Не девушка уже, – я пьяно засмеялся. С дороги и на голодный желудок, алкоголь действовал быстро и безжалостно, как выстрел в голову.