Просроченное убийство - Джеймс Миранда - Страница 13

Я забрал у него ключ-карту и вставил в замок. Дверь открылась, и Джастин побледнел еще сильнее, если это было возможно. Он без сил привалился к стене, а мне в нос ударила странная смесь запахов. Шагнув в комнату, я каким-то шестым чувством ощутил, что передо мной место преступления. Старался двигаться осторожно, чтобы не потревожить возможные улики. Но мне нужно было увидеть Годфри.

Когда я вошел, в гостиной номера зажегся свет. Запах усилился. Приближаясь к дивану, уже представлял, что там увижу. Еще три шага – и я заглянул за спинку.

Годфри лежал, распростершись на полу. Его затылок превратился в кровавое месиво.

Медный запах крови смешивался с ужасной вонью: после смерти Годфри кишечник опорожнился.

Мне показалось, что я услышал слабый стон, но, как зачарованный, продолжал смотреть на тело.

С такой раной Годфри не мог не умереть, но я обязан был в этом убедиться. На деревянных ногах я подошел к нему, наклонился и взялся за левое запястье, в надежде услышать пульс. И хотя держал его, кажется, целую вечность, под пальцами так и не ощутил ни малейшего толчка.

Осторожно опустив руку на ковер, краем глаза заметил отблеск: что-то выглядывало из-под тела. Я не сразу понял, что именно – был слишком занят тем, чтобы не расстаться с содержимым желудка.

Выбежав в коридор, глубоко вдохнул чистый воздух и зажмурился, но перед глазами так и стояла картинка: Годфри с разбитой головой.

И мобильный Джастина на полу рядом с телом.

Это определенно телефон Джастина. Мобильный, лежащий в номере, был пурпурно-красным, и у Джастина имелся телефон такого же цвета.

Сам мальчик стоял, обхватив себя руками, и дрожал всем телом. В глазах его читался страх.

Что же произошло в этой комнате между отцом и сыном? Поругались? Но из-за чего? Они только сегодня встретились.

К тому же я не мог поверить, что Годфри убил Джастин. Только не этот несчастный перепуганный мальчишка, у которого зуб на зуб не попадал.

Хотя я уже вызвал службу спасения, снова достал мобильный из кармана и связался с департаментом шерифа. Когда диспетчер взял трубку, я назвал свое имя и быстро описал ситуацию.

– Буду ждать вас в холле.

Джастин тихо заплакал. Я разрывался между желанием утешить парня и вернуться в комнату, чтобы забрать телефон. Страшно подумать, что эта мысль вообще пришла мне в голову, но меньше всего я хотел, чтобы Джастин сейчас оказался главным подозреваемым в убийстве.

Департамент шерифа располагался в трех кварталах от отеля. Значит, они будут здесь меньше чем через пять минут. «Скорая помощь» тоже вот-вот приедет, хотя бедному Годфри врачи уже без надобности.

Пока я судорожно обдумывал ситуацию, решение приняли за меня. Двери лифта открылись, и оттуда вышла пожилая пара.

– Пойдем, сынок, спустимся вниз, – сказал я, кладя руку Джастину на плечо.

Пара проводила нас любопытными взглядами, но я не обратил на них внимания. Мне нужно было отвести Джастина в вестибюль и напоить чем-нибудь горячим и сладким. Моя тетя всегда считала, что это лучшее средство от потрясений и жизненных неурядиц.

Лифт ехал невыносимо долго, а игравшая в кабине незамысловатая мелодия действовала на и без того натянутые нервы. Наконец двери разошлись, и я повел Джастина в ресторан.

Едва взглянув на мое лицо и плачущего подростка, официантка быстро спросила:

– Что вам принести?

– Кофе, две чашки. Сахара побольше.

Я только успел усадить Джастина за ближайший столик, как официантка вернулась с кофе.

– Вот, выпей. Полегчает.

Несколько секунд Джастин тупо смотрел на меня, потом моргнул, дрожащей рукой поднял чашку и начал пить. Официантка не уходила, встревоженно наблюдая за мальчиком.

– С ним все в порядке? – осторожно спросила она.

Я кивнул.

– Просто у него шок. – Я придвинул к себе чашку и сделал глоток. По телу растеклось приятное тепло.

– Хорошо, – протянула официантка, не слишком убежденная моими словами. – Если еще что-то понадобится, позовите.

Я поблагодарил ее, и девушка ушла. Ужасная бледность медленно покидала лицо Джастина. Я протянул ему носовой платок, мальчик вытер слезы и высморкался.

– Спасибо, – хрипло проговорил он и снова высморкался. – Я жутко перепугался, когда нашел его.

– Оно и понятно. Не вини себя, я и сам перепугался. – Я отхлебнул кофе. – Сколько ты просидел в беседке?

– Не знаю. Не уверен. – Джастин грел руки о чашку, глядя куда-то в пространство. – Кто мог его убить? Это же бред!

– Да. В этом нет никакого смысла сейчас – и вряд ли будет потом. – Я не знал, стоит ли говорить Джастину о телефоне. Может, лучше сразу поставить его в известность?

Но если я скажу, не исключено, что потом полиция сочтет его реакцию на находку подозрительной. Наверное, не стоит ничего говорить, пусть ведет себя естественно.

Боже, какой сумбур в мыслях…

– Думаете, это мой отец, в смысле, Эзра, его убил? Он так разозлился, – пробормотал Джастин. У меня сжалось сердце.

«Господи, – взмолился я, – пусть это будет не Эзра. Пожалуйста. И не Джулия. Джастин этого не вынесет».

Но как я мог успокоить его сейчас? Мне нечем было подбодрить мальчика, которому за последние дни пришлось резко повзрослеть.

– Не знаю, – честно ответил я наконец.

И прежде чем сказал что-то еще, в вестибюле началась суматоха.

– Сиди здесь. Если захочешь, попроси еще кофе, – торопливо сказал я. – Приехала «скорая» и помощники шерифа. Мне нужно с ними поговорить.

– Да, сэр, – покорно качнул головой Джастин. – Я никуда не уйду.

Меня вдруг осенило. Я дал Джастину свой телефон:

– Позвони матери, пусть едет сюда как можно скорее. Не знаю, когда освобожусь, но не хочу, чтобы ты оставался один.

Джастин опять кивнул. Он взял мой мобильный, нашел номер Джулии и нажал кнопку вызова.

Я оставил его за столом и глубоко вздохнул, набираясь храбрости перед общением с полицией. Я так переживал за Джастина, что забыл предупредить персонал отеля. Новость о трупе в одном из номеров повергла дежурного менеджера в глубокий шок. Она передала бригаде «скорой» ключ, и те в сопровождении помощников шерифа направились к лифту.

Когда я приблизился к стойке администратора, ко мне повернулась худая темнокожая женщина в форме. Выражение ее лица было, мягко говоря, не слишком приветливым. Тугой пучок волос довершал образ ревностной служительницы закона. Она смерила меня холодным взглядом карих глаз и ровным голосом произнесла:

– Мистер Харрис. Это вы доложили о происшествии.

– Да, офицер Берри. – Я остановился в паре шагов от нее.

У нас с Канешей Берри были непростые отношения: ее мать работала в моем доме экономкой. После смерти тетушки Дотти Канеша уговаривала Азалию уйти на пенсию, но та уговоры дочери проигнорировала. Она была не готова оставить работу; когда я въехал в дом, Азалия объявила, что собирается заботиться обо мне, и переубедить ее не удастся.

Поскольку спорить с Азалией решился бы только безрассудный храбрец, я лишь улыбнулся и сказал: «Спасибо».

Канеша тоже не горела желанием ссориться с матерью и предпочла во всем обвинить меня. При каждой нашей встрече я не мог отделаться от ощущения, что она с удовольствием сотворила бы со мной что-нибудь противоестественное.

Посверлив меня недобрым взглядом, Канеша обратилась к другому офицеру:

– Помощник шерифа Бэйтс, – произнесла она напряженным голосом. – Это мистер Харрис вызвал полицию. Возьмите у него показания.

– Да, мэм, – при разговоре с Канешей Бэйтс смотрел куда-то в сторону. Особого уважения к старшему по званию в его тоне не слышалось.

Берри сощурила глаза, но отчитывать подчиненного не стала. Вместо этого развернулась и пошла к лифту.

– Следуйте за мной, сэр, – сказал Бэйтс. – Поговорим в кабинете управляющего.

Я время от времени видел офицера Бэйтса в городе, но общаться нам не доводилось. На вид ему было столько же лет, сколько Канеше, то есть примерно тридцать пять.