Танцующая на гребне волны - Уайт Карен - Страница 60

Я скосила глаза и взглянула на экран ее айпада. Она впечатала туда «Т.Э. Морская пехота, 1815». А потом «лихорадка», «малярия» «война 1812 года».

– А при чем тут лихорадка? – недоумевающе спросила Бет, заглянув сзади через ее плечо.

– Так называли тогда малярию, дитя мое, – назидательно ответила Тиш.

– Ну, я тогда не жила…

– Спасибо, милая… – хихикнула Тиш.

– Не забудьте Джеффри Фразье, – напомнила я, слушая их. Кажется, обе получали огромное удовольствие. – Или любое упоминание этой фамилии.

И я сосредоточилась на дороге, слушая, как Тиш медленно впечатывает шесть букв, и испытывая возбуждение и легкую дурноту.

Я нашла место для парковки неподалеку от Ходжсон Холла, где размещались архивы Исторического общества Джорджии. Поднимаясь по крутым ступеням здания в итальянском стиле, Бет сказала:

– У них здесь хранится Библия семьи Демеров, но в основном сборные коллекции бумаг из семейных архивов первых поселенцев на Сент-Саймонсе. – Она открыла большую деревянную дверь в череде таких же, и мы с Тиш вошли вслед за ней в помещение, где работал кондиционер.

– Боюсь, что большая часть, если не все затребованные нами документы не в открытом доступе и не на флешке, а просто в коробках, так что нам придется пробыть здесь долго. Я предлагаю каждой из нас взять по коробке и выписывать все фамилии, какие нам попадутся. А потом мы сверим их со списком Тиш.

Потолки в большом зале, куда мы вошли, были высотой в три этажа, и висело объявление: «В этих стенах не позволяется ни есть, ни пить, ни курить и никаких других развлечений».

– Они действительно превратили историю в развлечение, – усмехнулась Бет. Тиш подошла к конторке предъявить удостоверение личности с фотографией и регистрационную карту.

Мы предъявили для осмотра сумки и прошли в читальню. Это была четырехугольная комната с высоким потолком и огромным окном, аркой опоясывавшим антресоли. Здесь был только один посетитель – пожилой мужчина, с увеличительным стеклом изучавший толстенную книгу. Рядом у него лежала бумага и карандаш. За большим столом, угнездившимся среди множества маленьких, сидела библиотекарша. Судя по карточке с фамилией, ее звали Кэти Бланкоу. Она строго на нас посмотрела, будто предупреждая взглядом о соблюдении тишины, и мы дружно достали мобильники, чтобы выключить их.

Мы уселись за стол, где лежали приготовленные для нас материалы – четыре большие коробки с бумагами.

– Кто первой кончит, возьмет четвертую, – быстро сориентировалась Бет.

– Идет, – обычным голосом сказала я со смешком и, спохватившись, приложила палец к губам: Кэти Бланкоу наблюдала за нами. Я достала из своей коробки первую папку. Мои спутницы последовали моему примеру. Открыв папку, я начала читать.

Три часа спустя, с болью в шее и ноющими плечами, я взглянула на Бет и Тиш. По выражению их лиц и пустым бумагам я поняла, что мы пришли к одинаковым результатам. Фамилия Фразье была упомянута несколько раз, но имя Джеффри не встречалось ни разу, как и никакое другое знакомое мне имя. Не было никаких упоминаний о вспышке малярии или о британской оккупации. Я сильно сомневалась, что мы найдем что-то в письмах двухсотлетней давности, тем не менее я не утрачивала оптимизма. Я начинала соглашаться с Мэтью: мое воображение создало другой мир и населило его персонажами, чьи имена я где-то встречала, однако не помнила, где и когда.

Я отложила карандаш и откинула с лица волосы.

– Все, что мы здесь имеем, это семейная переписка и домашние документы. Если наш Т.Э. был убит, я сомневаюсь, чтобы кто-то упомянул об этом в письме. – Я потерла глаза, отчего ощущение песка в них только усилилось. – Но я отказываюсь уйти отсюда с пустыми руками.

Отодвинув стул, я встала, подошла к конторке, и библиотекарша подняла на меня взгляд. С виду она была старше меня, но я заметила у нее в ушах наушники, откуда доносились едва слышные звуки.

Она вынула их быстрым ловким движением и сунула в ящик стола.

– Могу я вам чем-то помочь? – спросила она шепотом.

Я кивнула, стараясь держаться более уверенно, чем себя чувствовала.

– Есть ли у вас какие-нибудь старые книги, например, девятнадцатого века, о легендах и привидениях на Сент-Саймонсе? – Я тщилась припомнить еще какие-то литературные источники, основанные на реальных событиях. – Возможно, поэзия, – добавила я.

– Минутку! – Ее пальцы забегали по клавиатуре. – У нас есть несколько книг, опубликованных за последние пятьдесят лет, – предложила она.

– Нет, если это не репринты книг, изданных в девятнадцатом веке. Я ищу первые издания.

Покрытые розовым лаком ногти снова замелькали над клавиатурой.

– У нас есть «Краткая всесторонняя история острова Сент-Саймонс» Ричарда Стэнли Кобильта, – сказала она. В глазах ее отражался голубой экран.

– Эта у меня уже есть. А еще что-нибудь?

Пальцы снова застучали по клавиатуре.

– У нас есть еще том стихов, написанных британскими морскими пехотинцами в период пребывания их на побережье во время войны восемьсот двенадцатого года. – Она прищурилась, глядя на экран. – Он был издан в Лондоне в тысяча восемьсот двадцатом году. Есть один экземпляр. Похоже, это дар из коллекции Смитов. – Она взглянула на меня. – Хотите посмотреть?

Я слушала ее одним ухом, голова моя была занята поисками новых путей для поисков. Поняв, что она что-то у меня спросила, я кивнула:

– О да. Конечно, спасибо.

Она нажала несколько клавиш.

– Через несколько минут вам ее принесут. – Она раскрыла большой ящик в столе и, достав что-то, протянула мне. Это была брошюра. – Если вы интересуетесь историей Сент-Саймонса, вы, может быть, захотите взглянуть на коллекцию Смита в Историческом музее Саванны. Это здесь недалеко, хотя вам понадобится ваша машина. Быть может, это вам поможет.

Я взглянула на брошюру с портретом пожилого человека в профиль на обложке. Длинные бакенбарды, высокий галстук подпирал подбородок. Было очевидно, что в молодости мистер Смит был, наверное, очень красивым мужчиной, даже по современным стандартам.

Кэти Бланкоу встала, тоже разглядывая брошюру.

– Похож на пожилого Джорджа Клуни, верно? И очень успешный бизнесмен. В начале девятнадцатого века он владел небольшой, но очень прибыльной плантацией на Сент-Саймонсе. А кончил тем, что продал все и переселился в Бостон с сыном и освобожденной рабыней. Я полагаю, что его сын вернулся на Сент-Саймонс, и должно быть, его потомки и сделали этот вклад в музей. Вам придется дождаться выставки, чтобы узнать все подробности. – Губы ее слегка растянулись в улыбке, которую я бы назвала улыбкой библиотекаря, словно она опасалась, что улыбаться широко было все равно что громко разговаривать. – К сожалению, на этой работе я знаю о многом слишком мало.

Я взяла брошюру.

– Вы мне очень помогли, благодарю вас.

Я вернулась к столу и к последней пачке писем из четвертой коробки, а потом снова встала, чтобы забрать книгу, которую тем временем доставили на конторку. Обложка была вытертая и определенно старая, красновато-коричневого цвета с золотыми буквами на титуле и на корешке: Собрание стихотворений. Да уж. Книгоиздание в девятнадцатом веке не предполагало громких завлекательных названий.

Я осторожно раскрыла книгу. Запах пыли, накопившейся годами, поднялся с ее страниц. Любительская мелодраматическая проза о битвах, желаниях и страстях – иногда сразу о том, о другом и третьем – и уже хотела вернуть ее в склеп, в котором она покоилась, но тут мое внимание привлекло название «Колыбельная». И я прочитала:

Текст поплыл у меня перед глазами, и я начала напевать знакомую мелодию – ту самую, что пела мне мать, ту самую, что насвистывал Джимми. Но слова я помнила те, что были каллиграфическим почерком написаны Адриенной и спрятаны за рамой.