Счастливые девочки не умирают - Кнолл Джессика - Страница 69

– Не стану, – проговорила я.

– Знаешь, все так интересно совпало, – сказал Дин, подавшись вперед, будто ему не терпелось поделиться со мной. – Я как раз работал над книгой о силе прощения, когда подвернулась возможность сняться в этом фильме.

– Как ты и задумал, – процедила я, поджав губы.

Дин рассмеялся, опустив голову.

– Соображаешь, Ани. Ты всегда была умненькой. Надеюсь, твой муж это ценит. – Он обреченно вздохнул. – А моя жена такая дура!

– Жених, – поправила я.

– Жених так жених, – равнодушно повел плечом Дин. Он снова обернулся и, убедившись, что никто не подслушивает, сказал: – Если мы с тобой помиримся, это произведет большое впечатление на моих поклонников. – Он ехидно улыбнулся в мою сторону. – Кроме того, это объяснит, почему я так долго шел к этому, почему сперва растерялся. Я же не наговаривал на тебя нарочно – я просто был в шоке. Теперь у меня есть силы это признать. Что касается… мм… остального… Оправдываться не имеет смысла, да? – Он помедлил. – Кстати, ты знаешь, что моя жена беременна?

Я молча уставилась на него.

– Отец – я. – Он поднял голову и с прищуром поглядел на неспокойное небо. – Просто невероятно, до чего дошел прогресс, – продолжал он с восхищением в голосе. – Крохотная неинвазивная процедура, пробирка, лаборатория, – и я отец семейства. То, что нужно для моей аудитории. Они мне платят, так что я рад стараться, хотя дети…

Он скорчил хорошо знакомую мне гримасу. С минуту Дин тупо смотрел на дорогу, задумавшись о том, что никогда не сможет играть со своим сыном в догонялки или футбол. Кашлянув, он снова поднял на меня глаза.

– Так вот, что касается другого… Не уверен, что мне это спустят с рук, в отличие от других грешков.

– Не спустят, – подтвердила я. – Это серьезный зашквар.

– Я извинюсь перед тобой с глазу на глаз. – Дин склонил голову набок и, вглядевшись в мое лицо, прибавил: – Прости меня. Мне очень жаль, что я так с тобой поступил.

Я смерила его уничижительным взглядом.

– Ответь мне на один вопрос.

Дин беспокойно задвигал челюстью.

– Вы это спланировали заранее? Тогда, у тебя дома?

Дин имел наглость картинно оскорбиться.

– Мы же не изверги какие-нибудь, Тифани! Конечно, нет. Просто… – Он снова уставился в пустоту, подыскивая слова. – Каждый хотел заполучить новенькую. Но тогда, в моей комнате, я понятия не имел, что Лиам уже… Я узнал только на следующий день.

В изумлении я сделала шаг вперед с намерением выведать остальное.

– Ты не знал про Лиама?

– Про Пейтона я знал. – Его лицо сморщилось от досады. – Но я… мне казалось, что в этом нет ничего такого. Я вообще не считал это за секс. Я не понимал, что плохого могли сделать тебе мы с Пейтоном. Теперь понимаю, – быстро добавил он, взглянув на выражение моего лица.

Над нами опять ярко вспыхнуло солнце, прежде чем скрыться за угрюмой сизой тучей.

– Что ты теперь понимаешь?

– Что мы поступили подло, – ответил Дин, сведя брови, будто силился выдать правильный ответ.

– Нет уж. – Я наставила на него палец. – Скажи прямо. Что вы сделали. Хочешь, чтоб я тебе подыграла – назови наконец вещи своими именами. Я этого заслуживаю.

Дин тяжело вздохнул и поразмыслил над моими словами. Затем от нехотя признал:

– Это было… изнасилование.

От этого слова у меня свело живот, как от слов «раковая опухоль», «теракт», «авиакатастрофа». Как от всего, что может подстерегать меня, потому что когда-то давно мне удалось выскользнуть из Артуровой хватки.

Я покачала головой.

– Нет уж, никаких уклончивых формул. «Это было изнасилование». Я эти приемчики знаю. Скажи, что вы сделали со мной. Вы все.

Дин уперся взглядом в землю. Складка между бровями разгладилась – и он перестал сопротивляться.

– Мы изнасиловали тебя.

Я пожевала губами, ощутив незнакомый, но приятный металлический привкус. Даже тот вечер, когда Люк сделал мне предложение, не шел ни в какое сравнение с этим моментом.

– А той ночью в доме Оливии?

– Я помню, – оборвал меня Дин. – Я тебя ударил. И мне нет оправдания. Но мне казалось, что ты меня водишь за нос, дразнишь. И я стал сам не свой от ярости. В мозгах перемкнуло. Я до сих пор рад, что отец Оливии ввалился и спугнул нас, иначе я не знаю, что…

Он не закончил, потому что с неба сорвался целый отряд дождинок.

– Послушайте! – окликнул нас Аарон. – Если мы будем снимать, давайте поторапливаться.

Мы быстро всё отсняли, и хлынул дождь.

Изменила ли я себе? Я так не считаю. Но только лишь потому, что все эти годы хранила в душе еще кое-что, из-за чего смогла отнестись к Дину снисходительно. Не знаю, что бы я ответила на предложение Артура примкнуть к нему, но почти уверена: передай он мне ружье, я бы отстрелила член этому защекану к чертовой матери. Артур был бы следующим на очереди.

Глава 16

На моей цепочке болтаются два ключа и пропуск в «Спортклуб города Нью-Йорк», хотя я давно не числюсь среди его членов. Значит, у меня равные шансы вставить подходящий ключ в замочную скважину. За все время мне ни разу не удалось открыть дверь с первой попытки.

Люк воспринимает это как предупредительный сигнал того, что я вот-вот войду в дом.

– И могу быстренько закрыть все вкладки с порнухой, – поддразнивает он меня.

Видала я его порнуху: девка с силиконовыми сиськами громко стонет и извивается под качком придурковатого вида. Налоговую декларацию заполнять и то веселей. Люк искренне считает меня противницей порнографии. Он ошибается. Просто мне нравится кое-что другое – боль. Боль – это хорошо. Боль невозможно симулировать.

Я толкнула дверь носком туфли.

– Привет.

– Привет, – отозвался с дивана Люк, с улыбкой наблюдая, как я борюсь с дверью. – Я соскучился.

Дверь с грохотом захлопнулась, и я уронила сумки на пол. Люк раскинул руки.

– А обнять?

«А помочь?!» – вертелось у меня на языке, но я смолчала, что стоило мне немалых трудов.

Я подошла и свернулась клубочком у него на коленях.

– Ой-ёй-ёй, крошка, – встревожился Люк. – Тебе плохо?

Я уткнулась носом ему в шею. Ему не помешало бы принять душ, но мне всегда нравилось, когда от него слегка пахло потом. У некоторых людей приятный запах тела, и Люк из их числа. Иначе и быть не могло.

– Вымоталась, – проговорила я.

– Чем тебе помочь?

– Я умираю от голода. Но не хочу есть.

– Крошка, ты и так потрясающе выглядишь.

– Нет, – сказала я. – Ничего подобного.

– Послушай. – Люк взял меня за подбородок и приподнял мое лицо. – Ты самая красивая девушка на свете. Ты будешь неотразимой невестой. Лишний гамбургер этого не изменит. Миллион гамбургеров этого не изменят.

Момент был самый подходящий. У Люка начался пароксизм нежности, что в последние дни случалось все реже и реже. Но прежде чем я успела раскрыть рот, его лицо приняло серьезное выражение.

– Кстати, мне надо с тобой поговорить.

Все это напоминало американские горки, а именно момент, когда вагончик, взобравшись на вершину и на миг зависнув над пропастью, несется к земле. У меня все сжалось внутри, сердце оборвалось и стучало где-то глубоко в желудке. Неужели мама права?!

– Меня переводят в Лондон, – сообщил Люк.

Я мысленно повторила его слова, пытаясь приноровиться к ним и определить, что за чувство наполняет меня изнутри, проникая в сердце и пронизывая внутренности. Разочарование? Облегчение? Смирение?

– Надо же, – только и смогла вымолвить я и с некоторым удивлением повторила: – Надо же. Когда?

– Начальство хочет, чтобы мы переехали на каникулах. Чтобы я вышел на работу сразу после Нового года.

Я отстранилась, заерзав у него на коленях. Люк поморщился и уселся поудобней.

– Ты уже согласился?

– Нет, – ответил он. – Конечно, нет. Сперва я хотел поговорить с тобой.

– И когда нужно дать ответ?

– Где-то через неделю.