Счастливые девочки не умирают - Кнолл Джессика - Страница 68

Дин сжал пальцы.

– Мне очень жаль, как все обернулось.

– «Как все обернулось»? Так вот зачем я пришла? Выслушивать двусмысленные извинения и околичности?

Мои глаза превратились в узкие щелочки, в уголках проступили тысячи морщинок, но мне было наплевать.

– Как насчет «извини, что взял тебя силой, когда ты упилась до чертиков»? «Извини, что приставал к тебе в доме Оливии и влепил тебе…»

– Выключите камеру.

Дин с такой легкостью развернул кресло, что у меня от изумления отнялся дар речи.

Оператор вопросительно глянул на Аарона.

– Выключите камеру, – повторил Дин, медленно подъезжая к нему почти вплотную.

Оператор ожидал команды Аарона, но тот застыл как вкопанный и весь побелел. И тут до меня дошло: он просто в шоке от услышанного. Либо Дин обошел молчанием подробности той пьяной вечеринки, либо Аарон вообще первый раз об этом слышит. «Хочет извиниться». «Восстановить справедливость». Теперь всё ясно: Аарон понятия не имел, за что Дин собрался извиняться.

– Аарон? – окликнул его оператор.

Аарон наконец очнулся. Кашлянув, он сказал:

– Выключи камеру, Натан.

– Ну и зачем ты это затеял, Дин? – спросила я, язвительно рассмеявшись ему в спину. – Раз все равно нельзя заикнуться о том, что произошло.

И я встала. Возможность встать на ноги теперь была мощным оружием.

Дин проворно развернул кресло в мою сторону. Мой крест, по крайней мере, был иного свойства: я не была прикована к нему до конца жизни. Как ни парадоксально, внезапно поняла я, то, что к тридцати годам Дин выглядел хоть куда, нисколько не играло ему на руку. Он еще не начал лысеть, а торс сохранял четкие очертания. Одна-единственная почтенная морщина пересекала лоб прямо посредине. Навек приговоренный к инвалидному креслу, он являл бы собой не такое горькое зрелище, если бы время оставило на нем свой отпечаток, как на всех остальных.

Разумеется, он женился на девушке с внешностью порноактрисы: высоченные каблуки, ярко накрашенные губы – все те гламурные атрибуты, составляющие мамино представление о красоте, которое я по сей день из себя вытравливаю. Я видела ее однажды в утреннем ток-шоу: южанка, двинутая на почве религии. Скорее всего, ярая противница секса до брака и всякого секса вообще, если цель его – не продолжение рода. Идеальный вариант в случае Дина. Я более чем уверена, что ему никогда не оценить все те сладострастные штучки, которыми пышет обложка «Женского». Артур об этом позаботился.

– Вы сейчас точно не снимаете? – бросил Дин через плечо.

– Видишь хоть одну направленную на тебя камеру? – спросил в ответ Аарон, с легким раздражением в голосе.

– Оставьте нас с Тифани одних, пожалуйста.

Аарон вопросительно взглянул на меня. Я кивнула и беззвучно шевельнула губами: «Всё нормально».

– Надо бы нам поторопиться, а то дождь пойдет, – заметил оператор, глядя на небо, где снова сгустились тучи.

Аарон мотнул головой, дав знак уходить с площадки.

– Успеем.

Члены съемочной группы двинулись вслед за Аароном, который широкими шагами направился к проезжей части. Дождавшись, когда мы остались одни, Дин повернулся ко мне.

– Ты можешь сесть?

– Спасибо, я постою.

Дин покачался туда-сюда в кресле.

– Ну ладно, – произнес он и вдруг криво улыбнулся. – Собралась замуж?

Моя рука, вытянутая вдоль тела, была на уровне его глаз. Я совсем забыла про мою гордость, мой изумруд и его волшебную преображающую силу. Растопырив пальцы, я демонстративно полюбовалась им, как делают все девушки в подобной ситуации. Меня быстро охватило приятное волнение, почти такое же сильное, как в первые дни помолвки.

– Через три недели, – ответила я, бросив на кольцо притворно-равнодушный взгляд.

– Поздравляю.

Я сунула руки в задние карманы брюк.

– Хватит ходить вокруг да около, Дин.

– Тиф, послушай…

– Вообще-то, меня теперь зовут Ани.

Дин выпятил нижнюю губу, прокрутив в голове незнакомое ему имя.

– Как уменьшительное от…

– Тифани.

Он мысленно примерил на меня мое новое имя и заключил:

– Ничего так.

Я не шелохнулась, желая показать, как мало значит для меня его мнение. Туча над нами содрогнулась, и одинокая капля просяще шлепнула Дина по носу.

– Во-первых, я все-таки хочу извиниться, – сказал Дин. – Уже давно хочу.

Он смотрел мне прямо в глаза, не отводя взгляда, в точности как учил его специалист по связям с общественностью: «Когда извиняешься, делай вот так».

– Мой поступок… – Он с шумом выдохнул, и его полные губы дрогнули. – Мне нет оправданий. Прости меня.

Я прикрыла глаза, чтобы найти в себе силы унять боль воспоминаний. Перекипев, я снова посмотрела на Дина.

– Но на камеру ты этого не скажешь.

– Скажу, – ответил Дин. – Извинюсь за ложные обвинения в твой адрес. За то, что утверждал, будто ты взяла ружье и была в сговоре с Артуром и Беном…

У меня челюсть отвисла от возмущения, но Дин протестующе поднял руку. На его безымянном пальце сверкнуло серебряное кольцо.

– Тиф… то есть Ани. Ты, конечно, можешь мне не верить, но тогда я правда считал, что ты была с ними заодно. Представь себя на моем месте. Ты врываешься в столовую. Я знаю, что Артур твой приятель и что ты меня ненавидишь. Потом этот псих протягивает тебе ружье, по сути, чтоб ты меня прикончила. И ты хотела его взять.

– Я была в ужасе. Я умоляла Артура не стрелять в меня. Ты же сам видел.

– У меня в голове все смешалось, – оправдывался Дин. – Я истекал кровью, и потом, я тоже здорово испугался. Артур протянул тебе ружье, и ты хотела его взять – это всё, что я запомнил. Копы так на меня насели! Они были уверены, что ты брала ружье. Я запутался. И еще я злился. – Дин многозначительно покачался в кресле. – Да, злился. Артур и Бен погибли, а ты нет, и я вымещал свою злобу на тебе.

Дэн, мой адвокат, предупреждал об этом: в отсутствие главных злодеев все ринутся искать козла отпущения, на роль которого я подходила как нельзя лучше.

– Бена я даже в глаза не видела, – напомнила я Дину.

– Да, помню, – ответил он. – Когда я немного пришел в себя, то понял, что ты ни при чем.

– Что же ты молчал все это время? Ты хоть знаешь, что мне до сих пор приходят письма с оскорблениями? От твоих поклонников! – дрожащим от ярости голосом выпалила я.

– У меня был на тебя зуб, – оправдывался Дин. – А еще мне было жутко обидно. Ты-то ведь ни капельки не пострадала.

Я усмехнулась. Сколько народу убеждено в том, что я ни капельки не пострадала. Впрочем, сама виновата – нечего было ломать комедию на весь мир.

– Это не совсем так, – ответила я.

Дин молча, но без издевки оглядел меня с ног до головы и сделал очевидный вывод. Простая, но дорогая одежда, укладка волос стоимостью сто пятьдесят долларов…

– По-моему, у тебя все в полном порядке.

Его ноги, согнутые в коленях, образовывали перевернутую букву V. Наверное, ему приходится ставить их в такое положение каждое утро, мелькнуло у меня.

Мне на лоб приземлилась очередная капля, на сей раз более пузатая.

– К чему этот разговор с глазу на глаз? Аарон сказал мне, что ты хочешь «восстановить справедливость».

– Так и есть, – согласился Дин. – Я повторю на камеру все до единого слова. Скажу, что был слишком напуган и возмущен и не мог внести ясность. Я попрошу у тебя прощения, и ты меня простишь.

– Да неужели? – вскипела я.

– Именно так, – кивнул Дин. – Ты ведь хочешь обелить свое имя. И я тебе в этом помогу.

– А ты что будешь с этого иметь?

– Ани, – сказал Дин, сцепив пальцы. – Мне посчастливилось разбогатеть на своем несчастье.

Невдалеке его поджидал черный «Мерседес». Личный шофер в элегантной униформе готовился доставить Дина на следующую встречу.

– Да ты пример для подражания, Дин.

Он усмехнулся.

– Ты ведь не станешь меня упрекать за то, что я удачно разыграл свою карту?

Заметив внизу нечто вроде взаимопонимания, из-за туч снова показалось солнце и ослепительно засияло.