Вкус крови - Бут Стивен - Страница 93

– Но ведь позже вы узнали, что самолет английский… – заметил Бен.

– …но было уже слишком поздно. Мы знали, что не можем никому рассказать о деньгах. Тед под страхом смерти запретил мне говорить о них. Но меня и не надо было об этом предупреждать. Я всегда знал: Тед сам решит, что делать с этими деньгами. Был уверен, что у него есть план. Он мне о нем никогда не рассказывал, потому что для него я был просто занудой – младшим братом, а я и не интересовался, что он там придумал. Когда его призвали на службу, я решил, что деньгами мы займемся после того, как он вернется. Я думал, что тогда он поделится со мной своими планами, потому что мне будет уже семнадцать и я стану достаточно взрослым. Но, к сожалению, Тед так и не вернулся.

– А что с ним случилось?

– Брата призвали, когда ему исполнилось восемнадцать, и послали в Малайзию. Когда он умер, ему не исполнилось даже девятнадцати – его застрелил китайский повстанец-коммунист, когда их поезд попал в засаду.

– А ваши родители знали хоть что-то об этих мешках? – спросил Купер. Он увидел, как в ответ Малкин только отрицательно покачал головой. – Как же, черт возьми, вам удавалось хранить этот секрет все это время?

– Я так и держал их в старой выработке в шахте, куда мы их положили. Иногда, когда я еще был мальчишкой, я ходил туда, вооружившись фонарем, и смотрел на эти деньги. Я не знал, что с ними делать, но был уверен, что что-то я с ними в один прекрасный день сделаю. Поэтому я ощущал себя не таким, как все остальные дети. Я был уверен, что я тайный миллионер. И это здорово помогало мне в тяжелые времена. Эти деньги были для меня навроде друзей, всегда готовых прийти на помощь. Даже после смерти Ма и Па я не перенес их в дом. Они никогда не слышали о них, пока были живы, и мне казалось неправильным вытаскивать деньги на свет божий после их смерти.

– Значит, вы никогда их не перепрятывали? – кивнул Купер.

– Только один раз. Однажды я увидел, как в шахту вошли любители полазать по пещерам. Вошли с веревками, шлемами и лампами – все как положено. Я ничего не мог сделать, пока они были внутри, но пришел в ужас от того, что они могут найти мешки – мои мешки. Я представлял себе, как один из них посветит на трещину и всему придет конец – всем этим долгим годам ожидания. Я даже решил устроить камнепад, чтобы заблокировать главный ход, чтобы они все там померли. Тогда это казалось мне единственным выходом. Ведь в этом случае деньги, по крайней мере, не достались бы никому.

Малкин замолчал, потрясенный этими воспоминаниями, и лишь через некоторое время продолжил:

– Но потом они вместе со своими веревками снова вышли наружу и исчезли. А мешки остались там, где я их спрятал. Я вытащил их и приволок в дом. Но потом я испугался, что их может найти Флоренс, и оттащил их на старое место.

Констебль смотрел на пачки денег. Те, что лежали в середине, выглядели такими же чистыми и нетронутыми, как и в тот момент, когда их напечатали.

– Я мало знаю о деньгах, – начал он, – но у меня такое чувство…

– Я понимаю, о чем вы, – сказал Джордж. – Эти банкноты были выведены из оборота в пятьдесят седьмом. Мне надо было бы истратить их, когда мне было тридцать, когда я мог найти им хорошее применение и устроить с их помощью свою жизнь. – Он стал засовывать упаковки назад в мешки. – Помню тот день, когда прочитал в газете, что пятифунтовками нельзя больше законно расплачиваться в магазинах. У меня было такое ощущение, как будто все мои мечты переехало трактором. Ведь я считал эти деньги своим состоянием. Это все равно что сорвать банк в Национальной лотерее, а потом потерять выигрышный билет. А теперь они вообще перестали быть какой-то тайной, правильно?

– Но почему же вы не истратили их, когда вам было тридцать? – спросила Фрай, глядя на Малкина в полном замешательстве.

– Это может показаться вам глупым, – пожал плечами старик. – Да, наверное, это и было глупо. Но я никогда не был за границей. Я был слишком молод, чтобы попасть на войну, и слишком стар для того, чтобы проводить каникулы за рубежом, как это делает сейчас молодежь. И я, честно, не знал, что делать с такими деньгами. Я подумал, что если принесу их в банк, то там сразу поймут, что деньги краденые, и арестуют меня. Поэтому я боялся их как-то использовать. Мне казалось, что будет лучше, если они останутся моей тайной. Было гораздо безопаснее сидеть дома и мечтать, что я могу с ними сделать. Так я ничем не рисковал.

– И ваша жена тоже ничего не знала об этих деньгах? – спросил Купер, вспомнив постоянные вопросы Флоренс о лечении в частной клинике.

– Мы встретились с ней за три года до женитьбы и все эти годы копили деньги на свадьбу. Глупо, но я однажды дал ей понять, что у меня есть кое-какие сбережения. И, в общем-то, они у меня действительно были. А потом я узнал, что белые пятифунтовки выводят из обращения. Без Теда я не знал, что мне делать. Через пару дней после этого мне удалось пробраться в шахту и в последний раз взглянуть на деньги. Я должен был быть уверен, что у меня лежат именно те купюры, о которых я и думал. И они все действительно оказались белыми пятифунтовками. Я понимал, что не могу отнести их все в банк для обмена – это будет выглядеть слишком подозрительно и привлечет внимание полиции. Я не мог так рисковать, особенно накануне свадьбы. Так что оказалось, что денег у меня никаких нет, в чем я всегда пытался убедить Флоренс.

– А что случилось со всеми сувенирами, которые у вас были, мистер Малкин? – спросил Бен, поднимая мешок. – Кому вы их продали?

– Единственный человек в округе, который занимается подобного рода делами, – это букинист из Идендейла, Лоренс Дейли. Если хотите полюбопытствовать, то попросите его показать вам верхнюю комнату.

Полицейские обменялись взглядами.

– Мы это обязательно сделаем, – сказала Диана.

Джордж посмотрел на мешок в руках у Купера.

– Меня волнует только одна вещь, – сказал он. – Теперь это дело прошлое, но я не перестану об этом думать, пока не сыграю в ящик…

– О чем вы? – спросил Бен.

– Я просто думаю: не лучше ли было истратить часть этих денег на лечение Флоренс? Как вы думаете, это ей помогло бы? Вы считаете, что я мог использовать эти деньги на то, чтобы спасти ее жизнь?

– Но, мистер Малкин, – сказал Купер, – ваша жена находится в доме для престарелых «Олд скул»…

– Уже нет. Они позвонили мне как раз перед вашим приходом. Моя старушка умерла часа два назад.

32

Бен Купер потратил какое-то время, обзванивая свои контакты, прежде чем они уехали из Харропа. Наконец он смог найти одного из членов антикварной ассоциации, который специализировался на монетах и банкнотах. Фрай нетерпеливо барабанила пальцами по торпеде машины.

– Ну и как? – спросила она, когда ее коллега закончил разговор. – Он сказал, почему зарплата была послана в пятифунтовых банкнотах?

– Подделка денег, – объяснил Бен.

– Как это?

– Получается, что немцы серьезно занимались этим. Они считали, что таким образом смогут дестабилизировать нашу экономику и поставить страну на колени. В какой-то момент они печатали до полумиллиона подделок в месяц. Тогда Банк Англии прекратил хождение банкнот достоинством больше пяти фунтов, чтобы сделать подделку экономически нецелесообразной. При этом, конечно, остались бумажки по одному фунту и по пятьдесят шиллингов. А после войны в первую очередь отказались от белых пятифунтовок.

– Значит, улов Джорджа Малкина ничего не стоит?

– Не совсем так, – ответил Купер. – По крайней мере не сейчас. Если б он с умом выпускал их на рынок, то неплохо зарабатывал бы в течение нескольких последних лет.

– О чем это ты?

– Мне сказали, что эти банкноты стали раритетом. Эксперты говорят, что такие банкноты выпуска сорок четвертого года стоят около шестидесяти фунтов за штуку.

– Боже! – воскликнула Фрай. – А у Джорджа Малкина их никак не меньше двух тысяч штук!