Вкус крови - Бут Стивен - Страница 92

– Уже неплохо, – произнес Джордж, – хотя это и не важно.

– Там ведь была куча денег, – напомнил ему Купер. – Мы хотели бы знать, что вы с ними сделали. На что потратили?

На лице старика появилась глуповатая смущенная улыбка.

– Вы мне не поверите.

– А вы все-таки попробуйте. Мы слышали, на что люди обычно тратят свои деньги. Отдых за границей? Женщины? Или вы их проиграли?

– Ни то, ни другое, ни третье…

– На что же тогда?

– Я их вообще не истратил. Они все еще у меня.

– Шутите! – уставился на него Бен.

– Я же сказал, что вы мне не поверите.

– Вы неожиданно стали владельцем целого состояния и хотите уверить нас в том, что просто положили его в банк на черный день? И ничего не истратили?

– Нет, не истратил. Но в банк я их тоже не клал.

– Вы говорите бессмысленные вещи.

– Я вам их сейчас продемонстрирую, – ответил Малкин.

С этими словами он повел Купера и Фрай в сад, из которого они вышли через ворота, после чего пересекли занесенный снегом загон для скота. Для того чтобы иметь возможность продвигаться вперед, им приходилось наклоняться навстречу ветру и высоко поднимать ноги, чтобы не увязнуть в снегу. Казалось, что Джордж не замечает этих неудобств. Он шел через загон, как тягловая лошадь, опустив голову и приподняв плечи, чтобы защититься от ветра.

В дальнем конце загона были ступеньки, выбитые в стене. Осторожно спустившись по ним, все трое оказались по пояс в сугробе, нанесенном ветром с другой стороны стены. Им пришлось приложить усилия, чтобы выбраться из него, и у них сбилось дыхание. Прямо перед ними оказалось еще одно поле, которое с незаметным уклоном переходило в скалистое основание холма. Последние несколько ярдов фермер и его спутники прошли по почти чистой от снега поверхности.

Только оказавшись прямо перед основанием холма, полицейские поняли, что подошли к входу в старую шахту. Он был не очень широким и казался не более чем расселиной на поверхности скалы. Например, Малкину, с его плечами, было трудно протиснуться в него и пришлось повернуться боком. Ветер надул в этот проход тонкий слой снега, но через пару футов пол стал влажным и заблестел в свете старой велосипедной фары, которую старик извлек из кармана.

– Надо было захватить фонарь из машины, – посетовала Фрай. – Я почти ничего не вижу.

– Разберемся, – сказал Малкин. – Мы же не читать сюда пришли.

Как и все пещеры или шахты, даже самые маленькие и незначительные, эта была полна непонятных шумов и шорохов, которые эхом отражались от ее самых темных углов. Скальные выступы в тени неожиданно принимали вид темных сжатых кулаков. Запах мокрого песка и влажность, висевшая в воздухе, накрывали шахту толстым одеялом, и спустившимся туда людям показалось, что они с головой опустились ниже поверхности воды.

С помощью дрожащего луча велосипедной фары Джордж Малкин нашел глубокую щель в стене. Он отодвинул от нее футовый булыжник и стал шарить рукой внутри, пока не вытащил кусок упаковочного шпагата. Этот шпагат был ярко-синим, и казалось, что это единственное цветное пятно в окружающем их полумраке. Сначала детективам казалось, что на нем ничего нет, но потом они заметили веревку, привязанную к его концу.

– Вы не поможете мне потянуть? – обратился к ним Малкин.

Купер взялся за веревку, и они с Джорджем вместе стали тянуть ее, а Диана в это время держала над ними фару. В какой-то момент свет пропал, и они оказались в полной темноте, пока девушка не встряхнула фару и не восстановила проржавевший контакт. Бен слышал, как что-то медленно двигается глубоко внутри скалы. Тянули они под углом в сорок пять градусов.

– Это какой-то кожаный мешок, – сказала Фрай, заглядывая в дыру поверх плеч мужчин. – Хотя нет – два мешка. К первому привязан еще один.

– Их и должно быть два, – подтвердил Малкин, когда мешки показались над краем скалы. – Тогда каждый из нас тащил по мешку. И это было нелегко. В те дни я был мальчиком, который вполне мог пролезть в эту дыру. Там внизу находится плоская поверхность, похожая на полку. Тед послал меня вниз и передал мне мешки. Я помню, как сначала мне показалось, что мешки заблокировали проход, да еще они были очень тяжелые. Я испугался, что не смогу выбраться. Но рядом был Тед. Я знал, что если застряну, то он вызволит меня.

Джордж схватился за кожаную лямку, пока Купер держал весь груз на весу.

– Там внизу темнота хоть глаз выколи, – продолжал рассказывать Малкин. – А я всегда ненавидел темноту. Еще когда был совсем крохой, я здорово ее испугался. Больше всего на свете меня пугают темнота и глубокая вода. Мне постоянно снятся кошмары, что я где-то застрял, а вода все прибывает и прибывает. Кажется, что когда вырастешь, то все это прекратится. Но в моем случае, после смерти Теда, все стало только хуже. Наверное, потому, что я знал, что его уже никогда не будет рядом, чтобы помочь мне.

Они с Беном поставили мешки на пол. Фрай наклонилась к ним с фарой, которую ей приходилось постоянно трясти, чтобы она не гасла.

– Действительно, надо было захватить с собой свет, – повторила она. – Это просто смешно.

– Давай посмотрим по-быстрому, а потом отнесем их в дом, – предложил Купер.

– Да на что здесь смотреть? – сказал Малкин. Он стоял над полицейскими, и его голос прозвучал неестественно отдаленно и раскатисто, как будто он все еще находился в дыре, в которую его брат послал его, когда он был еще ребенком.

Бен был в перчатках, а завязки на первом мешке подмерзли и ломались, так что он с трудом вытащил их из пряжек. Наконец откидной клапан открылся, и он понял, что мешок напоминает седельную сумку, вроде тех, что были у наездников в вестернах. Внутри мешка лежало что-то белое и твердое. Констебль не мог поверить в то, что видел у себя перед глазами.

– Поднесите свет поближе, – попросил он.

Стоявшая рядом Диана тоже наклонилась над мешком. Купер слышал, как она дышит ему прямо в ухо, и видел облако ее дыхания, плывущего в луче света от велосипедной фары. Бен тряхнул содержимое мешка, и ему в руки вывалилась белая масса. Она оказалась совсем не монолитной, а состояла из плотных упаковок, которые слиплись от проникшей в кожаный мешок влаги.

Констебль еще больше наклонил его, и на пол вывалились бумажные упаковки. Они походили на пласты снега, которые выпадали из мешка и распадались на грязноватые кристаллические прямоугольники. И хотя Бен раньше никогда не видел таких бумажек, он понял, что это такое.

– Банкноты, – сказал полицейский.

– Этого не может быть! – произнесла Фрай.

– Думаю, что сейчас ты в это поверишь.

– Но они белые… Они что, выцвели? Или это иностранные деньги?

– Нет, – ответил Купер. – Это английские фунты стерлингов.

Он поднял голову. Невозмутимое лицо Джорджа Малкина едва можно было разглядеть. Было удивительно, как такой крупный человек смог практически раствориться в тенях, начинавшихся за кругом света, падавшего от фары.

– Мистер Малкин, а вы что скажете? – обратился к нему Бен.

– Вы правы, – ответил старик. – Хотя неудивительно, что вы никогда их не видели. Вы оба еще слишком молоды.

– Я о них слышал, – сказал Купер. – Это ведь пятифунтовые банкноты. Их вывели из оборота лет пятьдесят назад.

– Именно так. Это так называемые белые пятерки[156]. Ими выплачивалась зарплата на авиабазе Бенсон.

Все вместе они перенесли мешки в дом. Лежавшие на столе в гостиной банкноты смотрелись абсолютно на своем месте, словно вернулись назад, в свое время. Все выглядело так, как будто какая-то часть жизни Малкина осталась в 1945 году и никогда после этого не изменялась.

– Сначала мы подумали, что это сбили немецкий самолет, – продолжил свой рассказ хозяин дома. – Ходили слухи, что как раз перед этим один из «Юнкерсов» сбили над Манчестером. Поэтому мы и решили, что нет ничего такого в том, что мы заберем мешки.