Наследие Луны - Гоулмон Дэвид Линн - Страница 45

– И Германия откажется от финансирования Европейского космического агентства? – Лорел недоверчиво покачала головой.

– Именно.

– Чересчур накручено. Все можно было бы устроить значительно проще.

– Но устроили так. Хотите взять на себя честь нанести удар? – Саудовец протянул пульт.

Лорел улыбнулась. Все ее сомнения по поводу плана испарились – можно убивать.

– Что я взрываю? – спросила она, в предвкушении поглаживая детонатор.

На лбу Лорел выступила испарина. Механик наблюдал за ней, приподняв черные брови. Он не сомневался, что от этой девушки будут одни неприятности, и ее сумасшествие, не говоря о сумасшествии ее отца, могло привести к катастрофе.

– Вы запускаете серию взрывов. Полиция прибудет на место с запозданием – мы заплатили за то, чтобы они не успели вовремя добраться до машин. Как только выйдете на улицу, нажмите на кнопку – и на пути полицейских, нашего убийцы и американцев оживут пять противопехотных мин.

– И заберут с собой несколько сотен мирных жителей, – произнесла девушка с горящим взглядом.

– Это необходимая жертва – так мы убедим правительство Германии отказаться от поддержки полетов в космос. Пока мы тут говорим, наши люди во Франции, Японии и Италии готовят то же самое. Речи вашего отца о восстании были услышаны. Убийство сотрудника ЛРД, пусть и незапланированное, – удивительный пример того, как мистер Роулинз умеет вдохновлять людей.

– Господи, – сказала Лорел и, закрыв глаза, шагнула к окну.

Полицейские волокли двух плечистых американцев сквозь беснующийся поток демонстрантов. Правее сотня берлинских спецназовцев проталкивалась через толпу, распихивая людей щитами и дубинками. Внезапно план Джеймса Маккейба открылся ей во всей полноте.

– Хвала Аллаху, – проговорил Механик, увидев, как Лорел охватывает экстаз. – Я вижу, вы начинаете постигать принцип домино.

Девушка молчала, поглаживая большим пальцем кнопку детонатора, который взорвет пять американских противопехотных зарядов, направив в людскую массу пять тысяч стальных шариков.

– Бог велик, – прошептала она.

Оказавшись на улице, Джек и Карл поняли, что разъяренная толпа не позволит им дойти до патрульных автомобилей. Демонстранты раскачивали машины так, что скрипели подвески. Вдруг американцев толкнули на землю. Над Коллинзом, неприятно усмехаясь, навис тот самый человек, которому он угрожал перед входом в дом. А еще тот был не один. Полицейские никуда не делись и отчаянно пытались оттеснить бритоголовых от арестантов. Джек услышал за спиной громкий хрип и перекатился на спину. Один из неонацистов вытаскивал тесак из тела убийцы Йосса Цинссера. Затем парень посмотрел на Джека и Карла, лежавших под ногами протестующих.

– Эгей! – заорал Карл, но его никто не услышал: полицейские пытались отгородить арестованных от толпы.

Внезапно человека с ножом утянуло в толпу, а Джека кто-то силой поднял с земли и развернул. Он столкнулся лицом к лицу с главарем неонацистов. Тот наклонил голову и поднял что-то на уровень груди. Джек попробовал вырваться, но знал, что нож будет быстрее. Полицейские с мегафонами призывали всех расходиться, а откуда-то издалека послышались громкие хлопки – это взрывались канистры со слезоточивым газом. Бритоголовый пырнул Коллинза ножом.

Джек уже приготовился, что сейчас ему в живот вонзится холодная сталь, однако тут лицо парня исказилось, и чья-то рука дернула его назад. Воспользовавшись заминкой, Коллинз вывернулся и пнул немца в живот. Тот завалился на человека, который его держал. Джек решил, что это полицейский, но задерживаться и разбираться не хотел. Развернувшись, он попытался отыскать Эверетта. По запруженной улице уже начал стелиться газ.

– Джек! Помоги ему! – донесся сквозь светопреставление чей-то крик.

Коллинз обернулся на звук. Бритоголовый все еще бился в хватке мужчины, прижимавшего его к земле. Тело немца скрывало спасителя, и Джек не мог разглядеть, кто это. Из толпы снова крикнули:

– Джек, помоги ему!

Вместо того чтобы отыскать Эверетта и скрыться, Коллинз сделал то, что умел лучше всего. Он замахнулся ногой и обрушил ступню на лицо неонациста, отправив того в забытье. Бугай прекратил бороться с державшим его полицейским, а Джек снова обернулся в поисках Эверетта.

– Полковник! – послышалось из толпы.

– Джек, вытащи дока!

Коллинз обернулся еще раз и увидел, как полицейский скидывает с себя тело бритоголового. Мелькнуло знакомое лицо, и тут же по спасителю прошлись четыре пары ног. Наконец Джек разглядел безумную прическу Чарли Элленшоу – едва ли у кого-то во всем мире можно было найти такую же. Кудрявые седые волосы были всклокочены, и Джек почти запаниковал, увидев, что Элленшоу сейчас затопчет спятившая толпа.

– Хватайтесь за шею, док! – крикнул он, наклоняясь к лежащему навзничь криптозоологу.

Элленшоу обхватил руками шею Коллинза, и Джек резко выпрямился. Руки его по-прежнему были в наручниках, поэтому пришлось использовать другие средства, чтобы выручить своего спасителя. Джека ухватила еще одна пара рук и помогла обоим подняться.

– Вам не кажется, что пора делать ноги?

Совершенно не понимая, что происходит, Коллинз обернулся и увидел знакомые очки с толстыми стеклами, принадлежавшие Питу Голдингу. Джек тряхнул головой.

– Туда! – прокричал он, указывая подбородком в сторону переулка.

Четверка бежала так быстро, насколько позволял людской поток. Люди вокруг кричали, кашляли, кидались камнями и бутылками – одна из них саданула по Элленшоу, который держался за ремень Джека.

– В переулок! – снова заорал Коллинз, заметив что-то похожее на безопасный уголок.

Они пробивали себе путь поперек улицы, распихивая людей плечами, головами и руками, и вдруг почувствовали, что некая сила подняла их в воздух. Все вокруг будто замерло, даже звук пропал. Джека обожгло раскаленной волной – это разорвались мины «Клеймор», скрытно установленные на пяти фонарных столбах вдоль дороги. Металлические шарики ворвались в паникующую толпу демонстрантов, разрывая кожу, мясо и кости. Джека, Элленшоу, Эверетта и Голдинга швырнуло в переулок, и они упали друг на друга. После удара о мощеную дорожку вернулись слух и обоняние. Глазам Коллинза предстало ужасное зрелище: в переулок занесло облако кровавого тумана. Судя по запаху и визгу рикошетящей шрапнели, по демонстрантам ударило что-то вроде противопехотного заряда.

– Господи, господи, – причитал Голдинг, поднимаясь и ощупывая пульс женщины, лежащей у него на ногах. – Что случилось? Что нам делать? Господи, господи…

Эверетт толкнул Пита плечом.

– Сними с меня наручники! – прокричал он сквозь оглушительный звон в ушах. Увидев бойню, в которую превратилась улица, Карл затряс головой. – Сукины дети! Джек!.. Джек!!!

Элленшоу отчаянно пытался снять наручники с Коллинза, орудуя ювелирной отверткой, но у него так тряслись руки, что он никак не мог попасть в отверстие замка.

– Не спешите, док. Успокойтесь. Нам нужно выбраться отсюда и помочь людям. Ну же, вдохните и выдохните.

Элленшоу последовал советам полковника и наконец вставил шлиц в наручники. Джек попробовал отвлечь профессора от творившегося вокруг ада.

– Что вас дернуло пойти за нами? – спросил он, стараясь разглядеть, что делает Чарли.

– Это я предложил. Простите, полковник, – сказал Элленшоу, и на его глаза под очками в тонкой оправе навернулись слезы. Он смахнул их свободной рукой. – Я п-просто подумал…

– Ну, ну, будет, – сказал Джек, пытаясь перекрыть стоны раненых. – Вы отлично справились, док. Черт побери, вы спасли нам шкуру.

Пит Голдинг, потрепанный и испуганный, сидел, опершись спиной на стену дома. Эверетт успокаивал компьютерного гения:

– …вот именно, Пит. Так что если захочешь с нами еще куда-нибудь, только скажи. Видишь, в какое дерьмо мы с Джеком постоянно влипаем?

Тот не ответил. На нем не было лица; он оцепенело смотрел на мертвую женщину, лежавшую у его ног. Джек тем временем высвободился из наручников. Крики ужаса и боли на улице все множились, превращаясь в нестройный стонущий хор. От такого кто угодно мог тронуться рассудком.