13 сектор. Следствие против знатоков - Левандовский Михаил - Страница 43

— А ты что?

— Я подол подняла, показала краешек чулок и сказала, что если его не устраивает это, то он может искать себе другую.

— И как?

— Завтра выхожу на работу.

— Юля, еще раз: если что — давай бросим.

— Нет, Саш, мне интересно. Кроме того, я чувствую подонков, а этот негодяй — из крупных. К нам иногда заходили, я научилась распознавать. Так что завтра созваниваемся, все расскажу. Давай счет попросим.

— Юль, почему так рано?

— Извини, что прерываю ужин, мне надо в магазин успеть.

— Я тебя провожу.

— Да прекрати ты. Там покупки большие. Мужчины не любят ходить с женщинами по магазинам.

Надо сказать, что я всегда относился к этому женскому развлечению очень спокойно. Мне самому иногда нравилось купить какую-нибудь тряпку и получать от обладания ею большое удовольствие. Некоторые девушки даже говорили, что я неплохой спутник для шопинга.

— Пойдем.

— А к чему такая спешка? — спросил я.

— Лекцию мне прочитали — мол, надо походить на секретаршу из порнофильма. Но и без пошлости. Самое главное, Сашка, что я боюсь такого уровня проникновения в тему. Скажи он — супермини-юбка, я бы понимала — обычный дворовый мальчишка, который к сорока не вырос. А он целую инструкцию выдал: костюм, желательно твидовый, на полторы ладони выше колена. Что-то с ним не так. Мизансцены какие-то готовит.

— Да, реально пакостная работенка. Брось ты ее, пожалуйста.

— Нет, не брошу, и хватит об этом. Иначе я вообще с тобой разговаривать не буду.

— Тогда позволь тебя проводить.

Мы дошли до торгового центра у станции.

— Ты домой? — спросила Юля.

— Нет уж, я с тобой. В конце концов — этот наряд оплачивать мне.

— Саша, не надо, мне он и потом пригодится.

— Нет, я тебя втравил в эту историю, и я должен обеспечивать.

— Знаешь, на самом деле спасибо. А то мне пришлось бы последние деньги тратить.

— Пойдем.

Часа через полтора Юля наконец осталась довольна. Я смотрел на то, как она меняет наряды, и чувствовал себя зрителем интеллигентного немецкого порно. Именно так оно и начинается. Да, кажется, я понимаю Олега. Человек не без вкуса, но применяющий свой вкус в гнусных целях.

— Интересная штука: два сантиметра вверх — наряд проститутки, два сантиметра вниз — и в любую компанию на работу выходить.

— Ладно, дорогая, дай бог, он тебе еще пригодится. По крайне мере пиджак прекрасный. А нет — выкинешь.

— Нет, — сказала Юлька, — сестренке отдам, он ей как раз по размеру.

— А у тебя есть младшая сестра? Где?

— Саша!

— Юля, я просто спросил. Мне ведь интересно, откуда ты.

— Под Калугой. Мы не так уж и далеко от Москвы.

— Раньше ты свою семью практически не упоминала. Говорила только, что родители строгие.

— Ладно, пока. Завтра созвонимся, доложу тебе о первых итогах.

— До завтра!

Я поехал домой и почувствовал: несмотря на то что денег ждать было неоткуда и перспективы всей авантюры в целом неясны, меня наполнял оптимизм. Юле надо психотерапевтом работать. И романа нет, просто дружим, а на душе — хорошо и тепло. Подобного в моей жизни давно не случалось.

Глава восемнадцатая

Утро, ноябрь, безработица, любовь неразделенная, но о делах насущных забывать не нужно. Еще два отказа. Да, надо собирать деньги и загонять машину, на старенькой покатаюсь. Конечно, бок у джипа придется чинить за свой счет, иначе слишком много потеряю на комиссии. Продавать буду, понятное дело, не через Олега. Ничего, найду покупателя. Не зря в страховании работал.

Где взять деньги? Я обвел глазами гостиную. Книги — святое. Придется обратить свой взгляд на противоположную стену. Несколько картин и гравюр работы Батынкова. Вкладывать в него мне когда-то посоветовал один из игроков, вечный студент Литинститута, один из лидеров московской гей-тусовки и тонкий ценитель прекрасного Паша. В нашей среде он славился тем, что однажды, будучи приглашенным на телевизионные съемки «Своей игры», обыграл там Анатолия Вассермана[49]. И ладно бы обыграл — он прервал золотую серию из двадцати побед подряд. Самое смешное, что после того знаменательного случая в редакцию «Своей игры» стали приходить письма от зрителей: верните нам небритого слесаря-алкоголика, который влегкую уделал этого несчастного интеллектуала. Паша очень радовался. Выпускник двух вузов, студент третьего, причем, повторимся, третий — Литинститут, он считал, что признание публики должно проявляться именно таким образом. Ему понравилось, однако на телевидение его больше не брали. Неформат.

Когда Паша подарил мне на день рождения первую гравюру, я был очень признателен, но несколько удивлен. Обычно мне дарили книги. Особо втянувшиеся в движение — сов. Самые умные — дорогие бутылки. И сами же их потом и выпивали. А вот картины… «Это вложение, имей в виду», — сказал мне Паша, вручая тубус. По его совету мне удалось купить еще несколько вещей. Наиболее изящные украшали мою стену. Особенно мне нравилась гравюра с изображением многомачтового парусника и невзрачной кляксы перед ним. Называлась она «Бегущая по волнам», очень уж одинокая. Что же, отвезем к Паше, узнаем цену. Он давно хочет выкупить ее обратно. Надо отдать должное, Паша относился к друзьям по-хорошему, а не по-деловому, на неосведомленности не спекулировал. Поэтому можно предсказать, что цена будет нормальная.

Через два часа мы сидели в его небольшой студии, пили чай из кружек с отбитыми краями и спорили о литературе. Приятно поговорить с понимающим собеседником. Мне. Ему хуже. Впрочем, в следующий раз можно поговорить об истории.

— Узнаешь? — Я перевернул гравюру изображением к нему.

— Узнаю, Сашка. Знаешь, сколько она сейчас стоит?

— Покупал за двести. На пятьсот рассчитываю.

— Саша, ты не умеешь вкладывать деньги. Если бы я тебя хотел обмануть, я бы обманул. Стоит она двушку. Мои комиссионные — десять процентов.

— Да не вопрос. За сколько продастся?

— Неделя-две.

— А если срочно выкупить?

— Если срочно — за полторы тысячи. Сам понимаешь, тогда и комиссионные на полтора-два процента больше. Ты уверен, Саша? Я тебе всерьез рекомендую подождать. Может, она и за большую сумму уйдет.

— Паш, понимаешь, очень и очень нужны деньги.

— Понимаю, хорошо понимаю. Самому нужны. Ну что же, давай так.

Я положу в карман очередную сумму. Получается, я кое-что накопил. Страшно жаль расставаться с вещами! Как-то по-детски я к ним привязываюсь. Словно ребенок к любимому плюшевому мишке. Да и, к слову, надолго мне в такой ситуации картин не хватит. Тем не менее полторы есть полторы.

Зазвонил телефон. Неужели мироздание решило, что у меня слишком много грустных мыслей?

— Привет. — И деньги в кармане душу греют, и Юлька звонит. — Ты можешь приехать? Очень нужно.

— Могу, конечно.

Я почувствовал себя морским пехотинцем США. Осталось прибыть вовремя.

Слава богу, от Пашиной студии в Плотниковом переулке до Варшавки было не так далеко. На Серпуховку, и оттуда вперед. Выскакиваю. Снова звонок.

— Ты как? Приехать сможешь?

— Уже в седле.

— Ты не думай, это не срочно. Просто нужен ты мне.

Ага, не срочно. Если тебе позвонили два раза, значит, срочнее некуда.

Я нажал на газ. Пускай штрафанут. Деньги в кармане есть, а права так и так через два дня отберут. Чувствую, недолго мне за рулем кататься.

За окнами творилось черт знает что. Дождило кошками и собаками, как говорят англичане в учебниках для начальных классов английской спецшколы. Шел дождь, причем нехороший. Не успел я преодолеть и половину пути, как он закончился, и на землю полетели снежные хлопья. В Москве это был уже не первый снег. В октябре, как и положено в столице, случился День жестянщика, но так, игрушечный. Проба пера. А этот снежный покров может и не сойти. Всякий раз, как с Юлей пообщаюсь, случаются природные катаклизмы. Может, магия? С другой стороны, здорово — рыцарь на джипе, который спасает девушку от бед и стихии, раз уж дракона не нашлось. Главное, чтобы с ней ничего не случилось.