Я все помню - Уокер Уэнди - Страница 52

Дженни выглядела убитой. Я открыл было рот, чтобы объяснить ей причину: Боб Салливан ее не насиловал. Она не помнила, чтобы он надругался над ней. Никакие ее чувства с его голосом не связывались. Более того – мозг мог сохранить ассоциации с положительными эмоциями, ведь Боб ее спас. В моей власти было все ей объяснить, но я не стал этого делать – мне было нужно, чтобы она и дальше придерживалась своей теории и настаивала на этом ложном воспоминании, хотя на словах я убеждал ее в обратном. Я закрыл глаза, слова застряли в горле. Слова истины.

Я только хочу с этим покончить.

Дженни произнесла эту фразу опять – сквозь всхлипы и слезы. Мне хотелось встряхнуть ее, чтобы она выкинула подобные мысли из головы. В чем дело? Может, это Шон? Это он ее отвлекал и приводил в смятение? Они что, стали близки? В моих глазах в ее позиции не было никакого смысла. К ней вернулось одно маленькое воспоминание об изнасиловании, и она знала, насколько ей это помогло. Признавалась мне, что испытала огромное облегчение. Говорила об этом на занятии группы на минувшей неделе, перед тем, как Шон рассказал ей о Бобе Салливане и ее охватило безразличие. Новые воспоминания позволят ей почувствовать себя еще лучше и избавиться от призраков, бродивших в ее душе. Впереди было так много работы!

И тогда я разозлился. Сколько раз я вам об этом говорил? То были тяжелые для меня времена. Я был зол на Дженни за то, что она хотела сдаться. Зол на Шона, что своей дружбой он отвлекал ее от дела. И зол на сына, по вине которого оказался в подобном положении и был вынужден саботировать работу с Дженни только ради того, чтобы спасти его жалкую задницу.

Я собрался с мыслями, и мы с Дженни вновь вернулись к тому вечеру в лесу. На этот раз мы использовали отбеливатель и музыку. Никаких слов я не говорил, и рекламные ролики Боба Салливана мы тоже не слушали. Мне хотелось, чтобы все и дальше шло своим чередом, я жаждал вернуть магию того мгновения и еще раз испытать в этом кабинете момент полного успеха.

Но ничего не случилось. Дженни замкнулась в себе. В одиночку мне было не справиться.

Когда она ушла, я сел за стол и с головой погрузился в свои проблемы.

И вот тогда, в момент отчаяния, раздался звонок детектива Парсонса, поднявший ветер, которому было суждено раздуть мой маленький пожар.

Глава двадцать шестая

Парсонс был явно расстроен. Я слышал это по его голосу. Он не верил в то, что Боб Салливан мог стать реальным обвиняемым. И не хотел этого. Я не мог его в чем-либо винить. Явных улик в этом деле не будет никогда. Следствие в отношении любого подозреваемого потребует решительных шагов, и сделать их, не рискнув карьерой, будет нельзя. Но подвергать себя опасности, выдвигая обвинения против таких парней, как Круз Демарко, или даже ребят, присутствовавших на той вечеринке, это одно, а подозревать Боба Салливана, самого бравого во всем Фейрвью парня, к тому же обладавшего в штате значительным влиянием, совсем другое. Парсонс и все его расследование неизменно окажутся под микроскопом.

Помимо прочего, мне надо было ему напомнить, что мой сын входит в список ребят, которых полиция планировала допросить. Время для этого я подгадал заранее.

– Я тут подумал, что в числе прочих вы собираетесь поговорить с моим сыном, – сказал я, позвонив в минувшую пятницу после обеда. – Он ведь является членом команды пловцов и тоже был на той вечеринке. Прошу прощения, что не сказал об этом раньше.

Парсонс, как и ожидалось, до этого даже не заглядывал в список ребят, которых предполагалось допросить на следующей неделе.

В самом деле? – сказал он. – Сейчас посмотрю… Да-да. Мы собираемся вызвать его в четверг. Нам приходится назначать время заранее, потому что каждый норовит прихватить с собой адвоката.

– Не сомневаюсь. Боюсь, что моя жена сделает то же самое. Лично я к вам не в претензии, ведь вы должны расставить все точки над i. Это самое меньшее, что я могу пожелать Крамерам.

Парсонс на мгновение умолк. Задумался.

Похоже, они знали, что ваш сын… э-э-э… Джейсон, там был? Я имею в виду Крамеров?

– Не знаю. По правде говоря, я стараюсь не мешать в одну кучу дела профессиональные и личные. Полагаю, мне надо сказать им об этом, по крайней мере Тому. Я сделаю это в самое ближайшее время.

Дело было сделано. Жена позвонила в участок и попросила, чтобы допрос перенесли на следующую неделю. Во время одного из сеансов с Томом я сообщил ему, что полиция намеревается поговорить и с моим сыном. В ответ мне пришлось вытерпеть его тираду о некомпетентности блюстителей порядка, не способных найти синюю толстовку.

Теперь им уже было не до этого. Они пошли по следу Боба Салливана. Мне удалось пнуть банку так, что она полетела в нужном направлении. Но лететь бесконечно она не могла.

Алан, мы провели ряд проверок в отношении Салливана. У вас на этот счет нет ничего нового?

– Ну, если по правде, то есть, хотя я ни в чем до конца не уверен. Не хотелось бы опростоволоситься, действуя преждевременно.

Послушайте… Мне нужно все, что у вас есть… Черт… Это дело постепенно выходит из-под контроля.

– Что случилось? Вы что-то обнаружили?

Порой жизнь делает нам подарки. Вы не знаете, когда это случится, и рассчитывать на что-либо подобное нельзя. Но когда такие вещи происходят, вы почти верите, что это Бог.

Э-э-э… Не хотел вам говорить… Вы можете мне пообещать, что это останется между нами?

– Разумеется.

Ну хорошо. Весна 1982 года. Форт Лодердейл. В Скидморе, где Салливан учился в колледже, завели уголовное дело. Правда, из этого ничего не вышло и обвинений никому не предъявили. Ничего похожего. Но там речь тоже шла о сексуальном преступлении. Жертве было семнадцать лет. Местная девушка, на весенних каникулах отправившаяся на вечеринку вместе с друзьями по колледжу. Все выглядит так, будто на следующее утро она пожалела о том, что сделала накануне. В деле есть фотография… узкая короткая майка, мини-юбка, подведенные черной тушью глаза… Картина понятная, правда?

– Да.

Родители Салливана наняли ему адвоката. Обвинения сняли при условии, что о случившемся будет проинформирована администрация колледжа. И больше ничего. Строго между нами, если бы Том Крамер не сорвался с цепи, то это дело отправили бы в машинку для уничтожения бумаг. Подобные вещи ломают человеку жизнь. Сравнивать эти два случая – то же самое, что путать божий дар с яичницей.

Вот это ветерок, вот это подарок!

– Ясно… Ваша дилемма мне понятна. Могу я чем-то помочь?

Парсонс вздохнул. Я слышал, что он на меня зол.

Мне нужно знать, почему вы пустили меня по этому следу. Знать, что вспомнила Дженни Крамер. Я не могу энергично взяться за этого парня, имея на руках лишь дело тридцатитрехлетней давности, в котором никому даже не выдвигались обвинения. Это будет выглядеть как травля.

– Но разве ваша работа не заключается в том, чтобы проверять каждый след, даже если он ведет к такому человеку, как Боб Салливан? Может, попробовать накопать что-нибудь еще? У него явно просматриваются неудовлетворенные желания. Возможно, Боб не в состоянии себя контролировать. Он парень агрессивный. Об этом говорят хотя бы его амбиции и жизненный успех.

Вы всерьез предлагаете мне прижать его с подобными доказательствами на руках? Но в таком случае вы и сами вполне могли бы изнасиловать несовершеннолетнюю девочку – с вашими-то амбициями и жизненным успехом…

– Детектив, – перебил я его, – позвольте вас спросить: что вы в первую очередь предприняли по этому делу? Стали искать лиц, совершивших преступления на сексуальной почве, и попытались найти синий «Сивик», не так ли? Если бы в том деле с участием студентов колледжа было выдвинуто обвинение, вы бы наверняка задали Бобу вежливый вопрос о том, было ли у него алиби на момент изнасилования Дженни Крамер, чтобы исключить его из числа подозреваемых. Это как минимум, правда?