Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 823

Хуго раскрыл рот и запищал от ужаса…

Фрэнк Кавалло

Коготь Кхорна

Не переведено.

Дариус Хинкс

Награда добродетели

Не переведено.

Стив Бакстер

Звёздная лодка

Не переведено.

Стивен Сэвил

Ложь плоти

Не переведено.

Натан Лонг

Никто так не слеп

Не переведено.

Майк Ли

Опасные видения

Не переведено.

Крис Райт

Предчувствие

Не переведено.

Роберт Вардеман

Очищение

Не переведено.

Стивен Эден

Реки крови

Не переведено.

Рик Вульф

Трофеи войны

Не переведено.

Джесси Карвазос

Дар

Не переведено.

Брайан Крейг

Садовник в Парравоне

Не переведено.

Шон Флинн

Удача ученика

Не переведено.

Уильям Кинг

Смех тёмных богов

Не переведено.

Никола Гриффитс

Другой

Не переведено.

Брайан Крейг

Призрак Йремии

Не переведено.

Чарльз Дэвидсон

Мародёры и мертвецы

Не переведено.

Нил Рутледж

Война джентльменов

Не переведено.

Роберт Эрл

Вера

Не переведено.

Ян Винтерсог

Сын и наследник

Не переведено.

Роберт Эрл

Козёл Иуда

Не переведено.

Джонатан Грин

Чумная яма

Не переведено.

Бен Чессел

Звук, который будит вас

Вы никогда не услышите звук, который будит вас. Он остаётся в мире сна, когда вы входите в мир бодрствования.

Томас выпрямился, подобно сгибаемой доске, и попытался заставить себя открыть глаза. Он спал на гладких чёрных камнях возле наковальни. Хорошее место для сна, особенно когда зимний холод накатывался от Серых гор, подобно волнам, оставляя к утру иней на камнях. Однажды ночью горн выплюнул искру и поджёг траву и мох, когда он спал, но, в отличие от его отца, сон Томаса не был столь крепок.

Его отец! Пьерро ковал разную всячину для жителей деревеньки Монтрей, расположенной в зубчатой тени Серых гор, на севере Бретоннии. Томас понял, что как и каждое утро, звуком, разбудившим его, был первый удар молота отца по наковальне, за которым, с механической неизбежностью, следовал второй.

Каждый удар молота словно бы говорил Томасу «доброе утро», перед тем как покинуть кузницу, чтобы разбудить созданий леса, и безжалостно напоминал ему о том — немалом — количестве бренди, которое он и Люк употребили накануне вечером. Томас разлепил глаза и сквозь узкую щель, которую он сумел проделать в заборе своего сна, оглядел комнату в поисках рубахи и сапог.

Маневрируя вокруг своего отца, Томас начал медленно одеваться. Оба словно бы не замечали друг друга. Томас поднял рубаху над головой и одновременно впихнул ноги в сапоги, в то время как Пьерро склонился над горном, делая могучий выдох с каждым ударом молота: человеческие мехи. Отец Томаса упорно трудился и редко покидал кузницу, делая исключение лишь для ухода за рощей старых дубов, что росла на окраине общинных пастбищных земель.

Это было обязанностью его отца, и отца его отца, и так далее, вплоть до самых корней его генеалогического древа. Когда-нибудь, как предполагал Томас, это станет и его обязанностью. Одевшись и собравшись, Томас тотчас же покинул кузню, как делал каждое утро.

В дверях он встретил Марка, который был подмастерьем Пьерро и занимал должность, которую некогда занимал Пьетро. Старший брат Томаса был самым многообещающим кузнецом, которого видел Монтрей с более светлых дней юности Пьерро и старой власти. Марк был достаточно способен и упорен на своём пути, и они с Томасом были дружны, что объяснялось тем фактом, что Марк выполнял работу, которую, по праву, должен был бы выполнять Томас. Когда пришло его время, Томас отказался стать подмастерьем отца, и лишь благодаря молитвам его матери, которая уже потеряла одного сына, Пьерро позволил Томасу продолжать жить под крышей его дома. Томас приносил в дом немного денег, выполняя различные поручения окрестных фермеров, а подмастерьем кузнеца стал Марк. Они обменялись вежливыми приветствиями, и Томас окунулся в яркий серый мир.

Множество различных толков ходило по расположенной на окраине леса деревне о причинах разлада в семье кузнеца. Жители задавались вопросом, был ли причиной Томас, который отказался от наследуемых обязанностей, или Пьерро, отказавшийся от выполнения обязанностей родителя. В конце концов, в чём бы ни была причина (а на самом деле верны были оба предположения), это было счастьем для Монтрей, что молодой Марк, отец которого погиб в клетках маркиза, смог вмешаться и заполнить пустоту.

Все эти мысли гуляли в голове Томаса, пока он не обогнул кузницу и не сунул голову и плечи в бочку со льдом и водой. Томас практиковал эту процедуру почти каждое утро, как будто это могло закалить его так же, как отец закалял раскалённое лезвие. Томасу была нужна твёрдость железа, если он собирался избавить Монтрей от Жильбера, Жильбера де ла Розари, маркиза, держателя полномочий короля — и деспота.

Монтрей являлся политической загадкой, политическим конфузом. Зажатая, как камень между пальцами ног гиганта, деревня лежала у северных отрогов Серых гор. Расположенная даже дальше к северу, чем великий город-курорт Куронн, Монтрей почти не имела ценности для лежавшего во многих днях пути на юг процветающего сельского сердца Бретоннии.

Однако король, использовавший сложную феодальную систему Бретоннии, словно хорошо наточенный клинок, нашёл деревушке применение. Он даровал землю в тех краях одному из вельмож, чьи откровенно воинственные взгляды были немодны в те времена разрядки напряжённости. Эта комиссия, эта почётная высылка, была дарована Жильберу Элен, который стал маркизом Жильбером де ла Розари более тридцати лет назад, когда верой и правдой — пусть иногда и излишне кроваво — служил королю в войнах его юности.

Большинство жителей догадывались, и совершенно справедливо, что король совершенно забыл о существовании Монтрей и человека, который правил там. Жильбер Монтрей же, что было вполне естественно, вёл себя так, словно деревушка была его собственностью, а отряд пограничников — дюжина старых солдат и сержантов — его королевской армией.

Эта плачевная ситуация и была тем, что Томас был полон решимости разрушить. Приближавшийся к своему двадцатилетию, Томас был полон бунтарства юности и чувства непобедимости, которое приходит вместе с ним. Он всё время мечтал о том, чтобы призвать сотню жителей деревни к оружию и изгнать тирана с его двадцатью людьми. Конечно, были и практические проблемы. Солдаты, которых местные жители называли «сержантами», ибо большинство из них получили как минимум данное звание в рядах национальной армии, прежде чем их амбиции забрали из них всё лучшее, были единственными вооружёнными людьми в деревне. Один из многочисленных законов маркиза запрещал жителям деревни владеть чем-либо более существенным, кроме охотничьих луков и ножей для резки мяса.