Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2 (ЛП) - Рейнольдс Джош - Страница 746

— До чего, босс?

— До «хлюпанья».

Гэббл захихикал, будто Горфанг отпустил шутку.

— Отлично, босс. Хотите запинать чего-нибудь до смерти? Я могу прислать вам пару визгливых молодцов, только пожелаете.

Гэббл наклонился вперёд, к своему хозяину, его руки были сложены треугольничком, на хитрой гоблинской мордочке под нелепой шляпой читалась самая неподдельная забота.

— Ненавижу твою шапку, — прорычал Горфанг. — И тебя ненавижу.

Он швырнул кубок в залу. Тот лязгнул о ступени, грибное пиво веером расплескалось по полу. Уши Гэббла дёрнулись, когда кубок пролетел мимо его головы, однако с места недомерок не сдвинулся. Вот так, взять и уклониться, когда его босс пребывал в таком настроении, было бы фатальной ошибкой. Горфанг сорвал с головы корону и бросил её на грязные каменные плиты. У Гэббла по телу побежала мелкая дрожь — король медленно поднимался с трона. Всё выше и выше, и казалось, будто он никогда не перестанет подниматься и так и будет становиться всё больше. Разогнулась спина, и вот, он уже ростом с человека, выпрямились колени — теперь он высок, как рослый орк. А затем он распрямился целиком — чего орки обычно не делают — кривые ноги стали прямы, как жерди, сутулые плечи расправились. Расписные занавески соскользнули с его мощных мышц. Горфанг поднял кулаки над головой и стал ростом с целого огра. Затем он заревел, да так громко, что потревожил, наверное, самого Морка.

И вот, как выглядел Горфанг Гнилобрюх, король Чёрной скалы, которого иногда именовали Пожирателем троллей — прежде всего, огромный. Высокий, как всё самое высокое, что располагалось в сени гор, почти такой же, казалось несчастному Гэбблу, как сами горы. Плечи его широкие, подобно ущелью, раскинувшемуся под крепостью; голова — большая, как луна. Челюсть массивная, с множеством крепких зубов. Два мощгых, увенчанных железными наконечниками клыка выступали, когда пасть была закрыта, и ещё восемь меньших были видны, когда король ревел или орал на своих подданных, что случалось довольно часто. Череп был широк, брови нависали необычно густо даже для орка, глаза под ними горели тускло-красным, когда король злился и ярко пылали, когда он сражался. На Горфанге был чешуйчатый доспех, на брюшной пластине — злобная морда, часть его знаменитой волшебной брони. Сапоги были так велики, что в одном из них Гэббл мог бы устроить себе дом. Немного нашлось бы орков любых форм и размеров, достаточно храбрых или глупых, чтобы вызвать Горфанга на поединок. Черепа тех, кто всё же пытался, штабелями лежали по нишам в стенах.

— Граа! — кричал Горфанг. Свысока он гневно смотрел на гоблина. Его глаза алели, словно два красных костра, зажжённых в пещерах какой-то невероятной зелёной горы. — Мне скучно, Гэббл! Скучно! Не люблю, когда скучно!

Гэббл украдкой сделал шажок назад, уши его пригнулись к голове. Пальцы принялись блуждать по пятнам крови на платье, тому немногому, что осталось от прежнего главного недомерка. Но Горфанг отодвинулся от него, нервно сжимая кулаки, и гоблин позволил себе короткий вздох облегчения.

Король сжал унизанные кольцами пальцы в кулак и ударил в стену. От неё отлетел кусок камня. Орк шагал взад-вперёд по истрескавшимся плитам тронного возвышения, распинывая в стороны мелкий мусор.

Послышался топот, и в залу вбежало несколько здоровяков.

— Босс! Мы чего-то услышали, всё в порядке? — спросил их вожак.

Горфанг тряхнул головой.

— Если бы нет, я был бы уже мёртв, такие вы медлительные.

Он сбежал по ступеням и пересёк залу. Отвёл кулак и пхнул им прямо в морду предводителя здоровяков. От удара носовая пластина шлема вмялась внутрь, и босс осел на пол с таким грохотом, будто в оружейной произошёл несчастный случай.

— Ну, конечно, — произнёс Горфанг. Он вздрогнул и фыркнул, как бык. — Теперь даже в здоровяках нету бойцовского духа.

Вспышка насилия успокоила Горфанга и он, расслабившись, вернулся к обычной для орков сутулости.

— Дело такое, недомерок, что не с кем драться! Уже сколько месяцев ни одного карла.

— Вы здорово их поколотили, босс, и они больше не вернутся! — выдавливая из себя энтузиазм, заговорил Гэббл. — Помните, как они хотели пробраться через выработки шахты в том месяце. Бронированные такие бородачи и с ружьями…

— Хур-хур-хур, — рассмеялся Горфанг. — Вот это была драка, да? А сколько потом этих карлов запекли!

Обрадованный этой переменой настроения Гэббл с радостью ухватился за шанс избежать взбучки.

— И крыски тоже не покажутся. Этот, последний пытался…

С кровожадной ухмылкой он указал на лежащий у трона белый коврик из крысиной кожи с рогатым черепом. Горфанг заулыбался воспоминаниям, а гоблин подобострастно закивал.

— Верно, верно, — сказал король. — Хорошенько их поубивал, ага? — Он хрипло рассмеялся, но затем вздохнул. Уши Гэббла снова прижались. — И людишки больше ничего не выкинут. Спотыкаются аж, когда несут мне золото, чтобы я пускал их на восток. А огры — так эти вообще хотят, чтобы я им сам платил, за драки…

Он широким шагом направился к обзорному проёму, занимающему целую стену за троном. Когда-то в Чёрной скале было множество украшенных искусной резьбой каменных окон. Часть разломали орки, часть разрушилась от землетрясений. Там, где сохранились ажурные рамы, хрустальное стекло давно уж было разбито. Гэббл никак не мог сообразить, зачем карлам столько обзорных проёмов. Из-за них в крепости было жутко холодно месяцев по девять в году — разбитые окна позволяли горным ветрам вовсю гулять по самым её глубинам, хотя, надо признать, внутри было значительно светлее, чем можно было подумать, исходя из подземного расположения крепости. Если поинтересоваться мнением главного недомерка, тот скажет, что это глупо; если не интересоваться, он всё равно так скажет.

Проёмы давали возможность хорошенько рассмотреть каждый уголок Ущелья смерти до самого Скверноземелья. В погожий день было видно на сотни миль, но сейчас была ночь, да и Горфанга интересовало не то, что лежит за пределами ущелья. Он вглядывался в темноту. Крохотные огоньки петляли по дну ущелья, следуя старой гномьей дорогой в Тёмные земли. Зеленокожие всех форм и размеров, снующие туда-сюда через горы, даже караваны людей-авантюристов с хорошей охраной и достаточно глубокими карманами, чтобы платить Горфангу пошлину. Слева и справа от окна, по склонам горы ночь оживала от огней костров и факелов — это жил разрушенный город за главными воротами Скалы, лагерь зеленокожих разбойников и прочих созданий, которых завлекла сюда слава Горфанга.

Но и не это приковало его взгляд. Король смотрел через ущелье, туда, где на другой стороне вырисовывались тёмные очертания гор.

Ущелье смерти было широко, у Скалы — миль двадцать, наверное. На другой стороне, немного восточнее за тремя вершинами, увенчанными снежными шапками, лежал великий город Восемь вершин. Земли новой державы, как говорили.

— Но всегда есть этот недомерок, — задумчиво произнёс Горфанг. Он схватил обломок каменной резьбы и, пригнувшись, вышел на широкий балкон. Одна половина платформы обрушилась, вторую подпирали кривые палки и поржавевшие куски железа. По парапету на острых выступах были насажены головы разной степени разложения. Несколько знамён из обширной горфанговской коллекции хлопали на ветру. — Я мог бы заглянуть к нему. И повеселиться.

Гэббл высунул голову из проёма и перегнулся через резной карниз.

— Босс, босс, подумайте! Говорят, у него под контролем весь город или почти. Говорят, он поколотил крысок, и даже карлы боятся его! Говорят, что он самый хитрый гоблин на свете.

— Как там его?

— Кого, его? Босса недомерков? Скарсник, босс.

Горфанг покачал головой.

— Какой-то пещерный недомерок носит такое имя. Не правильно. Это орочье имя. Может, мне заняться его образа… Абразо…

— Образованием, босс?

— Да, этим. Не заканчивай для меня слов, Гэббл. А то всё-таки посмотрю, как хлюпает у тебя голова.

— Простите, босс.

— Что мы про него знаем? Что мы знаем про этого пещерного недомерка Скарсника?