Если нам судьба… - Лукина Лилия - Страница 10

Отсидев от звонка до звонка, а потом еще и на поселении, он вернулся в родной Баратов ни Богу, ни черту не нужный. Хорошо, хоть родители были еще живы, было ему, где голову преклонить, а вот работать в приличном месте — извините… Кто же возьмет к себе человека с таким прошлым? Особенно обозлило его то, что бывшие товарищи, счастливо избежавшие его участи, не только прекрасно устроились, но и не захотели ему хоть чем-нибудь помочь. И Олег пошел на завод, к станку. О продолжении образования думать не приходилось, его будущее было перечеркнуто раз и навсегда.

Но зато после 1985 года наступило его время. Олег был прекрасным аналитиком. Он, как старатель промывает на приисках породу в поисках крупинки золота, просеивал газеты, журналы, радио и телепередачи, отыскивал нужную информацию, систематизировал, обобщал, раскладывал по полочкам. И наступил момент, когда ее количество перешло в качество.

Впервые он проявил себя в начале 90-х, когда в области начались политические баталии. Он просто пришел к тому, кто мог заплатить больше за компромат на соперника, и предложил свои услуги, предупредив при этом, что на потенциального покупателя у него тоже кое-что есть, поэтому, если его собираются «кинуть», то могут попробовать, но за последствия он не отвечает. В результате он получил деньги за оба досье. Так Олег превратился в Крысу.

С появлением Интернета его возможности резко возросли, соответственно, возросли расценки на его услуги. Но у него был собственный кодекс чести: он никогда не продавал одну и ту же информацию дважды и действовал по принципу «Кто первый встал, того и сапоги».

Доходило до того, что некоторые баратовские предприниматели стали периодически звонить Крысе и интересоваться, нет ли у него на них чего-нибудь новенького. Если Крыса отвечал: «Да, и очень много», то ничего страшного, просто его собеседник утаил от уплаты налогов приличную сумму или что-то подобное, то есть дело насквозь житейское и никакой угрозы для деловой репутации не представляющее. Но если Крыса отвечал: «Ерунда всякая», то здесь нужно было, бросив все дела, бежать к нему. Под «ерундой» обычно подразумевались кутежи с проститутками в сауне, пьяный дебош в ресторане. Иначе говоря, те милые пустячки, которые, будучи опубликованными в скандальной прессе во время, например, избирательной кампании (а очень многие предприниматели стремились поучаствовать в дележе сладкого пирога в качестве депутатов городской или областной думы), способны были свести на нет хорошо оплаченные усилия любых столичных пиарщиков.

Однажды директор Баратовского судоремонтного завода Виктор Петрович Богданов, тот самый, из-за которого мне пришлось уйти из милиции, собрался баллотироваться в Госдуму. Узнав, что у Крысы на него собрано солидное досье, он не придумал ничего лучшего, как послать к тому своих головорезов, числившихся по штатному расписанию охранниками. Поскольку мальчики, в силу невеликих умственных способностей, найти ничего не смогли, они разгромили квартиру Крысы, а его самого сильно избили.

Крысе даже два и два складывать не пришлось, чтобы понять, откуда ветер дует. Через день в «Коммерсанте» появилась очень обоснованная разгромная статья о деятельности директора судоремонтного завода со ссылкой на конкретные факты и документы. Крыса наглядно подтвердил, что он мог бы стать блестящим журналистом. Причем редакция сообщала, что в ее распоряжении находятся ксерокопии всех документов. Так что, если кто хочет обратиться в суд за защитой чести, достоинства и деловой репутации, то милости просим. Крупный российский олигарх, на поддержку которого рассчитывал Богданов, популярно объяснил, что с дураками дела не имеет.

Показательная порка возымела свое действие. Во-первых, стало ясно, что у всех документов имеются копии, а во-вторых, что находятся они в совершенно другом месте. Вывод был сделан однозначный: сейчас у нас дешевле заплатить.

Крыса никогда не был женат. После смерти родителей он остался в той же квартире, с той же мебелью. Единственными современными вещами в доме были холодильник, телевизор и мощный компьютер. Он не обращал внимание на свой внешний вид, одевался чисто, но скромно. Новую вещь покупал тогда, когда старую уже невозможно было починить. Убиралась и готовила у него соседка, его ровесница, которую он знал чуть ли не с детства. Никто не мог понять, зачем ему деньги, но никто не отваживался и спросить. С ним никогда не торговались, разумно рассуждая, что себе дороже выйдет. Платили деньги, забирали документы и прощались до следующего визита.

Вот к этому странному человеку я сейчас и собиралась поехать. Около двери я обернулась, чтобы убедиться, что Васька не стоит около меня, готовый выскочить, если я зазеваюсь, за дверь. Но он, занятый слизыванием с усов остатков завтрака, даже проводить меня не вышел.

Крыса не стал терять время на приветствия:

— Что конкретно вас интересует?

— Самое главное: появлялись ли когда-нибудь в окружении Матвеева братья-близнецы, кто они такие и где они сейчас?

— Никогда. Что еще?

— Тогда все остальное, Олег Александрович.

— Ну что ж, Елена Васильевна, кто платит, тот и заказывает музыку. Итак, Матвеев Павел Андреевич родился в Баратове 10 апреля 1970 года. Родители: отец — Матвеев Андрей Артамонович, умер от эмфиземы легких в 1979 году, мать — Фролова Клавдия Федоровна, умерла от алкогольного отравления в 1986 году. В мае 1984 года попал в колонию для несовершеннолетних за превышение самообороны — убил в драке человека, освободился в 1988 году. Судимость снята.

— Олег Александрович, меня интересует другое. Он женат? Где он живет и с кем?

— Отвечаю. Матвеев не женат и никогда не был. Имеет четырехкомнатную квартиру по адресу: проспект Независимости, дом 18, квартира 85, 9-й этаж. Сейчас там проживает его актуальная любовница Ковальская Яна Станиславовна, 1981 года рождения, «Мисс Баратов-2002», студентка 5-го курса экономического института. В 94-м Матвеев выкупил у разорившего механического завода турбазу «Рассвет», где теперь постоянно и живет. Еще вопросы?

— Нет, Олег Александрович, спасибо, достаточно. Сколько я вам должна?

Расплатившись с Крысой, я вышла от него в еще большем недоумении, чем вошла. Я уже, хоть дерись, совершенно ничего не понимала. Если родители Матвея умерли, то с кем он разговаривал тогда в кабинете, кого он называл мамой? Я была совершенно уверена, да и моя интуиция, которой я привыкла доверять, не то что подсказывала, а просто орала мне в ухо, что Матвей знает близнецов.

Дело в том, что Крыса всегда давал абсолютно достоверную информацию или не давал ее вообще. Это знали все и никогда не подвергали его слова ни малейшему сомнению. Сейчас же он, рискуя своей репутацией, врал. Получается, что вчера после разговора со мной Кошечкин позвонил Матвею и проконсультировался, что можно говорить, а что — нет. Да, здесь было о чем задуматься. Мыкола был прав — куда я лезу?

Кстати, надо ему позвонить и узнать, что там с моим списком. Да и посмотреть уголовное дело Матвея не мешало бы. Колька оказался на месте, и мы договорились встретиться в кафе, именуемом в народе «Харчевня «Накось выкуси»».

Когда я подъехала, Николай уже аппетитно уплетал пирожки с капустой и запивал их «Пепси». Это его всегдашняя манера — сочетать несочетаемое. Я взяла себе только чашку кофе — сегодняшние открытия начисто отбили мне аппетит. Скоро можно будет взять патент на новое эффективное средство похудения — займитесь частным сыском и забудьте о лишних килограммах. Колька передал мне список адресов, но я предчувствовала, что он мне не пригодится.

— Мыкола, Матвей в мае 84-го загремел на четыре года на «малолетку». Мне надо посмотреть его дело. Устрой, пожалуйста.

Николай задумался:

— Вряд ли это сейчас получится, я же тебе говорил, у нас очередная кампания… Давай, я сам посмотрю и расскажу тебе. Что тебя интересует?

— Да, если бы я знала. Все или, по крайней мере, то, что ты сам посчитаешь необычным. Когда сможешь?