Черная дыра (книга 2) - Лопес Евгения - Страница 20

Алан тяжело вздохнул.

– Ну, наверное, ты прав… Но я все равно ревную и чувствую себя отвратительно.

Айзук снова погладила его.

– Алан, дружочек, потерпи. Скоро, скоро все будет хорошо. Вот увидишь – все будет хорошо…

Это было сказано с такой проникновенной, искренней добротой и сочувствием, что Дайо удивленно взглянул на девушку.

– Айзук! Это ты?

Она сердито насупилась.

– Я же все-таки врач… И мне на самом деле жалко людей, которые страдают.

– Не знал, что ты можешь быть такой, – Дайо улыбнулся.

– А ты вообще про меня ничего не знаешь.

– Так ты же все время колешься! Как же я могу что-то про тебя узнать?

– Ах, так я еще и колючая?! – Айзук вскочила. – Ну, знаешь…

– Айзук, подожди, – он тоже поднялся. – Я не то хотел сказать…

– Да ладно! Сказал уже… На вот, это тебе!

Она достала из кармана пачку таблеток и сунула ему в руки.

– Что это?

– Снотворное. Ты же хочешь попасть в оружейную комнату? Ну так выпей с Хадкором маньяри и подсыпь ему это. Проспит до утра. У него на руке браслет с электронными ключами, я заметила. Какой-нибудь из них наверняка подходит к оружейной.

– Отличная идея, – Дайо спрятал таблетки в свой карман. – Завтра займусь.

– Вот-вот, займись… А теперь пока, я к себе.

Она открыла дверь и выскользнула в коридор.

– Невозможная девчонка, – Дайо развел руками ей вслед. – Алан, ну ты как, в порядке?

– Да, – Алан встал. – Пришел в себя. Извини меня… За бурные эмоции.

– Ничего, я понимаю.

– Я тоже пойду. Спокойной ночи.

– Спокойной ночи…

Алан вышел и уныло побрел в свою каюту. Придя, запер дверь и упал на кровать. Никакой спокойной ночи, конечно, не предвиделось – то ли кровь, то ли мысли напряженно стучали в висках, боль маленькими острыми осколками разлеталась по всему телу, мешая дышать…

Он ведь тоже не сразу завоевал любовь Эниты. Но все-таки смог сделать это, благодаря тому, что эйринцы ценят в людях не внешний лоск и не происхождение, а человеческие качества. И весь этот год, проведенный с ней, он был абсолютно счастлив. И не задумывался о том, что может ее потерять. Она не давала повода, и ситуаций таких не возникало… Но если бы кто-то спросил, что стало бы с ним, предпочти она, к примеру, другого, ответил бы просто: «умер бы…»

Свет, смысл, радость – всем этим она наполняла его жизнь. Год назад мир для него расцвел от ее улыбки, и с тех пор он не представлял без этой улыбки ни одного своего дня. Она была рядом – и горело, переливалось драгоценным, сверкающим пламенем в его сердце настоящее счастье…

А ведь если рассуждать объективно, то она действительно вполне может понравиться другому мужчине. Но при таких обстоятельствах, если бы он, Алан, имел возможность действовать – нашел бы способ свести подобное общение к минимуму. А здесь, на «Урагане», ему придется каждый день завтракать, обедать и ужинать с Хадкором, зная, что тот постоянно проводит время с его девушкой, задыхаясь от ненависти, изнывая от невозможности прекратить этот кошмар. Он должен, обязан терпеть – ради успеха их сложного предприятия, ради двадцати миллиардов ни в чем не повинных людей. Никогда в жизни ему еще не было так тяжело. Отправляясь к вергийцам, отстояв в споре с Рилондой свое право попасть на их корабль, он понимал, что будет трудно, но даже представить себе не мог, насколько…

Чтобы не сойти в таких условиях с ума, он должен найти опору, мысленный якорь. Он будет убеждать себя, что Эните, как сказал Дайо, никогда не понравится Хадкор. Но когда речь идет об Эните, его Эните, чувства почему-то плохо согласуются с разумом… Он все равно боится вероятных непредвиденных поворотов событий, ему все равно больно; он все равно не сможет успокоиться, пока не освободит ее окончательно из плена, пока не обнимет ее…

Промучившись почти всю ночь, под утро он наконец провалился в мутный, отрывистый сон; а на следующий день в столовой молча, исподлобья наблюдал за Хадкором, стараясь уловить его настроение: не окажется ли вергийский «принц» слишком оживленным и веселым. Но нет, тот пребывал в задумчивости и некоторой рассеянности, и это чуть-чуть утешило Алана.

А Дайо после ужина отправился в каюту Хадкора. Аккуратно постучал и, услышав «да», вошел.

– Хадкор, – он постарался, чтобы в голосе звучала значительная доля почтительности. – Извини, но твоя история… Вчера настолько меня заинтересовала… Не могу побороть любопытство, очень хочется узнать, помогли ли тебе мои сведения об Эните.

Хадкор, похоже, находился в неплохом расположении духа.

– Конечно, проходи, Зирлам, – он кивнул на кресло, – Садись. Маньяри?

– С удовольствием.

– Почему-то алкоголя в последнее время совсем не хочется, – усмехнулся Хадкор, откупоривая бутылку с маньяри и разливая в два стакана. – Голова другим занята… Да, сегодня я был у Эниты. И между прочим спросил, какие животные населяют Декстру.

– И что она?

– О… Воодушевилась мгновенно. Вот что значит любимое дело… Четверть часа, не меньше, рассказывала мне о диковинках тамошней фауны, и с таким увлечением…

– А ты?

– А я смотрел на нее, и чувствовал странное: как будто таяло что-то в груди…

– Это нежность.

– Да? Я и забыл, какая она бывает… Но она поймала мой взгляд, и сразу обо всем догадалась. Сказала: «Так, все понятно. Откуда ты узнал, что я космозоолог?» Пришлось отвечать, что помог вергийский дипломат. Она усмехнулась: «Ну да, известный приемчик – хочешь понравиться человеку – говори на интересные для него темы. Но со мной не пройдет. Не получится.» И снова стала меня прогонять…

– Но ты не отчаивайся…

– А я и не отчаиваюсь. Просто буду заходить к ней почаще, и она ко мне привыкнет.

– Это верно. Смотри, какая забавная планета: красно – синяя, – Дайо указал на окно.

– Да, действительно, – Хадкор оглянулся, чтобы разглядеть планету, мимо которой пролетал корабль, и Дайо быстро бросил в его стакан таблетку – она мгновенно растворилась.

– До Декстры целый месяц полета, – вновь повернувшись, продолжил свою мысль Хадкор. – У меня еще есть время, она ко мне привыкнет.

– А как там наша Верга? – поинтересовался Дайо. – Я очень давно не был на родине.

– Верга? Ну, событий довольно много…

Хадкор принялся излагать последние новости с Верги, но вскоре зевота одолела его; он расслабленно откинулся в кресле и через минуту заснул. Чтобы утром он ничего не заподозрил, Дайо в несколько приемов переместил его на кровать, осторожно снял с руки браслет с электронными ключами и застегнул на своем запястье.

В оружейную комнату он шел не торопясь и не скрываясь – во-первых, как вергиец, а потому хозяин на этом корабле; во-вторых, потому, что уже наступила ночь и коридоры почти пустовали. Только последние метры он преодолел, передвигаясь вдоль стены и настороженно оглядываясь, чтобы остаться незамеченным; но предосторожность оказалась излишней: возле оружейной никого не было.

Третий ключ подошел; он проник в комнату и запер дверь изнутри. Включил свет.

Парализующие и лазерное оружие располагалось ровными рядами в специальных стойках. Дайо потер руки и принялся за работу: сначала достал приготовленную заранее бутылку с водой и тщательно привел в негодность все парализующие пистолеты, затем, отстегнув от ботинка нейтрализатор, вывел из строя лазерные. На все это понадобилось около часа.

Он оставил в исправном состоянии только пять парализующих – для себя, Алана, Айзук и, на всякий случай, для Веланды и Гелы; эти пистолеты сложил на полу возле двери.

Окончив свою миссию, собрался было уходить, но вдруг замешкался: он совсем выпустил из виду, не предусмотрел, как понесет оружие к себе в каюту. Не может же он, в самом деле, разгуливать по коридорам с охапкой пистолетов в руках!

После недолгих размышлений он активизировал свой космофон и вызвал на связь Айзук.

– Да? – раздался ее голос, немного сонный.

– Айзук, это я, Дайо. Я в оружейной. Я уже сделал все и оставил оружие для нас. Но мне не в чем его унести. Нужна твоя медицинская сумка.