Закон скорпиона - Боу Эрин - Страница 30

– У тебя есть около тридцати секунд, чтобы выбрать, на какой ты стороне.

Зайдя за угол главного корпуса обители, мы обнаружили Атту, Хана и Тэнди. Они сидели рядом на траве, повернувшись спиной к солдатам, что было явно неслучайно – своего рода мелкий вызов. Их не разделили и не увели. Мои друзья…

Завидев нас, они встали, и мы оказались лицом к лицу: трое их и четверо нас. Было такое ощущение, что мы не собираемся вместе, а готовимся к стычке.

– Элиан, – ядовито сказала Тэнди. – Классно выглядишь.

А, ну да. Конечно.

– И пистолет такой, – продолжила она. – Как приятно знать, что в расстрельной команде будет хоть одно знакомое лицо.

– Тэнди, не надо, – тихо попросила Зи.

Солнце вспыхивало на оружии, со всех сторон наведенном на нас. На меня.

– Ребята… – с трудом пытался подобрать слова Элиан. – Простите. Простите меня, пожалуйста.

– Грета наверняка вспомнит твои слова, когда Арментерос вонзит в нее когти, – фыркнула Тэнди.

У меня застыло лицо, будто я пыталась так закрыться от звуков. Я не хотела слышать о когтях. Потом, не сейчас.

Элиан переводил взгляд с одной неравной части круга на другую.

– Слушайте, я знаю, что моя бабушка – вовсе не сама нежность. Но я все равно лучше буду с теми, кто не тыкал мне целое лето электродами в брюхо.

По лицу Тэнди пронеслась какая-то уродливая тень – неприятное воспоминание?

Элиан был в смятении.

– Все нормально, – негромко сказала я ему.

– Черт побери, Грета, да нет же, ничего не нормально! – как раненый лев, зарычал он в ответ.

Он прижал к лицу оба стиснутых кулака и стоял, не глядя ни на меня, ни на других. У меня подрагивали руки. Мучительно хотелось протянуть их к нему. Он считал, что я сильная, и мне надо быть сильной. Он нужен мне.

Но я пообещала спасти его. И сейчас… Господи, как он мне нужен, но сейчас тот момент, когда я могу спасти его. Я не смогла в свое время спасти Сиднея и не могу спасти себя, но, может быть, смогу спасти Элиана. Я закрыла глаза и опустилась на траву. Зи присела рядом, а потом и все остальные, один за другим.

– Иди, Элиан, – прошептала я. – Иди к солдатам.

Элиан неуверенно стоял над нами. Солнце светило ему в спину, и лицо было скрыто в тени. Потом он повернулся, пошел к камберлендцам и занял свое место в шеренге.

– Ну…

Я произнесла это едва слышно – мой голос не мог долететь до Элиана. Восклицание было незаметным, как трещинка в дамбе. Он так кичился своей независимостью. Я думала, он не пойдет.

– Честно говоря, – заметила Зи, – мне кажется, он не понимает.

Мы все сидели рядышком. Это походило на детскую игру – дети уселись в кружок и шепотом делятся секретами.

Зи положила мне руку на колено.

– Они хотят использовать меня против моей матери, – сказала я. – Сыграть на ее чувствах. На общественном мнении.

– Я знаю.

Рука Зи была теплой и уверенной.

– Но к мысли о моей смерти мать привыкла. Значит, это будет не смерть.

– Я знаю.

Тэнди положила руку мне на другую ногу. Теперь на обоих коленях я чувствовала тепло и тяжесть. От этого становилось спокойнее.

– Что-то публичное. Что-то…

Я старалась не смотреть на Элиана, стоящего в одном строю с мужчинами и женщинами, которые собираются… Нехорошее слово придумал Грего. «Повреждения».

Глава 15. Сеанс связи

В ту ночь шел дождь. Наконец-то дождь. Слишком поздно. Как раз когда я приготовилась к пытке из-за права на воду – и дождь. Можно подумать, мне нужно дополнительное доказательство, что у судьбы извращенное чувство юмора.

И не просто дождь – гроза. Она пришла с северо-запада, величественная, как космопорт, черная, как горная гряда, огромная буря прерий. Мы с Зи стянули матрасы и одеяла на пол и лежали рядом, глядя, как стихия бушует и полыхает молниями.

Мы лежали так почти час, глядя, как накатывает буря, неторопливая, как Лебединая Всадница. Вроде бы и говорить было не о чем. Я ощущала под боком тепло тела Зи.

– В первую ночь, когда ты сюда приехала, тоже была гроза, – сказала она, когда туча была уже почти над нами. – Помнишь?

Я помнила. Мне было пять, а ей шесть. То была моя первая буря в прерии. Мне тогда думалось, что кожу покалывает оттого, что молния метит именно в меня. Казалось, она наверняка угодит в меня, я загорюсь и погибну.

Страх парализовал, а маленькая Да Ся подпрыгивала на койке от восторга. «Какая громадная!»

Потом посмотрела на меня: «Боишься?»

А я сказала: «Нет».

Всю жизнь я боюсь. И всю жизнь говорила людям, что нет. Я почти – почти – верила, что это и впрямь так.

Над головой буйствовали тучи, по брюху у них ползали молнии. В воздухе сгущалось странное зеленое чувство, словно все вокруг накапливает заряд и вот-вот начнет парить в магнитном поле.

То, что я всегда говорила, – неправда. Неправда, что я не боялась.

Я потянулась к Зи, и она взяла мою руку.

На каменном полу было жестко, даже с матрасом. Больше всего плечам. И каждой выступающей точке на позвоночнике. Сверкнула и треснула молния, осветив комнату, как…

– Зи, – сказала я. – Как ты думаешь, меня убьют?

Пальцы Да Ся погладили мне запястье в том месте, где бился пульс. В мире не сыщется и пяти человек, которые бы ответили мне честно, но Зи была из них. Она сказала:

– Не сразу.

Облака взорвались. На стекло обрушился град. Он производил невероятный шум, и мы с Зи сжались и придвинулись ближе, прячась друг у друга в руках от этого пугающего мгновения. Потом обе пришли в себя, хотя шум продолжался, достаточно громкий, чтобы никто не узнал, плачу я или нет.

Наконец дождь закончился. После всего, что было, – только порывы ветра и брызги. Я медленно погрузилась в сон.

Когда я проснулась, было уже довольно поздно, за полдень. Кто-то выключил все колокола, отбивающие расписание. И от их молчания я словно плыла во времени. Небо было угрюмое и словно покрытое синяками, как человек, которого только что избили.

Возвышаясь над беспорядочно смятыми матрасами и одеялами, Зи сидела у себя на койке на голых веревках. Она кивнула мне, и я несколько секунд лежала и наблюдала, как ее длинные пальцы складывают журавликов из серебряных конфетных оберток, которые, должно быть, выбросили солдаты. В комнате слегка пахло шоколадом. Запах из Галифакса – от него меня начинало мутить.

Времени наверняка оставалось уже не много.

Я встала.

Тщательнее обычного умылась, заплела косы. Они получились слишком тугими и тянули на висках, как электроды.

Я как раз размышляла, переплести их или нет, как дверь открылась и за ней показались – нет, не солдаты, как мы ожидали, а кто-то другой. Гость был средних лет, среднего роста и весь какой-то бурый – обветренная кожа, непослушные волосы и почти желтые глаза. Весь желтоватый и худой, как лев, которого выгнали из прайда. Мужчина стоял в дверях один, с улыбкой на лице, и сжимал в руке планшет.

– О, принцесса Грета. Ваше королевское высочество. А это, должно быть, – он сверился с планшетом, – Дочь Небесного трона?

– Я Грета. Заложник по крови в этой обители и Дитя перемирия. Здесь мы не пользуемся титулами.

– Вот оно что. Что ж, обитель меняется, как вы уже, вероятно, заметили. Но разумеется, я готов уважать ваши предпочтения. Я Толливер Бёрр.

Он протянул мне руку. Я уже почти забыла, для чего люди так делают. Когда я не пожала ему кисть, он повернулся к Зи.

– А вы? Мне называть вас Да Ся?

Зи посмотрела на него сверху вниз:

– Знаете, мне кажется, «Дочь небес» прекрасно подойдет.

– Ваше божественное высочество, – кивнул он. – Конечно.

– Мистер Бёрр… – начала я.

– Пожалуйста, зовите меня Толливер.

– Мистер Бёрр, что вам от нас нужно?

– Э-э… Я рассчитывал, что вы пойдете со мной.

– Обе?

Зи продолжала говорить, глядя на него сверху вниз. Надо мне у нее этому научиться. Впечатляющий эффект, когда в тебе всего пять футов росту.