Гонконг: город, где живет кино. Секреты успеха кинематографической столицы Азии - Комм Дмитрий Евгеньевич - Страница 29

Но с гонконгскими поп-звездами дела обстоят по-другому. Роли, которые они играют в кино, редко имеют отношение к их имиджу на музыкальной сцене, а иногда и прямо противоречат ему. Так, Стефи Тан, завоевавшая популярность романтическими балладами про любовь с первого взгляда, в фильме ужасов Дэнни Пана «Любовь к мертвецу» (2007) играет женщину, умирающую от рака и медленно теряющую рассудок. По ходу действия ее героине приходится, например, поедать собственную рвоту. Она также теряет волосы и пол-фильма ходит с проплешинами на голове. Где еще, кроме Гонконга, гламурная молодая поп-звездочка, фотографиями которой заполнены модные журналы, согласится исполнять такую мазохистскую роль? А самая знаменитая певица в истории Гонконга Анита Муи сыграла за свою двадцатилетнюю карьеру в кино едва ли не все на свете: от японской шпионки в фильме «Кавасима Есико» (Эдди Фон, 1990) до замученной бытом домохозяйки в «Июньской рапсодии» (Энн Хой, 2002), от печального привидения в «Румянах» до комиксовой суперженщины в «Героическом трио». Ей даже довелось исполнить роль китайского императора в комедии Джонни То «У Юэнь» (2000) и в этом качестве выслушивать признания в любви от двух других поп-звезд – Сэмми Чэн, игравшей неустрашимую воительницу, и Сесилии Чун, изображавшей лису-оборотня.

Анита Муи в фильме «Кавасима Есико» (1990)

Примеры можно приводить до бесконечности, и все они докажут одно: в Гонконге поп-звезды непостижимым образом превращаются в киноактеров. Применительно к ним, имеющим на счету десятки, а иногда и сотни ролей, даже не совсем правильно употреблять термин «поп-звезда». Скорее, они похожи на универсальных исполнителей с Бродвея или из лондонского Вест-энда, в обязанности которых входит умение сочетать пение, танец и актерскую игру. Боб Фосс, один из таких бродвейских универсалов, в фильме «Весь этот джаз» именовал себя (точнее, свое альтер эго, Джо Гидеона) «энтертейнером». Именно термин «энтертейнер» применим к звездам вроде Лесли Чуна, Энди Лау, Аарона Квока, Исона Чана, Аниты Муи, Салли Е, Сэмми Чэн, Карен Мок и многих других. Тем более что актерская игра в Гонконге – вне зависимости от того, является ли исполнитель поп-звездой или нет – всегда отличалась эксцентричностью: там мало кто использует систему Станиславского, а отточенность пластики ценится выше, чем «хлопотание лицом».

Аарон Квок. Танцуют все

Отчасти причина такой трансформации в том, что гонконгские звезды 80–90-х годов в большинстве своем – не «проекты». Они не похожи на гламурные манекены, словно вырезанные из журналов мод и раскрученные анонимными командами пиарщиков по заказу такого же безликого продюсера. Конечно, бессмысленных мальчиков и девочек хватает и там, однако настоящие, «топовые» звезды – это, как правило, люди, которые сами себя сделали, работая так много и упорно, как и не снилось их западным коллегам. «Гонконгские звезды усердно трудятся, – пишет журнал „Тайм“. – Одни за год снимаются в дюжине фильмов; другие записывают по четыре CD в год, имея при этом жесткий график гастролей и телевизионных выступлений»[31]. Иногда трудовые подвиги гонконгских звезд выходят за грань разумного. Например, Энди Лау попал в Книгу рекордов Гиннесса, умудрившись одновременно сниматься в четырех фильмах (он переезжал с одной съемочной площадки на другую, а в промежутках отсыпался в своем автомобиле). Актриса Анита Юэнь поставила другой мировой рекорд, сыграв за один год в четырнадцати картинах, причем во всех – главные роли. Самое интересное: она не халтурила и в том году выиграла приз Гонконгской киноакадемии за лучшую женскую роль в фильме «Се ля ви, мон шери» (Дерек И, 1994).

Джеки Чан тоже поет

Поющий и танцующий актер – это совсем не то же самое, что поп-звезда, играющая себя самое в кино. Именно данное обстоятельство придает гонконгскому кино пресловутую playfulness. Когда-то, в 60-е годы прошлого века, этим качеством в избытке обладало европейское и американское кино. Оттого, наверное, его и было так увлекательно смотреть. Достаточно вспомнить, с каким вдохновением дурачатся на экране Жанна Моро и Брижит Бардо в фильме «Вива, Мария!» или с какой непрошибаемой серьезностью спасает мир Кэри Грант в «Севере через северо-запад». Феллини и Хичкок, Шон Коннери и Майкл Кейн, Софи Лорен и Марчелло Мастроянни – всем им не нужно было по два раза объяснять, что значит с толком, кайфом и страстью озорничать на экране.

Сегодня в американском кино разве что Джонни Депп способен продолжать эту традицию. Но когда смотришь гонконгское кино 80–90-х годов или даже просто телешоу или поп-концерты, складывается впечатление, что там каждый второй – Джонни Депп. Описать это веселое безумие невозможно, его нужно просто видеть.

Как рассказать, чем именно хорош Джеки Чан, танцующий акробатический рок-н-ролл с Анитой Муи, в процессе чуть не роняющий ее на пол, но успевающий в последний момент подхватить и даже скорчить испуганную гримасу? Как объяснить секрет успеха актрисы и певицы Салли Е – англоязычной китаянки, которая даже не умеет читать иероглифы, а потому тексты песен ей пишут латинскими буквами? В своих ранних интервью она путалась в китайских словах и могла ляпнуть нечто настолько несуразное, что все в телестудии покатывались со смеху, а сама Салли очень сексуально изображала крайнюю степень растерянности, трогательно хлопая своими огромными раскосыми глазами. (В буквальном смысле за прекрасные глаза Джон Ву и пригласил ее в свой фильм «Наемный убийца» – ведь глаза героини там фактически самостоятельный персонаж.) Но в безумном мегаполисе, где население говорит на жаргонной смеси кантонского и английского, именно такой и должна быть настоящая звезда. Салли Е снялась в двадцати пяти фильмах, а песни записала к доброй сотне – правда, не всегда понимая, о чем поет. И уж совсем невозможно описать на бумаге празднование Рождества в Гонконге. В пересказе это будет выглядеть примерно так: Энди Лау, подвешенный на тросе, летает над сценой в костюме ангела и поет: «I wish you Merry Christmas!», а тысячи китайцев в зале подпевают и машут разноцветными люминесцентными трубками (в темноте очень напоминающими светящиеся фаллосы). Сам именинник, наверное, хихикает в этот момент на небесах.

Кино и музыка в Гонконге делаются живыми людьми, а не гибридом банкомата с компьютером. В чем разница? У людей есть мозги и чувство юмора.

Поэтому я не был удивлен, когда в 2011 году именно гонконгские кинематографисты сняли первый в истории эротический фильм в технологии 3D (им стала четвертая серия знаменитой франшизы «Секс и дзен»). Конечно, ведь у них имеется здравый смысл, легко подсказывающий, какие именно художественные формы нужно запечатлевать в трехмерном изображении. (Тот, кто думает, что это гигантские пауки, заслуживает звания почетного трансформера.) Политкорректность тоже несвойственна гонконгскому кино и шоу-бизнесу, равно как и излишняя добропорядочность. Видимо, по этой причине сюжетные ходы, которые выглядят невыносимо фальшивыми в американских романтических комедиях, в гонконгских внезапно обретают драматизм и человечность.

Не менее оригинальны и гонконгские музыкальные шоу, те, что регулярно идут на сцене огромного гонконгского Колизеума или еще более вместительного Asia World Arena. Эти действа часто представляют собой фантасмагорическую смесь музыкального ревю а-ля Мулен Руж, бродвейского спектакля, показа мод, – а нередко на сцену прорывается еще и настоящее кабаре в духе Веймарской республики. Для этих шоу нередко делается сложная сценография и хореография (включая прямые вариации на темы популярных бродвейских и голливудских мюзиклов). Так же как в гонконгских фильмах невозможно предсказать, что произойдет на экране в следующий момент, на тамошних концертах нельзя угадать, что зрители увидят или услышат в ближайшие пять минут. И на каком языке: несмотря на обьединяющий термин «кантопоп», в действительности, ведущие гонконгские энтертейнеры мультиязычны – они поют на кантонском, мандарине, обязательно на английском и часто на японском языке. Кроме того, мне доводилось слышать в гонконгских концертах песни на итальянском, французском, испанском – и даже на суахили!