Ветер с Юга. Книга 1 - Ример Людмила - Страница 37

Улаф так и не проснулся, когда холодное лезвие широкого ножа перерезало ему горло почти до позвоночника. Он не смог сбросить глубокую одурь от хмельного сна, и теперь булькал в луже собственной крови, удивлённо выкатив в темноту глаза и пытаясь крикнуть от невиданной жуткой боли. Рука дёрнулась к горлу, но тут же упала. С родом Орстеров было покончено.

Услышав крики на улице и во дворе, Арела накинула на длинную рубаху большую узорчатую шаль и побежала в комнату сына. Увидев посреди коридора трёх суровых вооружённых мужчин в зелёной раскраске, завизжала от страха и, продолжая оглашать дом криками, начала медленно пятиться в свою комнату. Злобно сверкнув глазами, старший из нападавших выхватил нож, и почти не целясь, метнул его в Арелу. Лезвие пробило сердце, и женщина тяжело рухнула, раскинув руки.

Мелесте в эту ночь не спалось. Она с самого приезда из Остенвила очень плохо засыпала, долго ворочаясь в кровати. А сегодня сон совершенно не шёл. Она промучилась часа два, а потом, растолкав сладко сопевшую на диванчике Тану, заставила ту играть с ней в сантей – с помощью лёгкого вращения гонять по круглой деревянной доске маленький шарик, стараясь попасть им в небольшие лунки.

Отчаянно зевающая Тана постоянно промахивалась, шёпотом ругаясь, от чего Мелеста потихоньку хихикала. В первый раз за много-много дней. Она первой и услышала приглушенные расстоянием крики. Мгновенно насторожившись, Мелеста поднялась и подошла к плотно занавешенному окну. Прислушавшись, она цыкнула на гремевшую шариком Тану и, отдёрнув штору, припала к стеклу.

Окно выходило на внутренний двор, и как Мелеста не старалась, она ничего не смогла разглядеть в темноте безлунной ночи. Решив, что это были крики каких-нибудь подвыпивших посетителей харчевни, снова что-то не поделивших, она уже собралась задёрнуть штору, как отчаянный женский крик, донёсшийся откуда-то с соседней улицы, заставил её замереть от страха.

Тана среагировала быстрей. Подскочив к окну, она выглянула во двор, и никого там не увидев, быстро задёрнула штору. Затем, отчаянно жестикулируя и вращая круглыми от страха глазами, она призвала Мелесту на помощь, и они вдвоём подпёрли письменным столом и мягким диванчиком закрытую изнутри дверь. Затушив лампу, они уселись на кровать и, прижавшись друг к другу, стали ждать.

Внизу, прямо под окнами, кто-то пробежал, топая тяжёлыми подошвами по камням двора, потом громко закричали несколько голосов, зазвенели мечи. Стекло в окне вдруг разлетелось, и в комнату влетела длинная стрела. Пробив лёгкую штору, она воткнулась в диванчик и замерла, красуясь своим зелёным оперением. Мелеста охнула, а Тана зажмурила от ужаса глаза.

Крики во дворе вспыхнули с новой силой, но теперь испуганные девушки узнали громкий голос их кухарки Сузы, призывающий все известные проклятья на чьи-то непутёвые головы. Ругань Сузы внезапно оборвалась, как и тонкий детский крик. Мелеста, схватив Тану за руку, почувствовала, как ту бьёт мелкая дрожь. Девушка всхлипнула, и у обеих, как по команде, из глаз полились слёзы.

Несколько минут было тихо, затем по коридору кто-то быстро прошел. В дверь толкнули, постояли немного, толкнули посильней и, решив поискать счастья в более доступных местах, потопали дальше. Почти сразу в дальнем конце дома раздался душераздирающий крик, который вскоре оборвался. Мелеста с ужасом узнала голос свекрови.

В доме началась суета: что-то падало, разбивалось, кто-то ругался и кричал, деля добычу. На первом этаже что-то тяжело ухнуло, от чего весь дом вздрогнул. По коридору ещё несколько раз прошли и пробежали, заглядывая в каждую комнату. К ним снова попробовали вломиться, но дверь устояла, подпёртая на сей раз ещё и телами двух молодых девушек, забывших от страха, как дышать.

Вскоре шум окончательно стих, видимо, поиски добычи переместились в другие богатые дома Гудвуда. Едва девушки вознесли хвалу Богам за то, что самое худшее уже миновало, как обостренное чутьё Мелесты вдруг уловило запах дыма. Подбежав к окну, она отдёрнула штору. Но дым шёл не из окна. Обернувшись, Мелеста с ужасом увидела, как в предрассветном сумраке из-под двери в их комнату просачивается серый дымок.

Бросившись к двери, девушки оттащили спасшее их заграждение, повернули ключ и осторожно приоткрыли дверь. На них пахнуло жаром, и дым густо повалил в комнату. Коридор горел. В своей комнате девушки оказались в ловушке, и судьба, которая их ожидала, была страшной.

Захлопнув дверь, они быстренько заткнув щель под ней сдёрнутым с кровати одеялом. Глянув на ревущую Тану, Мелеста закричала:

– Быстро рви простыни и шторы! Нам нужна верёвка! Да шевелись ты, корова!

Тана, захлопав глазами, наконец, поняла, чего от неё хотят, и живо принялась за дело. Ножом для заточки перьев, так кстати оказавшемся на столе, Мелеста разрезала шторы, а Тана связывала широкие полосы между собой двойными узлами, превращая дорогую ткань в не менее дорогую верёвку.

Девушки работали быстро и слажено, всё время поглядывая на дверь, за которой уже явственно слышался треск горящего дерева, и из-под которой, несмотря на преграду, опять пополз дым.

Наконец, верёвка была готова. Привязав конец к ножке кровати, Мелеста распахнула окно и выглянула. На их счастье, задний двор господского дома был пуст. Из окон первого этажа валил дым. Медлить было нельзя, и Мелеста решилась:

– Ты полезешь первой!

– А если верёвка порвётся?

– Вот и посмотрим тогда, из какой жопы у тебя руки растут!

Удивлённо глянув на свою госпожу и не найдя, что возразить против такого аргумента, Тана легко вскочила на подоконник и, обхватив верёвку руками и ногами, начала медленно спускаться. Сзади что-то затрещало, и Мелеста, оглянувшись, увидела, что дверь уже горит, впуская в комнату клубы едкого дыма.

«Ещё не хватало задохнуться, – и перевесившись через подоконник, она громко закричала. – А побыстрей ты не можешь?»

– Всё госпожа, спускайтесь! Тут жара страшная!

Мелеста взобралась на подоконник, отметив про себя, что это у неё получилось далеко не так грациозно, как у Таны, схватила верёвку и, зажмурив глаза, скользнула вниз. Ладони сразу же опалило огнем, и Мелеста закричала от неожиданности и боли. Нащупав ногами узел, она попробовала затормозить, но вновь соскользнула, обжигая ладони о ткань.

От стены первого этажа пахнуло жаром, и Мелеста, сжав зубы, преодолела ещё один кусок верёвки. Потом ещё. Когда ей уже казалось, что с её ладоней содрана вся кожа прямо до костей, ноги внезапно коснулись земли.

Она неловко упала, но верная Тана уже ждала её и быстро помогла подняться. Путаясь в подолах своих платьев, девушки добежали до колодца и, присев за его каменной стенкой, огляделись. Дом горел. Дым валил уже из всех окон первого этажа и большинства второго. Дворовые постройки ещё не занялись, но все ворота были распахнуты – грабители поработали тут на славу.

Тана бросилась к открытой двери конюшни. Знаменитых коней вейстора грабители увели, но на полу оставили сдачу – бездыханное тело конюха Твана, по совместительству жениха Таны. Увидев его, распластанного на утоптанном полу, Тана обмерла и точно свалилась бы рядом, если бы её не подхватила подруга по несчастью. Мелеста усадила всхлипывающую девушку на пол и подошла к Твану. Тот лежал ничком, уткнувшись в земляной пол, а на его затылке красовалась внушительных размеров шишка.

Замирая от страха, Мелеста перевернула здорового парня на спину и нагнулась над ним. Сквозь треск горящего дома она уловила слабое дыхание и громко заорала на сидящую Тану:

– Он живой! Быстрей тащи воды! Да шевелись же, змею тебе в глотку!

Та, всё ещё всхлипывая, помчалась к колодцу и через минуту уже тащила полное ведро холодной воды. Мелеста побрызгала водой на парня, но видя, что это успеха не принесло, вылила всё ведро ему прямо на голову. Тван дёрнулся, вздохнул и открыл глаза.

Тана, рыдая теперь уже от счастья, бросилась к воскресшему жениху и начала ворковать над ним, стирая с лица воду. Тван, ещё не совсем соображая, где он и что с ним произошло, сначала заулыбался, разглядев лицо любимой, но потом, заметив в открытой двери зарево пожара, поднялся на ноги и, шатаясь, пошел во двор.