Дневник одинокого копирайтера, или Media Sapiens (сборник) - Минаев Сергей Сергеевич - Страница 8

– Вон, на столе валяются.

– Есть чего интересное?

– Не-а. Новости однако имею.

– Поведай.

– Никитоса помнишь?

– Этого бандоса? Дружка твоего, который к нам три года назад обращался, но так и не стал работать? Помню порожняка твоего.

– Ладно, хватит тебе. Он через сорок минут приедет.

– Опять порожняки гонять? На хуй он нам нужен?

– Слушай, что ты заладил? «Порожняки»-«порожняки». Я тебе скажу, он нормально поднялся. Говорит, хочет какое-то дело предложить. Ты полагаешь, в нашем положении стоит его послать?

– Да пусть приедет, за спрос денег не берут. К сожалению. А чего хочет?

– Сказал: при встрече.

– Что же, будем ждать. Может, принесёт пять копеек.

– Я на это очень надеюсь, – с выражением посмотрел на меня Сашка.

Никита Исаев, также известный как Никитос, мало изменился со времени нашей последней встречи. Может, чуть пополнел, надел более дорогой костюм и украсил себя очками в интеллигентской оправе, которые придавали его лицу более осмысленное выражение. По тому, как он оглядывал наш кабинет, по его вопросам о наших делах и скептичной улыбочке, я понял, что сегодня нам придётся применить все наше актёрское мастерство, если у него есть реальное предложение. Включить снисходительное понимание и лёгкое хамство. Иначе Никитос ни за что не поверит, что мы ещё на плаву. Одним словом, я решил играть ва-банк.

После обмена воспоминаниями и расспросов об общих знакомых мы наконец сели говорить о деле.

– Дело в следующем, – начал Никита и тут же сделал паузу, многозначительно посмотрев на меня. – Есть одно предприятие, в районе Кутузовского проспекта. Бывший военный завод по выпуску каких-то там антенн или радаров, хуй их разберёт. Территория громадная. Цеха, склады, площадки. И все это дело государственной важности в руках у полных уродов. Мы с моими партнёрами…

– С пацанами, что ли?

– Антон, ты друг и партнёр Саши, а значит, и мой друг, вопросов нет. Но ты базар-то фильтруй. Сейчас не девяносто третий год. Где ты пацанов увидел? Мы бизнесмены. У нас серьёзные интересы в строительном бизнесе. А ты, своими «пацанами», в натуре, криминализируешь мой… этот, – тут Никитос запнулся и обратил свой умоляющий взор к Саше, – ну, как теперь говорят?

– Дискурс… – подсказывает Саша.

– Во! Точно. Короче, ты, Антон, неправильно говоришь.

– Это кто же тебя таким речевым оборотам научил, стесняюсь спросить? – спрашиваю я у Никитоса.

– Стараюсь идти в ногу со временем и выбирать правильных друзей, – Никита улыбнулся, одёрнул пиджак и обвёл нас торжествующим взглядом.

– Ну, вы, ребята, даёте, – смеюсь я, – скоро будете изъясняться как настоящие филологи. Нормальные люди вас совсем перестанут понимать. Ладно с ним, с дискурсом. Ты скажи лучше, зачем тебе завод? Почему-то мне не верится, что ты решил отнять у плохих парней дело государственной важности и передать обратно государству. Или, может, ты хочешь в «оборонку» деньги инвестировать?

– Да какая «оборонка»! Там земли десять гектаров. Завод, ясное дело, снесём, а земля в том районе, сам понимаешь, золотая.

– Это уже яснее, да Саш? А то начал с «дела государственной важности». И в чём проблема?

– А вот в чём, – Никитос достал из внутреннего кармана толстенную чёрную ручку, опоясанную кольцами из белого металла. Предположительно золота, судя по тому, что, по словам Сашки, Никитос ездит на тюнингованном «Porsche Cayenne».

Я наклоняюсь к Никите, чтобы рассмотреть ручку поближе, и говорю:

– Какая у тебя ручка интересная. Дорогая, наверное?

Никита, довольно ухмыляясь, отвечает:

– Картье. Две штуки стоит.

– Импортная?

– Ну, не русская, ясен хуй. – Никита явно не понимает моего сарказма, но остаётся весьма доволен эффектом, который, по его мнению, произвела на меня ручка.

– Короче, к делу.

Он рисует на листе бумаги аккуратные квадратики со стрелочками, подписывая их ровным, почти чертёжным шрифтом. Видимо, это занятие со времён школы доставляет ему невообразимое удовольствие. Никита увлечённо пыхтит и изредка отрывается, оценивая схему, что наводит меня на мысль о том, что в советских ПТУ всё же неплохо учили.

– Двадцать процентов акций принадлежат вот этим двум фирмам, учредителем которых является фонд «Бауманец»…

– Это в честь братвы, что ли? – вежливо интересуюсь я.

– Не смешно. Ещё двадцать процентов принадлежат фирме «Велес», по пять процентов принадлежат фонду «Содействие спорту» и частным лицам. Мы выступаем учредителями холдинга «Господарь», контролирующего банк «Прогресс», который является учредителем во всех фондах. Короче, везде мы.

– Какая схема красивая, – подмигиваю я Саше.

– Это же додуматься надо. На тебя, Никит, наверное, полк специалистов по захватам года два трудился, – подыгрывает мне Саша, настроившийся на мою волну.

– И как сложно все, – продолжаю глумиться я, – никогда бы не подумал, что можно всё так хитро запутать. Кто же это придумал? Или правда рейдеров нанял?

– Рейдеры-шмейдеры. Никого я не нанимал. Сами и придумали, что тут сложного-то? – Никитос демонстративно кидает ручку на стол, показывая собственное превосходство в вопросах захвата предприятий и выстраивания хитрых экономических моделей. – А вы думали, мы по-прежнему палатки крышуем?

– Что ты, Никита. Просто для нас это тёмный лес, – тихо говорю я. – Так в чём проблема-то, брат?

– Ещё сорок процентов принадлежат четырём структурам, которые контролируются банком «Зевс». Остаются десять процентов, необходимые для контрольного пакета…

– Которые находятся в руках у трудового коллектива, – говорит Саша.

– А директор завода, ветеран производства, крепкий хозяйственник, сам владеет частью акций и симпатизирует чувакам из «Зевса»… – резюмирую я.

– Откуда знаете? Они к вам обращались? – испуганно тараторит Никита.

– А завидев, что завод хотят захватить, «Зевс» через директора стал науськивать коллектив, чтобы не продавали акции чужакам… – Саша подходит к окну и поворачивается к нам спиной.

– И стращает коллектив тем, что захватчики – не просто плохие люди, а самые настоящие бандиты… – продолжаю я.

– Что в целом недалеко от истины, – Саша закуривает.

– Коллектив устраивает пикетирование территории, митинги. В общем, готовится «Зевс», руками рабочего класса, приковать тебя, Никитос, к стене, что Прометея… – я встаю из-за стола совещаний и сажусь за свой стол, – за то, что ты у него хочешь спиздить священный огонь, исторгаемый доменными печами завода. Кстати, на этом заводе доменные печи есть?

– Печи? А при чём тут печи? – удивляется Никитос.

– Так просто, для красоты повествования. Забей.

– Не исключено ещё, что скоро на твои подставные «помойки» налетят, как орлы, проверяющие органы… – Саша подходит к Никите и кладёт ему руку на плечо.

– Действительно, непременно должны появиться орлы, клюющие печень рейдеров. Для полного соответствия мифам Древней Греции. – Я делаю скучающее лицо и утыкаюсь в монитор. – Помнишь миф о Прометее, а? Никит?

– Значит, они тут раньше побывали… Суки. – Никита встаёт и принимается ходить по кабинету. – Когда они приходили?

– Кто, Никит?

– Люди из «Зевса».

– Да не приходил никто, бог с тобой.

– А откуда же вы схему знаете? – Никита останавливается и обводит нас недоверчивым взглядом.

– Этой схеме, Никита, лет десять уже. Ох… лучше бы вы по-прежнему палатки крышевали… И повторяется она каждый месяц. Меняются только названия объектов и спорящих хозяйствующих субъектов.

– В целом задача ясна – говорит Саша, – ничего нового. Кампания предстоит довольно сложная.

– А варианты какие есть?

– Варианты, Никита, есть всегда. Велосипед выдумывать не надо. Все и так ясно. Никит, скажи, ты Прометей или нет?

– Не понял!

– В смысле, работать готов?

– Так я за этим и пришёл.

– Саша, бери бумагу, пиши план.

– Дай ручку или карандаш.

– Момент, – я вынимаю из подставки несколько карандашей, которые оказываются тупыми, поднимаю бумаги на столе в поисках ручки и говорю раздражённо: – Медиа структура, бля, ни одного пишущего предмета нормального. Невозможно работать! – Я открываю ящик стола, достаю оттуда увесистую ручку и запускаю её по столу в сторону Саши. – На, хоть этим говном, что ли, пиши.