Тайная книга - Самак Грегори - Страница 18

Ти-Том стал недоверчив и готовился к трудным временам. Он был глубоко убежден, что все взаимосвязано: убийство старого Зофа, безнаказанность Эрвана и его приспешников, постоянное отсутствие Элиаса, появление Бёзера и даже эта мгла средь бела дня, застилавшая солнце…

Немного раньше Польстериха предупредила Ти-Тома, что прекращает работать на Эйна. Так что он был волен сам решать: ходить ему туда или нет. Однако всякий раз он находил дверь запертой. Старик словно исчез. На самом деле он был занят только Книгой.

Элиас куда-то пропал, Марика под замком – Ти-Том чувствовал себя одиноким более, чем когда-либо. И лишь порадовался тому, что собрал достаточно съестных припасов, чтобы продержаться несколько недель.

Вечером он еще побродил по закоулкам своего заброшенного королевства, продолжая находить то тут, то там маленькие сокровища: забытые безделушки, старые письма…

А потом настала непроглядная тьма. Ему показалось, что она внезапно поглотила всю страну и даже другие места, находившиеся за ее границами. Но он старался хранить надежду. Вскоре солнце должно было рассеять мрак. Он хотел убедить себя в этом.

32

И вот в кромешной тьме того вечера на Браунау снова обрушился проливной дождь. Укрывшийся в своих владениях Ти-Том спокойно сидел со своими книгами у огня, разведенного в камине.

Вдруг с улицы донесся какой-то металлический звук. Мальчуган встал и выглянул в окно. Темнота и дождь мешали ясно различить, что происходило снаружи.

Но ему показалось, что вдалеке по залитой водой дороге в его сторону двигался какой-то белый силуэт. Это была промокшая насквозь Марика. Она шла к нему сквозь ветер и холод. Налетевший шквал сорвал с нее и унес белый платок, зацепившийся потом за сетку ограды.

Узнав ее, Ти-Том буквально ошалел от радости: она вернулась! Убежала, обманув бдительность родителей, воспользовалась потопом. Марика могла идти только в одно место – в его королевство.

Завернувшись в одеяло, мальчуган побежал навстречу.

– Сюда! – крикнул он ей.

Марика окоченела от холода и совершенно потеряла ориентацию.

Ти-Том обнял спасенную беглянку и прижал ее к себе так сильно, что оба на мгновение стали одним целым.

– Я так счастлива, что нашла тебя, – пролепетала, стуча зубами, девочка.

– А мне уж казалось, что я никогда тебя больше не увижу…

Они укрылись в доме. Присутствие Ти-Тома ободрило Марику как ничто другое. Мальчик сразу же дал ей сухую одежду. Но, пока она переодевалась, заметил синяки на ее теле и встревожился.

– Что случилось?

– Я убежала, вот и все, – сказала она. – Больше не хочу жить в этом доме. И к тому же мне надо было тебя увидеть.

Они посмотрели друг на друга. Оба были красивы – волнующей красотой невинности. И тогда, даже не осознавая, что он делает, Ти-Том надолго приник поцелуем к побледневшим губам Марики. И они обнялись. В этот миг ничто не могло их разъединить.

– Знаешь, в Браунау в эти последние дни столько всего случилось.

– И что же?

– Мой отец натравил на тебя Бёзера. Пустил по твоему следу. Хотят поймать.

– Ах да, Герман Бёзер…

– Ты его знаешь?

– Встретились недавно. Он пытался меня сцапать, но я ему не по зубам – слишком шустрый!

И Ти-Том фыркнул:

– Ну и фамилия – Бёзер![7] Она ему и в самом деле подходит!

– Точно! У этого типа зло даже в имени! Мой отец ему платит, и тот поклялся, что схватит тебя…

– Зачем? – спросил Томас.

– Не знаю. Может, чтобы выжить тебя из Браунау или сдать в приют, в общем, разлучить нас. Я и в самом деле не знаю, но они способны на все.

Томаса это явно обеспокоило.

– А что ты делал все это время?

– У Элиаса работал, это старичок, который в доме таможенника поселился. Настоящий мудрец. Только он подевался куда-то в последнее время. Еще много читал. И к тому же, знаешь, я кое-что нашел.

– Вот как? И что же ты нашел?

– Пока не могу сказать… Это опасно, но расскажу, когда придет время. Просто знай: если будешь меня искать, скорее всего я буду в доме старика.

Прошло несколько минут, полных нежности. Потом, поскольку огонь начал гаснуть, Томас решился сходить в кочегарку за дровами и сказал Марике, чтобы она подождала его немного. Девочка завернулась в одеяло и задремала.

А на другом конце города семейство Рифеншталей обуяла паника. Едва заметив бегство Марики, они сразу же позвонили в полицию. И, несмотря на грозу, улицы городка стали прочесывать патрульные.

Бёзер взял с собой Фукса, но в отличие от остальных решил вести поиски на окраине. Чутье привело его к месту, где Ти-Том устроил убежище. Заметив что-то, он внезапно остановил машину.

– Что там? – спросил Фукс.

– Схожу посмотрю, – ответил тот. – Подожди пока.

Фукс проводил Бёзера глазами, но уже через несколько метров потерял его из виду под потоками воды.

Архангел, как оказалось, увидел какую-то белую тряпку, зацепившуюся за железную сетку ограды. Отцепив ее и увидев, что это платок, он понял, что взял верный след. И двинулся дальше.

Вскоре сквозь завесу дождя стал различим свет в полуразрушенном доме. Запахнув поплотнее полы плаща, Бёзер стал бесшумно к нему приближаться.

33

В 1922 году журналист по имени Йозеф Хелль спросил Адольфа Гитлера: «Что вы собираетесь делать с евреями, когда придете к власти?»

Изменившись в лице и глядя в пустоту, Гитлер ответил:

«Когда я получу реальную власть, моей первейшей задачей станет истребление евреев. Как только у меня появится возможность, я велю поставить… как можно больше рядов виселиц. Вот тогда и будут повешены все евреи без исключения, и будут висеть, пока не завоняют».

Элиас вспомнил об этой фразе, произнесенной Гитлером, которую прочитал несколько лет назад. Теперь она звучала в его голове совсем по-другому.

Личность Гитлера, вопрос о происхождении этой ненависти, вопрос о подлинном весе его психологии на весах Истории – все эти проблемы стали его наваждением.

У Европы тогда не было будущего. Не было его и у евреев Европы. После Первой мировой войны сама История Старого континента словно свернула к пропасти. Как эта великая цивилизация, отчизна просветителей и величайших интеллектуальных революций смогла породить абсолютное Зло?

Для Элиаса все упиралось в «ошибку по имени Гитлер». Он был ненормальным вожаком, патологической личностью, случайно оказавшейся во главе отчаявшегося народа.

Из своего окна Элиас видел, как Старая Европа блуждает в Истории и как Австрию, его собственную страну, захлестывает упадок.

А ведь эта чудесная страна была в начале ХХ века центром европейской культурной жизни… Что же с ней случилось? Неужели Вена теперь превратилась лишь в большой музей под открытым небом, как Рим или Париж? Будущее мира сместилось, отныне оно находилось где-то между Америкой и Азией.

Геноцид, истребление всех нежелательных элементов, будь то коммунисты, евреи, цыгане, гомосексуалисты или калеки, стал индустриальным планом, который проводили в жизнь ревностные чиновники.

Капитализм рассматривал человека как колесико в механизме извлечения прибыли. Гитлер же стал считать человека колесиком в механизме самоуничтожения…

Элиас вновь представил худосочное личико малыша Латука. Вспомнил о невзгодах юного Зофа в подвалах варшавского гетто.

Ему хватило бы самой малости, чтобы спасти миллионы душ, снова дать шанс континенту, который снесло в сторону.

Наконец ему пришло в голову, что если Бог решил дать Книгу в его руки, то потому, быть может, что Он тоже счел необходимым исправить это роковое отклонение Истории, которого в Своей бесконечной доброте, конечно, не мог желать.

34

Марика заснула под одеялом в отсветах каминного пламени. Почувствовав, что рядом кто-то есть, она приоткрыла глаза. Сначала ей показалось, что это Ти-Том. К ней прикоснулась чья-то рука.