Версаль. Мечта короля - Мэсси Элизабет - Страница 65

– А я знаю. Ваш король называет себя протестантом, тогда как в глубине сердца он остается католиком. Он стремится восстановить отношения с Римом и не может, ибо в глазах Рима он – еретик. Я же, с другой стороны…

– Ваше величество, боюсь, вы слишком торопите события.

– Отнюдь. Я предлагаю заключить весьма простое соглашение. Мы вторгаемся в Голландию. Англия поставляет треть необходимых сухопутных войск и флота. Франция берет на себя все расходы. А я добиваюсь восстановления отношений между английской короной и Римом.

Ноги Трокмортона заерзали по полу. Казалось, дипломату хочется встать, размяться и неспешно подумать. Однако он знал, что не посмеет оскорбить французского короля столь неучтивым поведением.

– Как нам лучше всего скрепить союз между друзьями? – спросил Людовик.

Взгляд Трокмортона пропутешествовал к дальней стене Салона Войны и вернулся к королю. Этим он выиграл время на обдумывание ответа.

– Я предлагаю через десять дней встретиться в Дуврском замке, – предложил он.

– И ваш король соблаговолит прибыть туда?

– А это еще предстоит решить.

Стоя у окна своей приемной, король проследил, как Трокмортон спустился по широким ступеням парадного крыльца и сел в карету.

– Ваше величество, позвольте вас поздравить с блестящим замыслом! – произнес восхищенный Кольбер.

– Блеска я пока не вижу, – охладил его пыл Людовик.

Карета Трокмортона тронулась. Лошади, мотнув головами, двинулись шагом, но кучер быстро пустил их легкой рысью.

– Для нас главное, чтобы Карл стал нашим союзником, а не врагом.

– И кто отправится на переговоры? – спросил Лувуа. – Ваше величество собственной персоной?

– Нет, – ответил Людовик, подходя к своим министрам. – Не хочу, чтобы англичане думали, будто я отчаянно нуждаюсь в их поддержке.

– Ваше величество, не сочтите мои слова дерзостью, но я бы отправил Фекьера. Опытный дипломат, неустанно пекущийся о благе Франции, – заговорил Кольбер.

Лувуа покачал головой:

– Я предлагаю Шаню. Его поездка в Швецию имела большой успех.

– Его непредсказуемость может все испортить, – возразил Кольбер. – Быть может, Круасси? Он – записной англофил и…

– Туда поедет Генриетта, – объявил король, возвращаясь к окну.

Лувуа и Кольберу оставалось лишь молча переглядываться – настолько неожиданным и ошеломляющим было решение короля.

– Быть может, мы ослышались? – шепотом спросил Лувуа. – Или его величество еще не окончательно оправился после болезни?

– Благодарю за заботу о моем здоровье, но я полностью пришел в себя, – ответил король, слышавший слова военного министра.

– Ваше величество, – начал Кольбер, направляясь к королю, – у мадам Генриетты нет опыта в дипломатических делах. А ставки на переговорах будут очень высоки. И потом, она – женщина.

– Да, она женщина, – сказал Людовик. – Но ее ум не уступает уму любого мужчины, стоящего передо мной. А храбростью она превосходит многих из вас. Что еще важнее, она – сестра Карла и знает его слабости. Генриетта обладает преимуществом, которого нет ни у одного французского дипломата. Карл к ней прислушается.

– Но можно ли ей доверять? – засомневался Лувуа. – Она может предпочесть интересы страны, в которой родилась. Можем ли мы не учитывать этот риск?

Король повернулся к Бонтану, стоявшему у стены рядом с гвардейцами.

– А что скажете вы, Бонтан?

– Нам следовало бы посчитаться с состоянием ее здоровья, – сказал первый камердинер. – При всем желании принцессы Генриетты помочь вашему величеству, ее организм ослаблен после выкидыша.

– Генриетта здоровее, чем вы думаете, – сказал Людовик.

– Нельзя ли обождать несколько месяцев?

– Нет. Вильгельм Оранский уже начинает управлять Голландией. Сторонники республики отступают, а династия Оранских набирает силу. Не пройдет и двух лет, как он станет королем. Если мы не договоримся с англичанами, это сделает Вильгельм. Мое решение окончательно. Лувуа, вы организуете поездку Генриетты. Кольбер, позаботьтесь, чтобы в «Газетт де Франс» появилось сообщение о том, что ее высочество принцесса Генриетта собирается отправиться в Виши, чтобы набраться сил после болезни. Обязательно укажите, что болезнь была несерьезной. Бонтан, проследите, чтобы мой доктор подготовил ее к путешествию. Что же касается безопасности… – В голосе короля зазвенел металл. – Маршаля по-прежнему нет.

– Ваше величество, я его ищу повсюду, и пока безуспешно, – доложил Бонтан.

– Если не найдете, возьмите его обязанности на себя.

Король направился к двери. Бонтан устремился за ним.

– Ваше величество, пожалуйста, измените ваше решение. Вы рискуете лишиться поддержки королевского совета! – вполголоса увещевал короля Бонтан.

Людовик молча посмотрел на него, развернулся и вышел.

Кольбер и Лувуа покинули апартаменты, торопясь заняться выполнением королевских распоряжений. В коридоре они остановились. Поскольку навстречу шли несколько придворных дам, среди которых была и мадам де Монтеспан, они понизили голос.

– Ее высочество Генриетта, вне всякого сомнения, удивительная женщина, но она ничего не смыслит в государственных делах, – сказал Кольбер.

– Посылать на переговоры женщину! – не мог успокоиться Лувуа. – И кого? А если она останется в Англии, что тогда?!

Мадам де Монтеспан уронила носовой платок и нарочно замешкалась, чтобы подслушать разговор. Кольбер кивком головы предложил Лувуа отойти подальше от любопытных ушей.

– Как бы там ни было, можно не сомневаться, что у его величества была веская причина поступить именно так, – сказал Кольбер, когда они завернули за угол.

Арест и тюремная камера заставили Шевалье усомниться в том, что фортуна на его стороне. Сцена казни заговорщика заглушила в нем все чувства, оставив только одно – обостренное чувство страха. Каждый скрип и шорох заставлял Шевалье вздрагивать и в ужасе замирать, глядя на дверь. Не далее как вчера к нему приходил некто в плаще с приспущенным капюшоном. Человек этот говорил низким, хриплым голосом и грозил медленной, мучительной смертью, если только Шевалье из страха перед пытками выдаст хоть какие-то сведения. Незнакомец красочно расписал, как ему будут постепенно вырезать внутренности. Шевалье понимал: это не пустые угрозы. И теперь каждый звук с внешней стороны решетчатой двери пробуждал в мозгу Шевалье страшные картины. Ему виделся то незнакомец с большим острым ножом, то пыточные орудия Маршаля. В любом случае его ждали неимоверные страдания.

Сегодня утром, когда в замке повернулся ключ и дверь с грохотом распахнулась, Шевалье, прикованный к стене, втянул голову в плечи и приготовился к худшему.

– Скажи, ты верен моему брату?

Шевалье вскинул голову. Перед ним стоял Людовик! Король морщил нос, глядя на зловонную соломенную подстилку и мышей, шнырявших по камере.

– Ваше величество, он всегда был и остается в моих мыслях, – ответил Шевалье.

– Назови мне хотя бы одну причину, по которой тебя следует помиловать.

Шевалье тяжело проглотил скопившуюся слюну.

– Ваше величество, я не могу назвать ни одной. Я предал вас. Я позволил, чтобы меня сбили с пути истинного. Я прошу прощения.

Людовик поддал ногой погнутую миску с прокисшей похлебкой.

– Тогда назови мне имя того, кто сбил тебя с пути.

– Не могу, ваше величество. Клянусь честью.

– Твоей честью? Это что-то новенькое.

Шевалье встал на колени:

– Клянусь, ваше величество. Я никогда не видел его лица. Он постоянно оказывался у меня за спиной и велел не оборачиваться. Я понятия не имею, кто он такой и что ему надо.

– Ты понимал, что помогаешь моему брату плести заговор против меня?

– Нет, ваше величество. Я действовал бездумно, руководимый только страхом.

Король брезгливо поморщился:

– В детстве мне случалось убивать мышей. Так у них было больше смелости, чем у тебя. Мой брат заслуживает лучших друзей, нежели ты. Остается вопрос: что делать с тобой?