О чем знаешь сердцем (ЛП) - Кирби Джесси - Страница 32

Щелкает выключатель, и я понимаю, что наш разговор – тот, что происходит здесь, в его комнате – закончен.

– Кстати об океане, – говорит он. – Хорошо бы нам выехать, чтобы не пропустить салют.

– Хорошо, – говорю я. – Я только переоденусь.

Но, еще не готовая уйти, замираю – и касаюсь его, его груди. Легко. Осторожно.

Хрупкое, думаю я.

Но он не ощущается таким под моей ладонью. Ничуть. Сквозь все разделяющие нас слои – его рубашку, шрам, который она скрывает, твердую поверхность его груди – я почти ощущаю ровное, отчетливое биение его сердца.

Мое собственное сердце пропускает удар, и внезапно меня притягивает к нему на шаг ближе. Долгое мгновение, которое само по себе тоже кажется хрупким, мы стоим вот так, замерев в дверях. Колтон опускает взгляд на мою ладонь, лежащую на его груди, и, хотя мне хочется задержать ее, задержать это чувство, я позволяю ладони упасть и, шагнув мимо него, выхожу в коридор, оставляя корабли, и ощущение близости, и стук наших сердец кружиться в воздухе позади. 

Глава 22

Поначалу мне кажется, что красноватый оттенок воды – это игра света. Мы спускаем каяк на воду в тот самый момент, когда последний кусочек солнца ускользает за горизонт, оставляя за собой насыщенно-оранжевое небо, которое быстро синеет по краям. Еще тепло, а вода такая спокойная, что больше похожа на озеро, чем на океан.

– Вау, – шепчу я после того, как мы с Колтоном вытаскиваем каяк на мелководье. – Здесь так красиво вечером.

Колтон все смотрит вдаль.

– Я мог бы стоять и смотреть на это бесконечно.

– Я тоже, – соглашаюсь. И думаю: так, как сейчас. Утопая ступнями в песке, пока их омывает прохладная вода… вместе с тобой.

– Готова? – Колтон придерживает каяк, чтобы я села.

Я забираюсь внутрь, он тоже, и мы, устроившись на сиденьях, опускаем наши весла в темную воду и начинаем легко преодолевать одну маленькую волну за другой. Я смотрю, как мое весло, проходя сквозь водную гладь, оставляет позади крошечные завихрения цвета ржавчины.

– Почему вода такого цвета? – спрашиваю я через плечо.

– Это красный прилив, – отвечает Колтон.

– Красный прилив? – Я озираюсь вокруг. Мне не очень-то нравится, как оно звучит, особенно после того, как я позволила уговорить себя уплыть из нашей маленькой бухточки в темноту – чтобы посмотреть на салют с воды. Я оглядываюсь на него. – Страшно даже спросить, что это.

– На самом деле ничего страшного нет, – говорит он. – Все дело в особых водорослях, которые вдруг, ни с того ни с сего, разрастаются по всему побережью. Это просто потрясающе, когда оно происходит.

– Правда? – Я все смотрю на воду, пока мы плавно скользим по ней. Выглядит она скорее грязной, чем потрясающей.

– Угу. Это такая совершенно внезапная штука – никто не может ни предсказать ее, ни контролировать. Наверное потому, что никто толком не знает, почему оно появляется, но по ночам…

Он таинственно замолкает, и когда я оборачиваюсь, его лицо лучится уже знакомым мне светом. И я улыбаюсь.

– Что по ночам? – спрашиваю.

Он поглядывает на воду, словно раздумывая, говорить или нет, потом сверкает улыбкой, от которой на щеках у него появляются ямочки.

– Подожди. Скоро сама увидишь.

– Вот теперь мне действительно страшно.

Колтон смеется.

– Тут нечего бояться, честное слово. – Веслом он указывает на силуэт пирса вдали. – Поплыли. Нам надо поторопиться, если мы хотим быть на месте к началу салюта.

Я смотрю на пирс, выдающийся в океан под быстро темнеющим небом.

– Это так далеко… Ты уверен, что мы сможем вернуться? Мы не потеряемся в море? И этот красный прилив… он нас не съест?

– Не могу ничего обещать. – Колтон пожимает плечами. – Но сегодня вечером я готов рискнуть. – Он улыбается уверенно и спокойно – на воде он явно как дома, – и в этот момент я вновь ощущаю, как воздух между нами начинает вибрировать.

– Готов рискнуть, значит?

Он медленно кивает, стараясь выглядеть серьезным.

– Только ради тебя.

– Что ж, – говорю я, не в силах сдержать улыбку. – В таком случае, я тоже готова рискнуть.

– Хорошо, – отвечает Колтон, и я точно знаю, что на сей раз он и надеялся, и рассчитывал на такой ответ. Он смотрит мне в глаза, не отрываясь, и улыбка снова прокрадывается на его лицо. – Ты не пожалеешь.

Небо становится цвета индиго, и над океаном, пока мы плавно движемся по его ровной глади, появляются первые звезды, крошечные и яркие. Мои взмахи веслом поначалу такие сильные, настолько полны нервной энергии, что мне кажется, я смогу догрести до горизонта и обратно и не устать. Но через несколько минут тишины мы соскальзываем в наш привычный молчаливый ритм, я расслабляюсь и вновь оказываюсь там, где ничего нет, кроме океана, небес и нас, плывущих вместе сквозь невидимое пространство, где одно заканчивается, а другое находит начало.

Мои глаза привыкают к сумеркам почти с той же скоростью, с какой вокруг нас опускается темнота. Я закрываю их ненадолго, чтобы впитать в себя воздух, океан и ночь. Все вокруг словно наэлектризовано, словно заряжено жизнью, энергией, обещанием будущего. И я, двигаясь по воде сквозь темноту, тоже ощущаю себя такой. Это ощущение зарождается глубоко в груди и разрастается так, что его становится трудно сдержать. Я вспоминаю фотографию у себя на комоде, красное стеклянное сердце, надежно укрытое в центре бутылки, потом все корабли Колтона, и внезапно осознаю значение слов, написанных на стене:

Кораблю безопасно в гавани, но не для этого строят корабли.

Вот, для чего их строят. Вот, для чего они предназначены, для этого ощущения здесь и сейчас. И может быть… может быть, наши сердца предназначены для этого тоже.

Мои глаза еще закрыты, когда я чувствую, что ритм Колтона пропускает удар, и понимаю, что он поднял весло из воды.

– Вот оно, – слышу я из-за спины его взволнованный голос. – Куинн… ты это видишь?

Я открываю глаза, и Колтон, как можно дальше наклонившись вперед, чертит веслом сквозь воду рядом со мной. В первую секунду я уверена, что это обман зрения. Уже совсем стемнело, вдалеке, на пирсе, мерцают огни, а в небе над нашими головами – точечки звезд, но в том месте, где его весло разрезало водную гладь, возникает бледно-голубое сияние. Я моргаю, и оно исчезает.

– Видишь? – спрашивает Колтон и, прежде чем я успеваю ответить, снова проводит веслом по воде. Бледно-голубое сияние появляется вновь и с той же быстротой исчезает.

– Что это? – Я смотрю на воду во все глаза в ожидании, что оно повторится.

– Вода. – С негромким смехом Колтон опускает конец весла за борт и, с силой вращая им, зажигает новую вспышку голубого света, ярче, чем в прошлый раз.

– Но… – Не договорив, я повторяю за ним. Кручу веслом и с изумлением вижу, как вокруг него появляется такое же голубое сияние. Смеюсь во весь голос. Этому… этому… я даже не знаю, как это назвать… нет никакого логического объяснения.

Я чувствую, что Колтон наблюдает за мной.

– Я надеялся, что нам повезет это увидеть, – произносит он.

– Но что это? – Я все рисую веслом круги, по-прежнему не веря своим глазам.

– Это называется биолюминисценция, – отвечает он. – Ее создают те самые водоросли, о которых я тебе говорил. – Колтон зачерпывает веслом немного воды, и когда капли, стекая с его края, ударяются о водяную поверхность, на ней появляются крошечные, едва различимые пятна голубого света. В темноте мне не видно его лица, но, судя по голосу, он улыбается от уха до уха.

– А как они… – Я опять веду веслом по воде, все еще пытаясь понять, как нечто подобное может существовать в реальности.

– Такой у них защитный механизм, – говорит он. – Вроде рефлекса. Когда что-то их задевает, они отвечают светом. – Он описывает веслом широкий полукруг, и нежно-голубое сияние появляется вновь – и почему-то кажется более особенным, ведь теперь я знаю, почему оно происходит. Потому что, когда этим маленьким растениям страшно, они начинают сиять.