О чем знаешь сердцем (ЛП) - Кирби Джесси - Страница 31

– Вау, – выдыхает Колтон, встречая меня на полпути, – ты выглядишь… просто вау.

– Спасибо… кажется, да? – говорю я, мысленно благодаря Райан.

– Прости. Конечно, это был комплимент. – Он смотрит в землю, и я, заметив, как в его глазах вспышку смущения, улыбаюсь.

– Ты тоже выглядишь «вау». – Я показываю на его уже привычную мне униформу из футболки и бордшорт. И пусть он смеется, но это правда. Мне нравится, как футболка облегает его плечи, а ее темно-зеленый цвет подчеркивает его загар и цвет его глаз.

– Спасибо, – говорит он. – Стараюсь.

Мы стоим в сумерках посреди улицы и, окруженные вечерним воздухом, неотрывно глядим друг на друга, пока наш маленький момент не нарушает выехавшая из-за угла машина.

Колтон кивает в сторону гаража.

– Я только погружу каяк, и можно ехать. – Он окидывает меня взглядом, пока мы идем по дорожке. – Ты ведь захватила купальник?

– Да, он в машине. Взять?

– Угу. Вообще, если хочешь, можешь надеть его здесь, чтобы не заниматься этим на парковке.

Хотя к этому времени я уже наловчилась переодеваться, завернувшись в полотенце, хорошо, когда есть возможность этого не делать, поэтому я ухожу к машине и забираю купальник. Когда я возвращаюсь к гаражу, Колтон устанавливает на крыше автобуса каяк.

– А где…

– Можешь воспользоваться нашей ванной, – отвечает он через плечо, проталкивая каяк на стойки у себя над головой. – Вниз по коридору, последняя дверь слева.

– Окей, – говорю я рассеянно, но никуда не ухожу.

Мой взгляд притягивает узкая полоска кожи, показавшаяся между поясом его шорт и краем футболки, когда он тянется вверх, чтобы закрепить каяк. Она намного светлее кожи его лица или рук, и я знаю, почему. Колтон никогда не снимает футболку. Я ни разу не видела его без нее, поэтому можно только догадываться, как выглядит теперь его шрам, всегда скрытый гидрокостюмом, рашгардом или футболкой.

Он перехватывает мой взгляд и улыбается, а потом опускает руки, пряча то, что пока не готов показать.

– Тебя проводить?

Да, думаю я.

– Нет, – отвечаю. – Я сама. – Захожу в дом. Отпускаю дыхание.

В коридоре темно, только из-за полуоткрытой двери справа тянется полоса света. Я уже собираюсь пройти мимо нее к ванной, как вдруг что-то привлекает мое внимание.

Я останавливаюсь напротив – нерешительно, я ведь в чужом доме, – потом, с чувством еще большей вины, оглядываюсь, проверяя, не пошел ли Колтон за мной. Но позади никого нет, видна только закрытая дверь гаража. Любопытство перевешивает, и я осторожно нажимаю на дверь.

И ахаю.

Все стены комнаты закрыты полками, на которых стоят бутылки разных форм и размеров, и в каждой из них плывет окруженный стеклом корабль. Та, что я увидела из коридора – самая большая, почти как ваза, а внутри нее – корабль с высокими мачтами и множеством парусов, натянутых невидимым ветром. В остальных – корабли поменьше, парусники, и другие суда, названий которых я не знаю. Одни бутылки округлые и совершенно прозрачные, другие квадратные, третьи сделаны из толстого, мутного от пузырьков стекла, и потому кораблики, смутно виднеющиеся за ним, напоминают мираж.

Не в силах совладать с собой, я захожу в комнату и беру одну из бутылочек в руки. Внутри нее – корабль, похожий на пиратское судно, с оборванными черными парусами, которые выглядят так, словно развеваются на ветру. Я кручу бутылку в руках, потом, подняв ее над головой, изучаю дно, чтобы понять, как корабль попал внутрь.

– Он называется «Эссекс», – доносится сзади голос Колтона, и я подскакиваю на месте. Открываю рот, чтобы как-то оправдаться, бутылка кувыркается у меня в руках, и я скорее ставлю ее на полку. Мне ужасно, ужасно, ужасно стыдно. Колтон осторожно снимает бутылку с полки и держит ее между нами.

– Прости, – бормочу я. – Я не собиралась любопытничать. Шла в ванную, но увидела за дверью все эти корабли и просто не смогла… Это твоя комната?

Колтон смеется, затем ставит бутылку на место и оглядывает стены со всеми их бутылочками и кораблями.

– Да.

Я тоже оглядываюсь, но рассматриваю не только корабли, но всю комнату. Стол, на котором ничего нет, кроме нескольких семейных фотографий в рамках и лампы на выдвигающейся ножке. Его кровать, аккуратно застеленную простым синим покрывалом. Надпись, старомодным шрифтом выведенную на стене над изголовьем кровати. Это цитата, и она кажется мне смутно знакомой. Кораблю безопасно в гавани, но не для этого строят корабли.

Мой взгляд доходит до тумбочки, на которой рядом со стопкой книг стоит бутылка воды и два ряда оранжевых пузырьков с таблетками. Я отворачиваюсь, зная, что он не захотел бы, чтобы я их увидела, и снова смотрю на корабли.

– Ты их коллекционируешь?

Колтон откашливается – занервничав, а может, смутившись, сложно сказать.

– Вроде того. В смысле, я сам их сделал.

– Сам? – Их, наверное, сотни, расставленных в четыре ряда по всем четырем стенам его комнаты. – Все до единого? Ничего себе.

– Да, но обычно я никому о том не рассказываю. – Он улыбается, но глядит не на меня, а, как и я, на бутылки. – Уж очень стариковское хобби.

Не удержавшись, я прыскаю.

– Никакое не стариковское, – говорю, но звучит не очень-то убедительно. Потому что, наверное, это и правда так.

Колтон поворачивается ко мне.

– Нет, правда. Это дедушка меня научил. Несколько лет назад. – Он замолкает, оглядывая заключенные в стекло корабли. – Он называл их «бутылки терпения». Раньше, когда моряки на много месяцев уходили в море, они мастерили такие поделки из всего, что попадалось под руку на корабле. Ну, чтобы скоротать время.

Я наблюдаю за тем, как он их рассматривает, как улыбка чуть-чуть соскальзывает с его лица, и все, что он сказал, складывается в моем сознании воедино – «несколько лет назад», «бутылки терпения»…

– У меня раньше было много времени, – сообщает он, – и дедушка, видимо, решил, что это наилучший способ его скоротать. Как-то раз он принес мне набор с деталями, положил его на стол, и мы вместе строили корабль, пока не закончили. – Он смотрит на кораблик, который держит в руках, и теперь опять улыбается. – Его ты и выбрала. Самый первый сделанный мной корабль.

– Можно? – спрашиваю я, протягивая руку к бутылке.

Он передает ее мне, и я подношу бутылку к глазам, разглядывая кораблик с его крошечными парусами.

– Как ты помещаешь их внутрь?

– Волшебство, – отвечает он.

Я толкаю его плечом в плечо, и соприкосновение отдается во мне легкой дрожью.

– Ну правда. – Пытаюсь говорить серьезно. – Как ты это делаешь?

Колтон поворачивается ко мне лицом и осторожно кладет ладони поверх моих, так что теперь мы держим бутылку вместе в разделяющем нас тесном пространстве. Он смотрит на меня поверх изгиба стекла, согревая мои ладони теплом своих рук.

– Строишь кораблик снаружи бутылки в сложенном виде. Потом помещаешь его внутрь и надеешься, что все было сделано правильно. Тянешь за веревочку, чтобы поднять мачты и паруса, и, если тебе повезет, происходит чудо. Они поднимаются и начинают жить.

Замолчав, он опускает глаза на кораблик за толстым стеклом, а я не могу отвести взгляд от него самого. Как наяву я вижу, как он сидел в этой комнате вместе со своим дедом, худой и бледный, как на фотографиях, и терпеливо строил один маленький корабль за другим в ожидании, когда с ним самим произойдет чудо. В ожидании того, что поможет ему самому подняться и снова начать жить.

– Это не сложно, – произносит он после долгого молчания. – Просто оно хрупкое, вот и все.

Хрупкое.

Это слово цепляет меня, напоминая о том, что говорила о сердце Колтона медсестра.

– Они такие красивые, – говорю я. – Ты еще делаешь их?

Он на секунду отводит взгляд, потом вновь смотрит мне в глаза и улыбается.

– Нет. Это было… – Он останавливается, видимо, спохватившись. – Нет смысла строить кораблики, которые никогда не увидят океан, когда ты можешь каждый день видеть его своими глазами.