Новые приключения Майкрофта Холмса - Фосетт Куинн - Страница 38

– Вполне правдоподобное объяснение, – оценил Прайс, подходя к предложенному ему креслу и наконец усаживаясь. – И все же пока оно не совсем меня устраивает. Почему барон поручил попробовать чай именно убитому? И зачем вообще понадобилось снимать пробу? Мне это кажется подозрительным. – В его голосе звучал скрытый вызов.

– Вы спрашиваете об этом меня? – ответил Холмс. – Боюсь, старший инспектор, я мало чем могу помочь вам.

– В ваших показаниях говорится, что сэр Камерон также находился во взвинченном состоянии, – продолжал Прайс.

– За десять минут до этого в него стреляли, – напомнил Холмс, – и он был слегка на взводе.

– Вы – да и все мы – на его месте вели бы себя точно так же, – заметил Прайс.

– Я тоже так думаю, – согласился Холмс. – Поскольку мы обсуждали весьма деликатный вопрос, барон принялся уверять сэра Камерона, что в доме герра Амзеля тот в безопасности.

– Однако это странная любезность, особенно если учесть все случившееся, – сказал старший инспектор.

Я видел, что он пытается направить разговор в определенное русло, но не мог понять, к чему он клонит, а потому стал еще внимательней прислушиваться к беседе, отмечая все нюансы.

– Да, – ответил Холмс. – Мне представляется маловероятным, чтобы барон планировал таким из ряда вон выходящим способом поставить крест на переговорах. Он потерял одного из своих людей и был обречен на то, что сэр Камерон отвергнет любой предложенный ему выход из создавшегося тупика. Можно подумать, что нашу встречу пытались сорвать.

Патрон вернулся к своему креслу и снова сел. После того как в камин подбросили дров, в комнате стало почти уютно, хотя барабанивший по стеклам дождь и завывавший на реке ветер предвещали новое ненастье.

– Насколько я понимаю, вы собирались обсудить предстоящий визит леди Макмиллан, – педантично уточнил Прайс. – Я и не знал, что сэр Камерон разъехался с супругой. – Забросив наживку, он выжидательно смолк.

– Да, несколько лет назад, – пояснил Холмс. – Некоторое время казалось, что воссоединение уже невозможно. Леди Камерон, как вы, должно быть, знаете, немка. Недавно она изъявила желание помириться с мужем, и ее визит должен стать первым шагом в этом направлении.

– А для чего все эти переговоры? Почему леди Макмиллан не может просто приехать к сэру Камерону в Шотландию, чтобы окончательно понять, хочет ли она восстановить отношения?

Это был резонный вопрос, но Холмс сразу насторожился.

– Если бы все было так легко! – воскликнул он, и по его тону я понял, что он ждал этого вопроса. – Леди Макмиллан – титулованная особа по праву рождения и недавно унаследовала в Германии значительное состояние и поместья. В силу этого ее замужество становится уже не только вопросом сердечных склонностей. Тут замешаны собственность и деньги. Ее семья опасается, что, если она приедет в Шотландию, сэр Камерон на правах законного супруга предъявит права на ее имущество и земли, благо немецкие законы это позволяют. В этом случае ему нельзя будет отказать на законных основаниях, покуда он не разведется с женой официально. Ни ее семья, ни кайзеровское правительство этого не желают. Так что, если примирение действительно возможно, оно должно состояться не в Шотландии, где власть сэра Камерона над женой неоспорима. Переговоры возможны лишь здесь, в Лондоне. – Холмс пожал плечами. – Вы, старший инспектор, должны лучше, чем кто-либо, понимать, как трепетно иные семейства относятся к собственности и богатству.

Старший инспектор Прайс поджал губы.

– Да, у меня имеется некоторый опыт, – сухо признался он.

– Леди Камерон желает, чтобы ее сопровождали дядюшки, но это не устраивает сэра Камерона, – продолжал Холмс, ни словом не упомянув о собственных возражениях против этого пункта. – Итак, нам с бароном фон Шаттенбергом выпало уладить этот вопрос, чтобы примирение все же состоялось.

– Сдается мне, неблагодарная это задача, – подвел итог Прайс, словно отлично понимал, какими осложнениями она чревата.

– И с гибелью герра Криде она отнюдь не сделалась проще. – Холмс бросил взгляд на камердинера, вошедшего в комнату с чайным подносом: – Спасибо, Тьерс. Трубочист уже ушел?

– Да. Он опять придет завтра или во вторник, – ответил Тьерс, удаляясь.

– Хорошо, – безразлично обронил Холмс. Он явно хотел удостовериться, что Саттон удалился, на случай если инспектор Прайс в рамках расследования смерти герра Криде захочет осмотреть квартиру. – Какой чай вы предпочитаете, старший инспектор: ассам или лапсанг? – Он указал на два чайника, стоявших на подносе.

– Пожалуй, лапсанг, – оживился Прайс, обрадованный возможностью выбора. – С сахаром и без молока. – Помолчав, он добавил: – Вам очень повезло: трубочист приходит к вам по воскресеньям.

– Верно. Однажды я оказал ему услугу, и он хочет отплатить мне тем же, – спокойно объяснил Холмс.

– Должно быть, это была весьма значительная услуга, – заметил Прайс, ожидая от Холмса ответа.

– Именно. – Холмс налил старшему инспектору чаю и встал. – Прошу прощения, я должен на минутку выйти. Гатри, в мое отсутствие прошу вас принять на себя обязанности хозяина и по возможности ответить на вопросы.

– Разумеется, – согласился я, недоумевая, что за срочное дело появилось у Холмса.

Я налил себе чашку ассама, добавив молоко и сахар. Было ясно, что через какое-то время мне тоже придется извиниться и выйти, поскольку в то утро мы успели выпить немыслимое количество чая.

– Чем могу помочь, старший инспектор? – спросил я.

– Скажите, каковы были ваши первые впечатления от этой смерти? Разумеется, я читал ваши показания, но если теперь что-то представляется вам особенно важным, мне бы хотелось об этом услышать. – Он сделал глоток чая и посмотрел на меня, ожидая ответа.

– Ну что ж, – произнес я, мысленно погружаясь в события прошлого вечера. – Я понимал: немцы так обхаживают нас потому, что должны безотлагательно решить вопрос, ради которого мы собрались. Хотя бы потому, что леди Макмиллан уже покинула Германию и в настоящий момент, скорее всего, находится в Голландии, как сказал барон.

– То есть вы не хотите, чтобы эта дама появилась в Лондоне прежде, чем будут обговорены условия ее визита? – спросил Прайс.

– Речь не столько о самой даме, сколько о сопровождающих ее «дядюшках». У них есть определенные связи, из-за которых Адмиралтейство не желает пускать их в столицу. Все это очень прискорбно, но я вынужден констатировать, что люди, о которых идет речь, опасны. – Я решил, что могу говорить столь откровенно, поскольку обо всем мною сказанном упоминалась в показаниях трех свидетелей, написанных по распоряжению Холмса.

– То есть они действительно представляют опасность для Британии? – Прайс разглядывал меня с вежливым любопытством.

– Да. Иначе мы не затеяли бы переговоров. – Я поставил свою чашку на стол и подался вперед, опершись локтями о колени. – Возможно, тут есть связь и с покушением на сэра Камерона, совершенным перед его приездом на Беркли-Мьюз. Оно послужило толчком событиям, которые привели к гибели герра Криде.

– Да, я знаю, – кивнул старший инспектор, – и весьма озадачен этим, ведь не знай барон о покушении на сэра Камерона, разве мог бы он предугадать, что в чашке, из которой пил герр Криде, окажется яд?

– Вот именно, – поддержал Холмс, появляясь в дверях. – Эта чашка могла достаться любому. Ведь яд был в чашке, а не в чае?

– Да, хотя я не возьму в толк, как вы об этом догадались, – нахмурился старший инспектор. Он повернулся и посмотрел на Холмса, который прошел обратно к своему креслу и сел.

– Обычные наблюдения. Я писал об этом в своих показаниях: чай не имел специфического запаха и цвета. Зато на внутренней поверхности чашки, осколки которой валялись на ковре, остался голубоватый налет. Вот почему я настоял на том, чтобы сцена преступления сохранялась в неприкосновенности – об этом также упоминается в моих показаниях. Я решил, что если яд подсыпали в чашку, то преступнику не составит никакого труда ее подменить. – Он помолчал, а затем продолжил: – Я понимаю, что барон мог налить чай и через своих помощников передать смертоносную чашку по кругу. Вероятно, в этом случае она оказалась бы у сэра Камерона или у меня.