Приключения Майкрофта Холмса (Братство Майкрофта Холмса) - Фосетт Куинн - Страница 43

– Ваше последнее сообщение было очень тревожным. Я сожалею, что обстоятельства вынудили меня задержаться на два лишних дня. Я рассчитывал вмешаться, прежде чем ситуация настолько усложнится. Скажите что-нибудь по-немецки.

– Я не назвал бы это поражением, – возмутился я.

– Не согласен, – со мной вновь разговаривал турок Камир, – ведь мы не пошли по пути Запада. – И добавил чуть слышно: – Все оказалось гораздо труднее, намного труднее, чем я предполагал.

– Крестовые походы были славнейшими из войн, – воскликнул я по-немецки.

– И все до одного были проиграны, – повторил Майкрофт Холмс. В его голосе послышался оттенок юмора, так благодушный учитель спорит со способным учеником. – Не станем сейчас говорить о потерях. – Он вновь понизил голос: – Вы в большой опасности?

– Дело стоило риска, – громко ответил я на последний вопрос, как будто продолжал разговор.

– Вы так считаете? – удивился турок Камир. – Мой дорогой Гатри, – негромко продолжил он, – меня охватывает тревога.

– Да, – согласился я. Звук моего собственного имени захватил меня врасплох, и мне пришлось скрывать замешательство под маской негодования. – И неудивительно. Германия – самое странное место из всех, которые я когда-либо видел.

– Несомненно. – Холмс казался невозмутимым, – видимо, ремесло научило его полностью контролировать свои чувства.

Нам подали крепкий кофе; от чашек поднимался густой аромат. Я обратил внимание на то, что мой собеседник извлек из своих просторных одежд пакетик. Он назидательно заметил:

– Это сахар, дорогой сэр. Я нахожу, что здесь сахар совсем не тот, что в моей стране, мне не нравится его вкус. К тому же, – прошептал он, – в него так легко добавить яд.

– Вы правы, – согласился я, подавив дрожь.

– Скоро подадут хлеб и баранину. Не откажитесь разделить их со мной, – предложил он на своем ужасном немецком языке. – Очень мило со стороны мадам Изольды сделать это для меня; ведь ей нечасто приходится принимать моих соотечественников, и она не знает наших вкусов. – Он закашлялся, закрыл лицо салфеткой, якобы стремясь подавить спазм, и быстро прошептал: – Угрожает ли вам непосредственная опасность сейчас? Этот человек из Братства? Со мной часто так бывает, если утро холодное, – громко сказал он, отложив салфетку. – Наверно, туман раздражает горло.

– Это частое явление, – согласился я и добавил: – Ваши предположения совершенно верны.

– Вы имеете в виду мадам Изольду? – Его странный акцент, казалось, усиливался.

– Я о вашем последнем замечании, – ответил я, чувствуя, что внутри все сжимается. – Редко приходится сталкиваться с таким приемом, как тот, что я встретил в этой стране. – Возможно, это было слишком дерзко, но я знал, что герр Дортмундер ожидает от Джеффриса чего-нибудь подобного.

– Действительно, это прекрасное и гостеприимное место, – согласился Майкрофт Холмс тоном Камира. – Я выходил сегодня утром, до вашего появления, хотел прогуляться и имел возможность восхититься этим городом. Жаль, что погода оказалась неважной. Решительно, Мюнхен – настоящая драгоценность.

– Я разделяю ваше восхищение, – решил я подхватить тему.

Он кивнул и знаком приказал подошедшему лакею положить передо мной серебряный прибор и салфетку.

– Ваш кофе остынет, – предупредил он.

– Да-да, – согласился я и, послушно подняв чашку, поднес ее к губам и попробовал ароматный напиток.

В этот самый миг и окно и чашка разлетелись на куски.

Я был настолько потрясен, что застыл на месте и не сразу осознал, что Майкрофт Холмс пригнулся под стол и снизу дергает меня за полу сюртука. Запоздало отреагировав на опасность, я уронил стул и тоже пригнулся.

В доме раздались крики, в кабинет, размахивая пистолетом, ворвался Дортмундер; его лицо было перекошено от гнева. За его спиной пыталась укрыться мадам Изольда. Всюду слышались торопливые шаги – слуги спешили выяснить причину беспорядка.

– Дорогой сэр, дорогой сэр, – причитал Холмс – Камир, – в вас кто-то стрелял. Вам нужно отойти от окна.

В этот момент раздался второй выстрел, и я почувствовал, как что-то обожгло мой лоб. От боли я отпрянул, споткнулся об упавший стул и, свалившись на пол, почувствовал, как по лицу потекло что-то горячее и липкое.

Дортмундер бросился к двери, резко распахнул ее, выглянул украдкой на ярко освещенную улицу, поднял пистолет, пригнулся и выстрелил.

Майкрофт Холмс, в своем изумительном образе Камира, склонился надо мной.

– Вы ранены, дорогой сэр? У вас кровь на глазу.

– Неудивительно, – пробормотал я. – Какого дьявола все это могло значить? – воскликнул я по-английски, пытаясь сесть. В голове звенело, будто там устроили кузницу, а многострадальная повязка снова пропитывалась кровью. – Несколько секунд, и я приду в себя, – сказал я, надеясь, что не ошибаюсь.

– Дорогой сэр, я не понимаю вас, – жалобно сказал Майкрофт Холмс: Камир не должен был знать английского языка.

– Говорю, что сейчас мне станет получше, – повторил я по-немецки.

Герр Дортмундер захлопнул дверь и подошел ко мне, на ходу запихивая пистолет в карман.

– Стрелок чуть не попал в цель, мистер Джеффрис.

Встревоженная мадам Изольда суетилась вокруг меня. Приподняв край повязки, она взглянула на мой заклеенный глаз, скорчила гримасу отвращения и поспешила сдвинуть повязку на место. Я снова возблагодарил небо за то, что изобразил на веке такой уродливый шрам.

– Я пошлю за водой, – сказала хозяйка, – надо промыть рану.

– Я буду признателен вам, – ответил я, принимая салфетку, предложенную Холмсом.

– Но, герр Джеффрис, – растерянно заговорил Камир, – кто же стрелял в вас? Добрый сэр, наверно, вам угрожает опасность, вас преследуют очень злые люди, раз они решились на такой серьезный шаг.

– И впрямь, можно так подумать, сэр, – обратился к нему Дортмундер. – Этому молодому англичанину ужасно не везет: на него нападали уже трижды, с тех пор как он приехал на континент. Придется мне позаботиться о том, чтобы он не подвергался впредь такой опасности. – Последние слова предназначались как для меня, так и Майкрофта Холмса в образе турка.

– Не могу даже представить, чтобы у кого-нибудь нашлись причины желать мне зла, – слабым голосом ответил я по-английски. – Я приехал по поручению джентльмена из Лондона и надеялся, что мне удастся вернуться домой, нанявшись к какому-нибудь английскому джентльмену, которому был бы нужен слуга, чтобы не оплачивать самому вторую часть путешествия. А вместо этого получаю одни неприятности, да еще и на мою жизнь кто-то неизвестно почему покушается.

– Ужасно, ужасно, – согласился Дортмундер.

К этому времени я стер большую часть крови с лица и обнаружил, что она все еще продолжает сочиться из раны. Прижимая салфетку ко лбу, я попытался подняться на ноги. Мое лицо сразу же покрылось обильным потом, а ноги подкашивались.

– Позвольте помочь вам, дорогой сэр, – предложил Майкрофт Холмс, протянув мне свою длинную узкую ладонь. Я взялся за нее, и он поднял меня на ноги. – Ну вот. А теперь можете сами взглянуть на свою рану. Мадам Изольда подаст зеркало.

Мадам Изольда, счастливая тем, что у нее появилось какое-то занятие, поспешно удалилась, чтобы доставить зеркало. Я же стоял, пошатываясь, и меня знобило, как от сильного холода.

– Принесите кофе, – приказал Холмс галдящим слугам, – и поживее.

– И налейте в него шнапсу, – добавил герр Дортмундер. – Вам нужно поскорее сесть, мистер Джеффрис.

– Да, пожалуй, – согласился я, столь же благодарный за немедленно поданный стул, сколь и встревоженный прикованным ко мне вниманием.

Царила такая суматоха, что никто не обратил внимания на тяжелые шаги на лестнице. Все были поражены, когда требовательный голос, в котором слышалась неистребимая шотландская картавость, спросил по-немецки:

– Ну и что за чертовщину вы здесь устроили?

Этим утром мы, то есть Эдмунд Саттон и я, пережили еще один визит мисс Ридейл из Твифорда, невесты Г. Она больше всего расстроена отсутствием известий от него, а также тем, что он не посетил их семейное собрание, чем доставил ей немалые затруднения. Она сказала, что непременно должна связаться с ним, чтобы вместе с ней присутствовать на свадьбе ее кузена, которая состоится через четыре дня, и не примет никаких оправданий. Вероятно, в ее семье есть недовольные тем, что государственная служба Г. требует от него так много времени и сил. Она оставила ему записку, предупреждая, что недовольна последними событиями и поворотом, произошедшим в последнее время в их отношениях.