Приключения Майкрофта Холмса (Братство Майкрофта Холмса) - Фосетт Куинн - Страница 31

Время уже перевалило далеко за полдень, когда мы остановились, чтобы поесть в деревенском трактире. Нам подали вкусную острую колбасу, сыр, хлеб и, чтобы запить все это, по большой кружке немецкого пива с высокими шапками пены. Герр Дортмундер размеренными механическими движениями клал пищу в рот и пережевывал, ничем не выдавая своего отношения к блюдам. Во время обеда мы обменялись не более чем дюжиной слов. Учитывая громоздкость немецкого языка, легко понять, как мало можно было сказать за нашей, так сказать, беседой. Покончив с трапезой, мы вернулись в коляску, и лошади бодрой рысью побежали по дороге. Примерно через час возница повернул упряжку, и мы съехали с проезжего тракта на узенькую колею. Она, извиваясь, вела к дубовой роще, над которой возвышались кроны нескольких сосен. Герр Дортмундер ничего по этому поводу не сказал, а я не стал задавать вопросов, опасаясь невольно навлечь громы и молнии на голову немого. Еще через четверть часа впереди показались неясные очертания большого сельского дома; именно такие строения немцы, по-моему, называли замками. Здание пряталось за деревьями, и я решил, что оно было построено давно и рассчитано на то, чтобы выдержать осаду: ведь в то совсем недавнее время, когда Германия представляла собой скопище мелких княжеств, постоянно воевавших друг с другом, налеты на соседей были обычным делом. Когда мы подъехали поближе, мое представление подтвердилось. Замок оказался значительно больше, чем виделся издали. Видимо, здесь до сих пор не жаловали незваных гостей, ибо мост был поднят, а ворота, к которым он вел, заслоняла массивная подъемная решетка-портикул. Мост опустили, а портикул подняли, когда коляска остановилась на краю рва. Над воротами замка, в арочной нише, была высечена эмблема: египетское око.

Первое, что я увидел за стеной, были стоявшие в строю люди, вооруженные на манер трехсотлетней давности копьями и арбалетами. Но на поясах у них висели вполне современные пистолеты. Они молча смотрели, как наша коляска въезжала во двор. Переведя взгляд на возницу, я заметил, что он зна?ком подозвал двоих стражей, чтобы те приняли лошадей. Хотя на воинах не было никакой униформы, вблизи они казались бывалыми солдатами. Этот замок, очевидно, был воинским станом, а я был вражеским лазутчиком. Блокноты в саквояже, казалось, вот-вот вспыхнут ярким пламенем.

– Можете сойти, мистер Джеффрис, – нарушил молчание Дортмундер. – Думаю, будет лучше, если вы сами понесете свои вещи. У нас здесь очень мало слуг.

Возликовав в душе, я покорно вылез из коляски. Отдать саквояж в чужие руки мне хотелось бы меньше всего на свете.

Несмотря на большое искушение, я удержался и не стал внимательно рассматривать окружающих, понимая, что здесь не одобряют излишнего любопытства. Наверно, герр Дортмундер укажет дорогу, подумал я.

– Идите за мной, – словно угадав мои мысли, приказал тот и рванул тяжелую дубовую дверь в стене. – Держитесь вплотную ко мне. Если отойдете в сторону, вас застрелят.

После этих вселяющих бодрость слов я последовал за ним, стараясь на ходу незаметно осмотреть помещение.

Миновав просторный вестибюль, мы оказались в коридоре с каменными стенами, который вел в самое сердце замка: баронский парадный зал с высоким камином, в котором пылало несколько толстых поленьев. Над камином я увидел еще одно изображение египетского ока. Стены украшали щиты с гербами, принадлежавшие, как мне показалось, фамилиям немецких правителей, властвовавших в Европе. Здесь был черный с золотом ромб старинных князей Вюртемберга, рядом с ними алое и серебряное поля Австрии обок с разделенным на четыре части гербом Венгрии. За ними виднелся прусский черный орел и три увенчанные коронами львиные головы Далмации. Не сразу я заметил, что в этих гербах не так, но вскоре понял, что все они висят вверх ногами. Это не было случайной ошибкой, нет, это было святилище, где молились за посрамление этих царствующих домов.

Герр Дортмундер остановился и жестом приказал мне сесть. Я послушно опустился на редкостно неудобный деревянный стул с высокой прямой спинкой.

Мы пробыли в этом зале больше часа. Мой неприятный спутник время от времени прохаживался по залу, всякий раз задерживаясь перед бушующим в очаге пламенем. Руки он держал за спиной, и его неприветливый облик был под стать каменным стенам замка.

Я убивал время, пытаясь определить принадлежность остальных висевших вверх ногами гербов. Золотая коза с алыми рогами и копытами, на лазурном фоне, принадлежала, скорее всего, маркграфу Истрийскому, а вот другая коза удивила меня: стройная серебряная фигурка, стоявшая на задних ногах в языках пламени, на зеленом фоне. Незнакомым был и герб с изображением алого поля, напоминавшего цветом английский штандарт или мантию епископа, на серебряном фоне. Да и черную бычью голову на фоне двухцветной лазурной и алой вертикальной полосы я тоже никогда не видел. Руку с кривым симитаром, торчащую из облаков, я после недолгих раздумий приписал Боснии и Герцеговине.

Глядя на стены, можно было прийти к выводу, что Братство ставило себе цель свергнуть все царствующие дома от Москвы до Лондона. Именно это и говорил Майкрофт Холмс, отправляя меня на встречу с мистером Викерсом.

За окнами уже начали сгущаться сумерки, когда дверь в дальнем конце зала отворилась, пропустив очень худого человека; я ощутил нервную дрожь. Он прямиком устремился к Дортмундеру и протянул ему руку. Я поднялся с места, готовый представиться. Но вошедший не подошел ко мне. Они с Дортмундером о чем-то быстро переговорили шепотом, после чего тощий вышел, и мы опять остались вдвоем в полутемном зале.

– Скоро нам принесут лампы, – заявил герр Дортмундер таким тоном, будто делал мне великое одолжение, – и, возможно, что-нибудь поесть. Уже становится поздно. – Он склонился к огню.

– Не могу сказать, чтобы здесь радушно принимали гостей, – ответил я на дурном подобии немецкого языка.

– Фон Метц скоро прибудет. Он хотел сам поговорить с вами. – Судя по выражению лица Дортмундера, это была великая честь.

В этот момент я вспомнил, что это имя называл Майкрофт Холмс, предупреждая меня о предстоящих опасностях. Но с тех пор я где-то еще слышал его. На сей раз мне не пришлось долго напрягать память: перед мысленным взором возник низкорослый убийца, который на краю пропасти в Люксембурге назвал его дьяволом. И снова я задумался над тем, кем же были эти люди и почему они предприняли это отчаянное покушение на мою жизнь. Ко мне вновь вернулся страх, который я почувствовал при мысли о том, что это были не простые грабители, нападавшие на неосторожных путников, и я внутренне задрожал, продолжая между тем спокойно разговаривать с Дортмундером.

– Буду ждать этого с нетерпением. – Я попытался изобразить на лице интерес, чтобы тем самым убедить своего собеседника и возможных наблюдателей в том, что принадлежу к тому самому типу тщеславных людей, которых Братство привлекает к выполнению своих заданий.

– Не рассчитывайте обмануть его. Он чрезвычайно могущественный человек. Чрезвычайно, – повторил Дортмундер, и мне показалось, что на его неподвижном лице мелькнула тень страха. Да и движения его неуловимо изменились, как у человека, до ужаса боящегося того идола, которому молится.

Я изобразил на лице мину, содержавшую смесь любопытства и скепсиса: именно так Джеффрису следовало отреагировать на запугивание. Но против воли мною овладевало беспокойство.

Человек, который вскоре вошел в комнату, был не очень крепок, среднего роста; русые волосы тронула седина, а голубые глаза были настолько светлыми, что казались ледяными. Но от их взгляда бросало в жар. Вошедший был одет в кожаную куртку для верховой езды с замшевым воротником. Я опять поднялся на ноги, но не мог заставить себя сделать ни шагу навстречу – этот человек излучал зловещую ауру, повергавшую в ужас.

– Это герр фон Метц, – произнес Дортмундер.

Вошедший при этих словах окинул меня взглядом, выдававшим в нем человека с непредсказуемым характером, привыкшего к беспрекословному повиновению.