Приключения Майкрофта Холмса (Братство Майкрофта Холмса) - Фосетт Куинн - Страница 30

«Мы должны понять, имеем ли мы дело с опасным человеком или просто с продажным, – сказал мне М. X., вручая записку к Саттону. – Хотелось бы надеяться, что он опасен. Вызывает отвращение мысль, что я подверг Гатри смертельной опасности из-за мелочной человеческой алчности».

Глава 12

Переночевав в Нюрнберге без всяких происшествий, я отправился дальше и прибыл в Аугсбург всего через два часа после того, как туда прикатил поезд из Ульма, которым мне было предписано воспользоваться. Довольный тем, что не слишком сильно выбился из графика, я отправился искать герра Дортмундера, задержавшись лишь для того, чтобы спросить на почте, нет ли для меня корреспонденции, назвав вместо имени адрес брата Майкрофта Холмса, как мне и приказывал патрон. Пока служащий рылся в своих записях, я заметил на платформе двоих военных. Они, прищурившись, пристально вглядывались в толпу прибывших. По прошлым временам я имел представление о людях, несущих такую службу, и в моей душе шевельнулась жалость к тому, кого они искали, кем бы он ни был.

– Герр Джеффрис? – Cлужащий протянул мне сверток толщиной с две сложенные книги. – Распишитесь здесь, пожалуйста.

До чего же немцы любят порядок, подумал я. Но пока я расписывался в книге, мне в голову пришла еще одна мысль. Я решил, что будет благоразумно отправить телеграмму Викерсу в «Бильбоке», сообщить ему о вынужденном изменении маршрута и о том, что в Аугсбург я прибыл с опозданием. Если Братство рано или поздно примется за расследование моих действий, то я смогу в свое оправдание сослаться на эту телеграмму. Если, конечно, эти люди станут выслушивать оправдания. Так или иначе, я предпринял эту предосторожность, памятуя угрозу Викерса о том, что если я буду нарушать предписания, то могу сам превратиться в объект охоты. Удовлетворенный принятыми мерами предосторожности, я вышел из почтовой конторы, удаляясь от наблюдателей на перроне.

Еще раз оглянувшись, я направился в зал ожидания. Скорее всего, герр Дортмундер, о котором меня предупреждали, будет искать меня там. Усевшись, я развернул сверток и, стараясь не выказывать излишней нетерпеливости, принялся изучать его содержимое. Первой шла телеграмма от Джеймса, которую, вместе с другими материалами, переслал сюда из Цюриха английский экспортер. Она гласила: «Надеюсь, ваше путешествие проходит по расписанию. Большое количество текущих дел затрудняет работу по вашему поручению. Подробности в приложении. Когда я смогу получить гонорар?»

Я пробежал глазами телеграмму, и мне стало ясно, что посылка содержит еще какие-то сведения, а мой корреспондент, в свою очередь, хочет узнать, когда я доберусь наконец до Макмиллана. Составляя в уме ответ, я заметил человека, лицом напоминавшего неудачное изваяние Бетховена. Поворачиваясь всем телом, словно у него не гнулась спина, он пронизывал каждого из сидящих в зале сердитым взглядом. Мельком глянув на него, я принялся изучать толстые переплетенные блокноты, находившиеся в свертке. В них оказался перечень уголовных и политических преступлений членов Братства. Листая страницы, я понял, что обеспечен чтением на всю ночь и что оно не доставит мне удовольствия. Возглавлял зловещий список Лютер фон Метц. В пояснении говорилось, что он присвоил это имя, войдя в Братство. Это имя бросилось мне в глаза, несколько секунд я пытался вспомнить, откуда я его знаю. Нетрудно было сообразить, когда я мог его слышать: во время моего полного неожиданностей путешествия. Я, несомненно, слышал имя фон Метца, и, кажется, не один раз.

Если бы мои мысли не были, благодаря событиям последних дней, в таком беспорядке, я бы сразу припомнил это. Но сегодня мои попытки оказались тщетными: мысли путались, как клубок потревоженных змей. Это расстроило меня, и я злобно глянул на страницу с описанием подвигов фон Метца. В это время похожий на Бетховена человек подошел поближе и приветствовал меня легким кивком. Он был одет в длинный сюртук немецкого покроя с пышным галстуком. Дополняли его наряд сапоги для верховой езды с огромными форейторскими шпорами, украшенные звездочками с длинными зубцами.

– Прошу простить, не герра Дортмундера ждете вы? – обратился он ко мне. По-английски он говорил, как заговорил бы бездушный механизм, без всякого выражения, и странно строил фразы. Из этого я заключил, что он учил язык по книгам. – Вы мистер Джефферз, – утвердительно добавил он.

– Если вам нужен Джеффрис, то он перед вами, – ответил я, четко сознавая, что любое сомнение, возникшее у этого человека, может причинить мне куда больше неприятностей, чем я того желал бы. Случайная якобы ошибка в фамилии тоже была уловкой, шитой белыми нитками: он хотел убедиться, что имеет дело не со шпионом или самозванцем.

– Я думал, что вы должны приехать поездом из Вюрцбурга, – тоном обвинителя заявил Дортмундер. – Мне сказали, что вы приедете на нем.

– Мой поезд из Люксембурга запоздал, – ответил я по-немецки. – Я не смог вовремя пересесть на нужный поезд и поэтому поехал в Нюрнберг, а оттуда сюда. Я не хочу тянуть с выполнением поручения мистера Викерса. Он сказал, что дело срочное, и я спешу как могу. – Я хотел похвалиться проявленной инициативой и усердием, но не достиг цели.

– Вам было приказано прибыть на поезде, следовавшем из Ульма. – Хотя Дортмундер тоже перешел на немецкий язык, его речь звучала столь же книжно, как и английская.

– В этом случае мне удалось бы приехать только завтра. В полученных мною инструкциях было ясно сказано: приехать сегодня, и я стремился исполнить этот приказ, – небрежно бросил я и не торопясь убрал блокноты в саквояж. – Сожалею, что не смог приехать еще раньше.

– Я мог бы уйти. – Он снова уставился на меня тяжелым взглядом, который в моем представлении всегда связывался с немцами. – У вас разбито лицо, и вы одеты в коричневый, а не в синий сюртук. Мне не говорили, что можно ожидать таких изменений в вашем облике. Я герр Дортмундер, очень рад познакомиться, – добавил он, попытавшись вложить в голос хоть каплю тепла.

– А я не очень, учитывая обстоятельства, – возразил я. Этот человек уже успел утомить меня.

– Это шутка? – грозно вопросил немец, вперив в меня пронизывающий взгляд.

– Пожалуй, нет. – С каждой новой репликой моя усталость возрастала. – В Люксембурге на меня напали двое.

– Напали? – воскликнул Дортмундер. – Кто они были?

– Понятия не имею. Они мне не представились, а сразу же попытались убить.

– И что с ними случилось? – последовал требовательный вопрос.

– Они не справились со своим заданием, – пояснил я. Не знаю почему, но мне совершенно не хотелось рассказывать этому грубияну о люксембургском происшествии. Тем более у меня не лежала душа говорить о том, как я убил одного из врагов.

– Очень удачно, – заметил Дортмундер. – Мы должны побыстрее уехать, пока на вас не обратили внимания. – Он повернулся, и я заметил в кармане его сюртука пистолет. – Это все ваши вещи? Одна эта сумка? – указал он на мой саквояж.

– Да, – отрезал я, поднявшись, и, подхватив свой жалкий багаж, добавил по-английски: – Веди, Макдуфф.

Герр Дортмундер, может быть, и понял мои последние слова, но явно не нашел в них ничего смешного. Взглянув на меня со злобной гримасой, он направился за мной к выходу c вокзала, где стояли наемные и частные экипажи, и подвел меня к крытой коляске, запряженной парой крепких темно-карих лошадей незнакомой мне породы.

– Поставьте сумку под ноги, – посоветовал мой провожатый и, остановившись, обменялся с возницей какими-то знаками. – Этот человек немой, – пояснил он, забираясь вслед за мной в экипаж.

– Бедняга, – автоматически посочувствовал я. – Куда мы едем?

– Скоро узнаете, – бросил Дортмундер после паузы, когда коляска влилась в поток экипажей, удалявшихся от вокзала. – Мы приедем не скоро, поэтому вы можете расположиться поудобнее.

Погода в этот день стояла неустойчивая: солнце, то и дело проглядывая сквозь рассеянную завесу облаков, грело довольно сильно, но в тени было холодно. Я почувствовал, что мои щеки порозовели, а кожа сделалась тугой из-за порывов холодного ветра. Я старался не дать страху овладеть мной, но все же мне казалось, что весь окружающий мир сожалеет о моем незавидном положении и пытается предостеречь меня. Я откинулся на невысокую мягкую спинку сиденья. Не обменявшись ни единым словом, мы выехали из города и так же молча поехали по сельской дороге.