Осколки памяти (СИ) - Ефремова Наталья Владимировна - Страница 10

Остальные люди, знакомые, одноклассники, друзья семьи своими внешними данными никогда не производили на Кристину настолько сильного впечатления, ни положительного, ни отрицательного. Все были, на ее взгляд, обыкновенными людьми.

А Ник Вуд не был обыкновенным. В его внешности проявлялось что-то аристократическое, возвышенно-утонченное, живо напомнившее ей благородных героев ее любимого Дюма.

Черты Ника были на редкость чистыми и правильными в пропорциях: и прищуренные серые (да, кажется, именно серые) глаза, и идеально прямой нос с тонкими крыльями, и четко очерченные губы. Густые пепельные волосы небрежными прядями обрамляли лицо, высокие скулы и падали на шею и лоб. Это не совсем соответствовало моде: большинство ребят сейчас стриглись коротко, однако, по мнению Кристины, Ник с его умопомрачительной внешностью находился вне моды и прекрасно мог оставаться там, за ее пределами.

Взгляд ее спустился на его плечи. В их обтянутых белой тканью футболки очертаниях угадывалась сила, мускулы были эффектно напряжены в броске, хотя, судя по всему, Вуд не качался, как многие его ровесники, фанатично проводящие в тренажерных залах все свободное время в погоне за фигурой и бицепсами Шварценеггера или Ван Дамма. И это тоже очень понравилось Кристине.

Она обратила внимание на его руки. Такие тонкие и длинные пальцы могли принадлежать музыканту, а форма кисти была бы замечательным образцом для студентов какой-нибудь художественной академии.

«Ему бы плащ и шпагу, а не мяч», – промелькнуло у нее в голове, и она невольно улыбнулась своим романтическим мыслям.

Неужели никто вокруг не замечает, насколько Ник Вуд неправдоподобно красив? Задав себе этот вопрос, Кристина вдруг вспомнила о Миранде и подняла голову. Та уже закончила разговор и внимательно смотрела на подругу, заметив, на какой странице альбома она задержалась.

– Нравится? – лукаво спросила Миранда. Но вопрос прозвучал как утверждение. – Ладно, не смущайся, я же вижу, что ты с него глаз не сводишь.

В ответ Кристина только пожала плечами, надеясь, что не покраснела, и хотела закрыть альбом, но Миранда вдруг потянулась к нему, вытащила фотографию из кармашка и положила ей на колени.

– На, возьми себе. Дарю.

– Ты что? Не нужно! – удивилась Кристина, пытаясь вернуть подарок, но Миранда оттолкнула ее руку.

– Брось, мне не жалко, – рассмеялась она. – Тем не менее, хочу честно предупредить: по-моему, ты только время зря потеряешь. Он, конечно, симпатичный, но… тут явно без шансов. Могу рассказать о нем, если хочешь, только я мало что знаю на самом деле.

– Ладно, расскажи, – сдалась Кристина.

Любопытство пересилило смущение, и она приготовилась слушать Миранду с жадностью, поражающей ее саму.

– Ник живет с дедом. У мистера Вуда есть маленький бакалейный магазинчик на окраине, может, знаешь, перед поворотом на окружную, на Западной улице? Нет? Ник ему там помогает.

– А родители у него есть?

– Нет. Что с ними случилось, я не знаю. Честно сказать, много о Вуде не знает никто.

– Разве у него нет друзей?

– Близких нет.

– Почему?

– Он странный какой-то.

– Как это?

– Ну, как тебе сказать, – замялась Миранда, подыскивая нужное слово, – замкнутый, что ли. Никогда ни в каких общих развлечениях не участвует, в школьном театре не играет, в спортивные команды не входит. Что еще? Не занимается ни в одной группе… О! А ты для себя группу уже выбрала? Дополнительные занятия? Куда будешь ходить?

Миранда мгновенно переключилась на другую тему, заставив Кристину почувствовать легкое разочарование.

– Я записалась на статистику, но группа пока не набралась. Я сегодня как раз узнавала в администрации, мало желающих. И на экономику тоже хочу.

– Ясно. А я на химию завтра пойду… О чем я говорила? – Миранда нахмурилась.

– О Вуде, – Кристина помахала фотографией перед ее носом.

– Точно. О Вуде… Знаешь, а рассказывать-то, оказывается, нечего, если подумать. Зря я тебя обнадежила. Он такой… всегда сам по себе. Нет, конечно, если что-то попросишь, он всегда помогает. Он неплохой, но… странный, в общем.

– Хорошо учится?

– С чего ты взяла?

– Ты сказала, он помогает. В учебе?

– Да нет, учится средне. Но в чем действительно разбирается, так это в истории. И как у него все в голове умещается? Я помню только свой и мамин день рождения. Все. На большее меня не хватает. А Вуд может с ходу ответить, когда кого родили, короновали, казнили и всякое такое. Мистер Коллинз его за это просто обожает.

– Понятно. Ну, мне пора. Надо собираться, – Кристина поднялась на ноги, бросив взгляд на часы. – Сейчас за мной Патрик приедет.

– А почему ты сама не ездишь? У тебя машина есть?

– Есть. Родители подарили на шестнадцатилетие. Только знаешь, – Кристина помедлила, прежде чем признаться, – я терпеть не могу сама водить.

– Почему?

– Боюсь.

– Чего?

– Сама не знаю. Наверное, в аварию попасть. Поэтому езжу редко, а чтобы каждый день в школу – ну уж нет!

– Надо же… Ой, Крис, забыла тебе сказать! – Миранда постучала пальцем по виску. – Совсем из головы вылетело. Саманта народ в субботу собирает, устраивает у себя барбекю по случаю дня рождения. Поехали?

– Меня она не приглашала.

– Ну и что? Здесь на такие вечеринки все наши приходят без приглашения. Это нормально. Так как?

– Не знаю, надо подумать, – уклончиво ответила Кристина, аккуратно укладывая подаренную фотографию в свой блокнот, и скользнула благодарным взглядом по фотоальбому, оставшемуся лежать на кровати. – А ты собираешься?

– Конечно! Там будет весело: Саманта умеет устраивать классные вечеринки. А вот насчет Вуда не уверена.

– При чем здесь Вуд?

– При том, – хмыкнула Миранда. – Он такие мероприятия, как правило, игнорирует, впрочем, как и ты. По-моему, совершенно напрасно.

– Это с какой стороны посмотреть… – услышав, что Ника на вечеринке не будет, Кристина тут же приняла окончательное решение. – Нет, я не поеду. Мне и так есть чем заняться.

На улице раздался короткий сигнал клаксона.

– Патрик приехал, я пойду, – заторопилась она.

– Давай, мне тоже пора. Из больницы звонили, просили приехать подменить Сару Браун: у нее, кажется, младший сын заболел.

– Тебя подбросить? Сделаем небольшой крюк, я попрошу Патрика.

– Не нужно, спасибо, я и на своей домчусь. Мне все равно ночью надо будет возвращаться на чем-то, а мама к вечеру домой вернется.

– Дело твое.

– Послушай, Крис, – Миранда почему-то замялась.

– Что?

– Только ты не обижайся, хорошо? Может, все-таки появишься у Саманты?

Кристина торопливо засовывала книги в сумку.

– Зачем?

– Ты постоянно всех сторонишься. Девчонки в школе всякое болтают. Считают тебя заносчивой принцессой. Я-то знаю, что ты нормальная девчонка, но им этого не объяснить.

– А ты и не объясняй. Подумаешь… Черт с ними, пусть говорят, что хотят, мне все равно.

Уже в дверях Кристина вспомнила о записке, которую нашла у себя в школьном шкафчике пару дней назад. Кто-то в довольно грубых выражениях советовал ей не воображать, что она чем-то отличается от остальных, что она умнее и все в том же духе. Подписи не было, но почерк, несомненно, был женским.

Говоря, что ее мало заботит чужое мнение, Кристина лгала: оно ее заботило и еще как! Недаром она тогда столько проплакала из-за этой проклятой записки. Конечно, всем без исключения нравиться невозможно, однако вызывать неприязнь до такой степени, чтобы получать подобные послания, – это вообще невыносимо.

Тут ее осенило.

– Миранда, слушай, а ты почерк Валерии знаешь? – спросила она и пояснила, прочитав недоумение в зеленых глазах подруги: – Я имею в виду, могла бы определить, она это написала или нет?

И Кристина вытащила из бокового кармана сумки скомканный листок бумаги.

– А что это?

Ответа Миранде не потребовалось. Дочитав записку до конца, она топнула ногой и в сердцах воскликнула: