Строптивая красавица - Бекет Саманта - Страница 2

– Сесил? Вы говорите, он нанял вас? – Называющий себя Алексом Макки покачал головой. – Нет, он ничего не сказал мне об этом.

– Я вижу.

– Ну хорошо, а как, по-вашему, я могу убедиться, Что вы не лжете?

– Я могу задать вам тот же самый вопрос, – ответила она с вызовом.

Он сделал шаг в ее сторону. Пистолет, который он по-прежнему держал в руке, теперь находился не более чем в четверти дюйма от ее груди.

– У меня на худой конец есть водительские права, – заметил он. – А что можете предъявить вы?

– Меня зовут Кэтрин, – прошептала она. – Кэтрин Пирс. Если вы уберете вашу пушку, я вам сейчас все объясню.

– Убрать пушку – это значит… ищи ветра в поле. Она не стала возражать, из чего он заключил, что не ошибся в своем предположении.

– Хорошо, – наконец продолжила она, – я готова поклясться чем угодно, что не убегу.

Почему он должен верить ей? Только потому, что она упомянула Сесила Коула? Или, может быть, он просто загипнотизирован изгибом ее рта?

– Присядьте. – Он показал дулом пистолета на кушетку. Потом, опустив оружие, оглядел помещение, в котором не был три года.

Она не только отвергла его приглашение присесть, но, напротив, встала так, чтобы ей удобно было при первой возможности сделать рывок к парадной двери.

Между тем он положил пистолет, налил себе двойную порцию виски и снова повернулся к дерзкой красавице.

– Итак, Кэтрин Пирс, я готов выслушать вас.

Алекс отхлебнул виски и почувствовал, как приятное тепло разлилось по телу. Затем он подошел к одному из кожаных кресел с высокой спинкой, снял с него чехол и с удовольствием опустился на мягкое сиденье.

Проклятие! Как можно было не узнать его? Ведь она досконально изучила все фотографии в доме. Большинство из них представляли собой моментальные снимки. На них были сам Макки и его жена, которая показалась Кэтрин весьма привлекательной женщиной. Однако отнюдь не она, а именно Макки заставлял Кэтрин задерживать взгляд на этих картонных квадратиках. Удивительно: на каждом фото он смотрел на свою жену словно на принцессу из сказки. Впрочем, в действительности его карие глаза оказались темнее, а морщинки около рта – глубже. В целом же он выглядел намного крупнее, чем она предполагала. Но больше всего ее поразило отсутствие того самого необыкновенно трогательного взгляда. Конечно, раз жены нет рядом, ему не на кого так смотреть.

Он был одет в джинсы, белую рубашку и спортивный пиджак из серого твида. На первый взгляд это была простая одежда, но как замечательно она на нем смотрелась! Джинсы – отменного покроя, рубашка и пиджак – в самую пору. По одежде его можно было принять за аристократа, в то время как крепостью тела он напоминал скорее рабочего с ранчо. Он сидел в расслабленной позе, вытянув вперед небрежно перекрещенные ноги.

– Я у вас ничего не украла, – сказала Кэтрин, вдруг осознав, на какие мысли может навести ее собственный вид. – И я ничего не делала без спроса. Еще раз повторяю вам – я пришла сюда, потому что меня нанял Сесил.

Она сделала несколько шагов вперед.

– Между прочим, я не сидела сложа руки и отработала крышу над головой. Посмотрите на огород. Он же ожил! Недавно я начала приводить в порядок колодец. Вы нигде не увидите мусора и грязи. – Она подняла скомканную простыню и показала рукой на пол. – Видите, какой чистый пол?

– Пол выглядит божественно.

– Да меня меньше всего волнует этот дурацкий пол. Я имею в виду Сесила и то, что я нахожусь здесь.

Макки сделал глоток из стакана, не переставая внимательно следить за каждым ее движением.

– Вы, мистер, представить себе не можете, какой здесь был беспорядок. – Она для убедительности прижала руки к груди. – Сесил, конечно, замечательный человек. Но наводить чистоту… Если вы все еще не верите мне, кто мешает вам позвонить Сесилу? И прошу вас, перестаньте смотреть на меня как на диковинную зверушку.

В ответ он даже не пошевелился.

Несомненно, он считал, что она лжет. Но Кэтрин не собиралась искать еще какие-то доводы, чтобы убедить его в обратном. Она смело расправила плечи и направилась к ружью, валявшемуся рядом с письменным столом.

– Та-ак, – протянул Алекс Макки и встал. – Теперь вы собираетесь застрелить меня?

Когда она оглянулась, то не увидела в его глазах ни капли страха.

– По идее надо бы, – заметила Кэтрин, протягивая руку к ружью. – Но к сожалению, у меня вышли все патроны. Еще две недели назад.

Прежде чем она успела дотянуться до ружья, огромная комната заполнилась раскатистым хохотом. От неожиданности она остановилась. При этом ей самой стало смешно, но она заставила себя не улыбнуться. Кэтрин подняла оружие, которое теперь, после ее признания, превратилось в бутафорию, простую игрушку. Однако черт подери, полчаса назад игрушка сработала как настоящая. Если бы она сама не сказала, он бы никогда не узнал, что ружье не заряжено.

– Не думала, что смогу так поднять вам настроение. Я польщена, что вы находите меня столь забавной, – сказала она, сознательно произнося слова как можно более сердито. – Вот что, мистер Макки, если у вас больше нет ко мне вопросов, то я, с вашего позволения, удалюсь.

– Удалитесь? Куда?

– Естественно, за порог, – сказала она, направляясь к двери. – Не здесь же оставаться.

Он шел рядом с ней, и звук его тяжелых шагов отзывался в просторной комнате гулким эхом.

Случившееся, конечно же, выбило ее из колеи. Дело не только в том, что все это было слишком неожиданно. Это еще полбеды, гораздо тяжелее ей далось общение с мужчиной, да еще таким, как Макки. Может быть, она просто отвыкла?

Тем временем они подходили к коридору, ведущему на кухню. Однако он был слишком узким, чтобы одновременно пройти по нему вдвоем. Алекс посторонился и пропустил ее вперед.

Макки вошел следом за ней и щелкнул выключателем. И тотчас она услышала за спиной протяжный свист.

– Что вас так удивляет? Можно подумать, что вы впервые видите свою кухню.

Он откашлялся.

– Разумеется, нет. Как-никак я сам занимался ее планировкой. Мне хотелось, чтобы все в ней было выдержано в стиле модерн.

После этих слов он поднял глаза и с удивлением заметил две полки с расставленными в линейку резными деревянными фигурками. Потом подошел к круглому столу в центре помещения и начал вертеть два выполненных в том же стиле изделия: солонку и перечницу.

– Понятно, – протянул он. – У нашего дизайнера слабость к примитивному искусству. Да здравствует каменный век? Как прикажете понимать ваше творчество?

Она вырвала у него свои поделки.

– Примитивно? Каменный век, говорите? Ошибаетесь, мистер. Я не обтесывала их булыжником, как первобытный человек. К вашему сведению, все это вырезано ножом, который, как известно, сделан из металла. Как и вся ваша модерновая утварь, между прочим. Так что, извините, это железный век. Если уж беретесь критиковать, то выражайтесь точнее.

Он вновь рассмеялся.

– Я не хотел вас обидеть. Просто я имел в виду определенное направление в искусстве – примитивизм. Ну честное слово! Вы, должно быть, слышали о нем.

Кэтрин опустила гордо вскинутый подбородок.

– Спасибо за разъяснения, профессор, – сказала она, исподлобья глядя на него. – Я надеюсь, вы не будете против, если я все-таки пойду? Мне пора собирать мои пожитки.

Он развел руками и отступил назад.

– Извините. Ради Бога, собирайте. Не смею вам мешать.

Кэтрин быстро сгребла резные фигурки. Все время, что она жила здесь, эти милые болванчики с угловатыми ликами приветствовали ее по утрам.

– Может быть, вам дать что-нибудь, чтобы вы могли их сложить? – спросил Макки.

– У меня есть большая матерчатая сумка. Она в моей, то есть… в вашей комнате.

Кэтрин прошла мимо него и вышла через вторую дверь. Он двинулся за ней буквально по пятам.

– Значит, вы спали в той маленькой комнате?

Ответа не последовало.

Когда она вошла в свою спальню и включила свет, то пришла в ужас от увиденного. Постель была не убрана. Посреди комнаты, на полу валялись ночная рубашка и трусы.