Сердце ковбоя - Суинберн Ада - Страница 17

Никто в жизни не вызывал у нее подобных эмоций, переполнявших ее и способных излиться только в слезах…

Когда тело его обмякло, отяжелело на ней, когда оба они замерли, опустошенные и обессиленные, Рейчел тихо заплакала. Слезы текли из глаз на волосы и на подушку.

Джастин поднял голову, увидел, что она плачет, и стер большим пальцем слезинки с ее лица.

— Почему ты плачешь?

Рейчел отвернулась.

— Посмотри на меня, — прошептал он, нежно взяв ее за подбородок и стараясь поймать взгляд.

— А ты как думаешь?! — резко отозвалась она, потом добавила уже мягче: — Прости. Дай мне, пожалуйста, встать. Скоро прилетит вертолет, мне нужно привести себя в порядок.

Он заколебался, глядя на нее и проклиная себя за неосторожность, но все равно спросил:

— А если бы я захотел, чтобы ты осталась? Ты осталась бы?

— Остаться? — Она задохнулась от неожиданности. Он так хотел, чтобы она уехала, а теперь просит остаться? — Ты сам знаешь, чего ты хочешь? Вертолет будет здесь с минуты на минуту. Мне нужно одеться.

Порыв страсти миновал, и на лице Джастина читались лишь гнев и обида на жизнь. Она должна уехать. Конечно, должна. Как он мог даже намекать на то, чтобы она осталась?

Глаза его горели. Он не винил Рейчел, он обвинял прошлое — своего отца Ричарда Браннера… и даже мать, Джулию Холдейн. Неужели всю жизнь он должен расплачиваться за их ошибку? Он уже заплатил, когда рос без отца, нося фамилию матери, ему до конца дней придется отдавать совладельцу половину доходов от ранчо, и это будет всегда напоминанием ему о ненавистном отце.

А теперь эта любовь к вдове отца… Какая горькая, отвратительная ирония судьбы! Он знал, что Рейчел испытывает к нему чувства, на которые он не имеет права ответить. Нужно сказать ей правду.

— Рейчел…

— Не надо, Джастин. — Руки у нее были заняты вещами, и она выставила их перед собой как щит.

Он с трудом набрал в грудь воздуха.

— Ладно. Просто я хотел кое-что сказать…

Рейчел стояла возле высокого комода.

— Я не хочу ничего слышать, — отозвалась она слабым голосом. — Достаточно того, что уже случилось. — Она отвела взгляд, и он наткнулся на старую фотографию в рамке, стоящую на комоде. Ей показалось, что она знает человека, который улыбался ей со снимка. Рейчел нахмурилась, протянула руку и взяла черно-белый снимок. Молодая, очень хорошенькая, улыбающаяся женщина, немного похожая на Джастина, смотрела на нее. — Это… кто-то из твоих близких?

Джастин прочистил горло.

— Моя мать.

— А мужчина? — Не успев задать вопрос, она уже знала ответ. Мужчина на снимке — Ричард. Молодой, красивый Ричард с темными волосами и живыми умными глазами. Она медленно опустила фотографию и повернулась к Джастину. — Ведь это Ричард, да?

Лицо Джастина казалось трагической маской. Он кивнул.

— А почему он с твоей матерью? — Рейчел уже обо всем догадалась, но ей нужно было услышать это от него, несмотря на то что мурашки побежали у нее по коже, а к горлу подступила тошнота.

Джастин молчал. Она почувствовала, как что-то у нее в душе умерло.

— Он твой отец, да? Скажи мне, черт бы тебя побрал! Это та самая тайна, которую ты так тщательно скрывал? Зачем?! — Ее голос сорвался на крик. — Зачем?! — Потом упал до едва различимого шепота: — Господи, зачем? — Фотография выскользнула из ее внезапно разжавшихся пальцев. Глаза были сухими.

— Я думаю, нам надо поговорить, — сказал Джастин, вставая с кровати и одеваясь.

— Теперь ты хочешь поговорить? — Она подняла на него глаза, обдав волной ненависти. — Разве ты можешь сказать что-нибудь в свое оправдание? Как ты мог так поступить со мной?! Как?! — закричала она. — Знаешь, кто ты после этого?! Ты самый настоящий ублюдок, вот кто!

Джастин застыл на месте. Его тело напряглось, глаза превратились в серо-голубые льдинки.

— Ты попала в точку, дорогая. Я действительно ублюдок, — жестко и четко произнес Джастин. — Незаконнорожденный сын твоего распрекрасного муженька. Но кто в таком случае он? Кем нужно быть, чтобы бросить беременную женщину и даже не пожелать увидеть своего сына? Подумай об этом, Рейчел.

Потрясенная Рейчел боролась с желанием узнать наконец все. Но она не намерена была разговаривать с Джастином Холдейном. Она хотела вычеркнуть его из своей жизни, вырвать из сердца. Хотела поскорее покинуть ранчо и стереть всякое воспоминание о нем.

Но Рейчел понимала, что не сумеет это сделать. Она занималась любовью с сыном Ричарда! Она спала с сыном своего мужа! Это было чудовищно.

ГЛАВА 6

Джастин был рад, что теперь она знает все. На душе стало легче, боль немного смягчилась, и он расправил плечи. Теперь он мог посмотреть ей в глаза и сказать правду о своих чувствах. Вот только захочет ли она теперь его слушать? Он в этом сомневался.

— Ты поговоришь со мной? — спросил он. Голос у него был твердый, но взгляд — умоляющий.

Она посмотрела мимо него, словно была не в состоянии его видеть.

— Только потому, что мне все-таки нужно получить от тебя ответы на несколько вопросов.

— Иди оденься и спускайся в холл. Я подожду тебя там.

Когда через четверть часа она вышла, Джастин ждал ее в холле у окна. При ее появлении он повернулся. Его серо-голубые глаза казались непроницаемыми.

— Я никогда не прощу тебе того, что ты сделал, никогда, — сказала она, остановившись в нескольких шагах от него. — Господи, ты знал, и все равно… — Она задрожала, как лист на ветру, и ухватилась за спинку стула, чтобы не упасть.

Джастин кинулся к ней и крепко взял за руку.

— Сядь, — велел он, придерживая ее и помогая сесть, хотя она и пыталась уклониться от его прикосновений. Взяв себе другой стул, он тоже сел. — Я расскажу тебе то, что мне известно. Да, мне следовало сделать это с самого начала, теперь я понимаю. Но я не сделал.

Рейчел стиснула дрожащие руки на коленях. Она хотела услышать то, что он собирался ей рассказать, но ее рассудок восставал даже против пребывания в одной комнате с Джастином. Единственный и правильный выход — покинуть Джастина, и «Сердце ковбоя», и Королодо. Ей нужно вернуться в привычную обстановку, чтобы спокойно осознать, что произошло.

Но ей никогда не понять, зачем Ричард обманул ее. Почему не сказал, что у него есть сын? Она так хотела иметь ребенка, и оба они считали, что это будет прекрасно. Но она никак не могла забеременеть. Теперь стало ясно, что это не вина Ричарда. Видимо, дело в ней.

Но, наверное, ей нужно этому радоваться, ведь они с Джастином не пользовались никакими противозачаточными средствами. Что ж, по крайней мере ей не грозит нежелательная беременность, о чем она, естественно, меньше всего волновалась в последние дни.

И в самом деле, мне это даже в голову не приходило, удивилась про себя она, чувствуя слабость от одного только воспоминания о том, какое неутолимое желание будит в ней Джастин и как поглотила ее вспыхнувшая между ними страсть. Даже сейчас, ненавидя его, она ощущала его притяжение, и потому ненависть медленно оседала на дно души, оставляя лишь стыд…

— Он приехал в долину тридцать два года назад, — заговорил Джастин, и она видела, какую боль причиняют ему эти воспоминания, — и они полюбили друг друга. Они были близки.

Рейчел постаралась собраться с мыслями.

— Ты узнал это от своей матери?

— Да. Когда она сказала ему, что беременна, он бросил ее и уехал. Вот и вся история, несколько простых фактов. Но они поломали жизнь сразу нескольким людям.

— А ранчо?

Джастин вытянул ноги и задумчиво уставился на свои ботинки.

— Примерно через месяц после его отъезда мама получила письмо от адвоката. Ричард Браннер купил ранчо и записал половину на ее имя.

— И?

— Это все, что я знаю. Когда я подрос, мать сказала мне, что приняла этот подарок ради меня. После ее смерти я унаследовал ее часть ранчо. Вот и все.

Однако Рейчел не устраивал этот короткий рассказ.

— А почему он оставил твою мать?