Дарт Плэгас - Лусено Джеймс - Страница 15

Еще глубже в недрах горы находились лаборатории, в которых кипела истинная работа Плэгаса. В клетках, стазисных полях, биореакторах и бакта-камерах томились жизнеформы, свезенные на Муунилинст со всей Галактики, многие – из ее самых удаленных уголков. У одних были только инстинкты, другие были полуразумны. Одних 11-4Д опознал сразу же, других, казалось, собрали по частям из разнородных компонентов. Одни были новорожденными, другие выглядели так, будто уже стоят на пороге смерти. Многих прямо в эту минуту подвергали экспериментам – вивисекции или межвидовому скрещиванию, другие находились в состоянии анабиоза. 11-4Д заметил на многих животных ошейники, дистанционно подключенные к биометрическим мониторам; за другими зверьми лично наблюдали дроиды-специалисты. Где-то в толще горы скрывались оранжереи, где пышно цветущая флора нежилась в лучах искусственного освещения и клубах редких газовых смесей. А еще глубже располагались испытательные центры, напичканные сложными механизмами и холодильными установками, на чьем попечении находились химические соединения, алкалоиды, выделенные из растений и животных, образцы крови и ткани, а также органы десятка различных биологических видов.

Плэгас велел 11-4Д самостоятельно обследовать лаборатории и отчитаться по возвращении.

Лишь спустя несколько часов дроид вернулся и проговорил:

– Насколько я смог понять, ваши исследования связаны с жизнестойкостью и гибридизацией различных видов. Но должен признать, я совершенно не знаком со многими собранными здесь образцами флоры и фауны, а также несколькими редкими документами из вашей библиотеки. Все ли данные доступны для скачивания?

– Частично, – ответил Плэгас. – Остальные придется сканировать.

– В таком случае на выполнение задачи уйдут годы, магистр.

– Мне это известно. Дело срочное – но не то чтобы горит.

– Понимаю, господин. Что именно мне следует освоить в первую очередь?

Из нагрудного кармана плаща Плэгас извлек запоминающий кристалл:

– Начни отсюда. Это история ситов.

Несколько секунд 11-4Д молча просеивал свои базы данных.

– В моей памяти хранится множество записей под этим заголовком. В одной указано, что ситы – древняя секта, посвятившая свою жизнь изучению Силы. Они чем-то похожи на джедаев, но руководствуются иными принципами.

– Достаточно верное определение, – согласился Плэгас.

– Магистр Дамаск, если мне будет позволено спросить: какова наша конечная цель?

– Цель – продлить мою жизнь на неопределенный срок. Побороть смерть.

Взгляд фоторецепторов дроида задержался на хозяине.

– У меня есть доступ к данным относительно так называемых «эликсиров жизни» и «фонтанов молодости», магистр. Но все живые существа рано или поздно умирают, не так ли?

– Пока что – да, 11-4Д.

Дроид тщательно обдумал возложенную на него задачу.

– У меня есть опыт в пересадке органов, теломерной генотерапии и карбонитовой заморозке. Но ничего более.

Губы Плэгаса искривились в усмешке:

– Тогда ты только начал постигать суть.

* * *

Пока 11-4Д был занят обработкой новых данных, Плэгас нацедил в склянку собственной крови и подверг ее всестороннему анализу. Несмотря на недавний подъем сил, он чувствовал, что количество мидихлориан в его крови не выросло со времен Бол’демника, и анализ образца только подтвердил его подозрения. Давным-давно было установлено, что переливание крови из чувствительного к Силе организма в нечувствительный не подарит последнему способностей джедая, хотя кровь, насыщенная мидихлорианами, могла сделать получателя сильнее и выносливее – но только на время. Эксперименты по полному переливанию крови привели к катастрофическим последствиям для подопытных, подтолкнув некоторых к мысли, что Сила вполне может воздать по заслугам тем, кто решил вмешаться в естественный ход вещей. Мидихлорианы, казалось, отлично знали, кому они принадлежат, и не желали вести себя, как им положено, если оказывались вне своего носителя.

И хотя мидихлорианы откровенно противились манипуляциям, грозившим сместить равновесие Силы, они оставались пассивны, даже послушны в тех случаях, когда некто могущественный в Силе пытался манипулировать слабовольными. Вероятно, это объясняло, почему часто было проще излечить с помощью Силы других, нежели себя самого. Вопрос продления жизни, таким образом, упирался только в то, что нужно было всего-навсего побудить мидихлорианы к созданию новых клеток, к самопроизвольному делению, к увеличению собственной численности в десятки тысяч раз, чтобы излечить или заменить поврежденные, стареющие или метастатические клетки. Мидихлорианы нужно заставить служить нуждам организма: придавать сил, когда необходимо, преодолевать физическую боль и не позволять клеткам стареть.

Если принять за чистую монету легенды, пересказанные в древних свитках и голокронах, ситы старины знали, как этого достичь. Но действительно ли Нага Садоу и Экзар Кун были столь могущественны [8], или им помогало то обстоятельство, что в стародавнюю эпоху темная сторона проявлялась в Галактике более отчетливо? Кое-кто утверждал, что победа над смертью давалась только тем, кто обладал особыми талантами к колдовству и алхимии и что подобные практики применялись еще задолго до прибытия темных джедаев-изгнанников на Коррибан [9]. Но с помощью колдовства ситы чаще создавали иллюзии, выводили новые породы чудовищ и воскрешали мертвых, чем пытались продлить жизнь. Считалось, что могущественные адепты могли насытить атмосферу планеты энергией темной стороны, устроить взрыв звезды или парализовать толпу, как поступил Экзар Кун с отдельными республиканскими сенаторами [10]. Другим адептам колдовство было нужно лишь для того, чтобы лучше понять древние ситские заклинания и оккультные символы.

Дарт Бейн относился к колдовству как к одному из чистейших проявлений темной стороны Силы, однако не преуспел в его освоении так, как это удалось Дарт Занне, его ученице. Последователи Бейна, однако, полагали, что он экспериментировал с техникой, имевшей куда большее значение, – переселением разума, которому он обучился, завладев голокроном Дарта Андедду. Техника подразумевала перемещение ситского сознания в новое тело или, в отдельных случаях, внутрь талисмана, храма или саркофага. С ее помощью самые могущественные из древних владык ситов побеждали смерть и преследовали тех, кто пытался проникнуть в их гробницы [11].

Но ничто из перечисленного не подразумевало сохранение тела.

Плэгас отнюдь не жаждал превратиться в бестелесного духа, запертого между мирами и бессильного во всем, что касалось материальной сферы; способного влиять лишь на слабые умы, уговорами, обманом и лестью побуждая их к действию. И совершенно не собирался перемещать свой разум куда бы то ни было: в тело собственного ученика, как, по слухам, пытался проделать Дарт Бейн [12], или в тело клона, выращенного в пробирке. Его могло устроить лишь бессмертие тела и души одновременно.

Вечная жизнь.

Увы, лишь немногое Плэгасу удалось почерпнуть из текстов, кристаллов и голокронов, собранных в его библиотеке. Ключевые знания были утрачены в короткий период наставничества Дарта Гравида, и с тех пор многие наиболее важные элементы ситского учения передавались от мастеров к подмастерьям устно, без ведения каких-либо записей. Что хуже всего, Дарту Тенебрусу уже фактически нечего было рассказать своему ученику о смерти.

Оставшись в одиночестве в испытательном центре посреди продуктов собственных экспериментов – объектов обожания, как он сам их называл, – Плэгас впервые почувствовал всю безмерную важность того, что произошло с ним на Бол’демнике; увидел воочию этот чудовищный монолит своих деяний. Впервые в жизни он ощутил темную сторону Силы не как легкий бриз, развевающий паруса его прогулочной яхты, а как ураган, готовый обрушиться на трещащую по швам Республику и закосневший Орден джедаев. Всеочищающая буря, которая низвергнет в пропасть все устаревшее и порочное и подготовит почву для нового порядка, при котором ситы вернутся на свое законное место правителей Галактики и все разрозненные ее обитатели склонятся перед их могуществом – не только из страха или почтения, но и в благодарность за то, что их остановили на краю, не позволив скатиться в бездну.