Доктор Джекил и мистер Холмс - Эстелман Лорен - Страница 7

Холмс отступил от каминной полки и повернулся так, чтобы не встретиться с моим предостерегающим взглядом.

– Я и подумать не могу иначе, кроме как обратить все те ничтожные способности, коими обладаю, на разрешение этой проблемы.

– Одно лишь предостережение, – сказал Аттерсон. – Необходимо, чтобы Джекил не знал о вашем интересе к делу.

– Даю вам слово, что он будет оставаться в неведении, насколько сие окажется в моих силах.

Они пожали друг другу руки. Затем Холмс записал на манжете своей сорочки адреса Джекила, Аттерсона и Хайда (если помните, последний сам сообщил его адвокату) и распрощался с нашим посетителем, подбодрив его и пообещав держать в курсе. Как только тот ушел, Холмс повернулся ко мне и спросил:

– Уотсон, что говорит ваш «Медицинский справочник» относительно доктора Генри Джекила?

Я был сердит на своего друга, но до поры до времени подавил гнев и взял с полки требуемый том. Полистав страницы, я нашел искомое место и прочел:

Джекил, Генри Уильям, доктор медицины, доктор гражданского права, доктор юридического права, член Королевского общества (1856), Лондон. Преподаватель Лондонского университета (1871–1874). Разработал так называемый транквилизатор Джекила – лекарство для буйнопомешанных. Работал вместе с Портером Талером, доктором медицины, бакалавром искусств, магистром гуманитарных наук, членом Королевского хирургического колледжа, когда последний проводил эксперименты по химиотерапии душевнобольных преступников. Отмечен за исследования по возникновению и лечению психических расстройств. Статьи: «Закон и раздвоение личности» (журнал «Ланцет», 1876), «Юридические аспекты умопомешательства» («Вестник психологии», август 1880), «Война между личностями» («Британский медицинский журнал», февраль 1882). Дважды (1881 и 1882) отклонил предложение посвятить его в рыцари.

– «Война между личностями», – задумчиво повторил Холмс. – Интригующий заголовок. Надо бы поинтересоваться содержанием статьи с таким названием.

– Она попадалась мне совсем недавно, когда я копался в подшивках старых журналов, – отозвался я и поменял толстенный справочник на тонкий «Британский медицинский журнал», датированный февралем прошлого года. – «Редакторы отвели немало места этой весьма необычной теории касательно…» А, вот, нашел! «Война между личностями», Генри Джекил, доктор медицины, доктор гражданского права, доктор юридического права и прочая, и прочая. Хотите послушать?

– Да, если вас не затруднит.

– «Когда умирает великий человек, – начал я, – мы склонны рассуждать о его естестве и перечислять те блистательные достижения, которые естество это свершило за время его жизни. Что мы игнорируем – и слово „игнорировать“ здесь уместно, поскольку все мы знаем о его существовании, однако предпочитаем не говорить об этом, – так это его второе естество, эту более низкую и менее выдающуюся личность, которая, в зависимости от степени подавления, угрожает увести своего владельца в русла более низкие, нежели избранные ее возвышенным двойником. Ибо человек не един, но двойствен, и обе эти сути пребывают в постоянном конфликте, выясняя, кто же из них станет хозяином. Именно победитель и решает, какое направление примет жизнь человека…» И далее в таком же духе на протяжении шести страниц. – Я закрыл журнал.

– Выразительно, – отозвался Холмс.

– Но упрощенно. Джекил не пишет ничего нового: это уже давно всем известно.

– Возможно, именно потому так важно об этом говорить. Но интересно, что статья опубликована в медицинском журнале. Она скорее отдает философией.

– Далее доктор доказывает, что понимание конфликта между двумя личностями человека однажды может привести к излечению психических заболеваний. Притянуто за уши, я бы сказал.

Но Холмс не слушал. Он сунул руку в карман сюртука и уставился на дым, поднимавшийся от его трубки к потолку.

– Два естества: одно возвышенное, другое низкое. Уж не низкое ли естество самого Джекила избрало его своей мишенью? Если только он действительно является мишенью. Вот где самая мучительная проблема.

– Полагаю, ее решение стоит опасности вашему здоровью, – отрезал я, более не в силах сдерживать гнев. – Очевидно, Холмс, мои попытки заставить вас понять всю важность отпуска не принесли результатов!

– К черту отпуск! – внезапно вскричал он. – Шантажисты – самые худшие из преступников, ибо они выжимают своих жертв досуха и оставляют после себя лишь пустые оболочки. В Хэмпстеде, например, живет некий человек – и однажды для него настанет день расплаты, – который держит в своих руках судьбы дюжины мужчин и женщин, играя с ними, как ребенок с бильбоке. Нет, Уотсон, пока один из наших достойнейших граждан корчится под ногтем подобного мерзавца, отпуска не будет. Ноттингем откладывается, и ни слова о нем больше, пока мы не перелистнем последнюю страницу странного дела доктора Джекила и мистера Хайда. – Он схватил с вешалки пальто и шляпу и оделся.

– Куда мы направляемся? – спросил я.

– Нам предстоит славная ночка, Уотсон, – объявил Холмс, протягивая мне мое одеяние. – Как насчет небольшого путешествия в Сохо?

III. Столкновение в Сохо

После нескольких минут езды в кэбе мы оказались в Сохо-сквер, этом бессистемном скоплении грязных улиц и обветшалых зданий, в которых, подобно множеству сортов экзотических растений в теплице, процветает с десяток различных национальностей. Ночь выдалась ясной, и все же в скудном свете, сочившемся сквозь закопченные стекла стоявших на каждом углу газовых фонарей, пейзаж был едва различим. Какой-то вандал запустил булыжником в фонарь, ближайший к искомому нами адресу, и погасил его, поэтому нашему вознице, дабы удостовериться, что он точно привез нас в нужное место, пришлось слезть с козел и чиркнуть спичкой под кованым номером на двери.

– Это здесь, джентльмены, – бодро возвестил он, отбросив спичку и вернувшись к кэбу. – Хотя мне совершенно непонятно, зачем двум приличным джентльменам вроде вас посещать парня, что живет в такой дыре, – если только вы сами не объясните.

Оставив без внимания подразумевавшийся вопрос, Холмс вышел и вручил кучеру полкроны со словами:

– Там, откуда эта монета взялась, найдется и еще, если ты поставишь кэб за углом и подождешь нас.

– Вот это да! – воскликнул тот, пряча монету в карман. – Да за полкроны я согласился бы в одиночку похитить русского царя!

– Этого не требуется. Просто подожди за углом. – Когда экипаж с грохотом удалился, мой друг заметил: – Редко кто высказывается столь откровенно, как этот кучер, Уотсон. И он запел бы по-другому, если бы узнал, чьим наследником является человек, проживающий именно здесь, в этой дыре. Между прочим, вы не догадались прихватить свой револьвер?

– Я не думал, что он понадобится.

– Жаль. Что ж, у нас есть трости. – Холмс взял меня под руку. – Не тревожьтесь, старина. Вряд ли дело дойдет до открытого столкновения. Однако после того, что мы услышали об этом Хайде, лишняя осторожность не помешает. – Сказав это, он направился к низкой деревянной двери приземистого двухэтажного здания и постучал по доскам.

Нам открыла старуха в строгом черном платье с белым кружевным воротником и приколотой в центре незатейливой брошью из слоновой кости, которую она и теребила, изучая двух незнакомых мужчин на крыльце. Некогда ее туалет был весьма изящен, однако за прошедшие годы черный цвет начал выцветать до фиолетового, белый пожелтел, а слоновая кость разболталась в своей оправе из тусклого серебра. Интересно, что лицо над потрепанным воротником своим цветом и текстурой напоминало эту самую слоновую кость и вкупе с чистым серебром ее волос могло бы придавать пожилой женщине вполне благородный облик, если бы не алчный блеск в глазах да выражение явственного лицемерия. Быстро определив ее роль в хозяйстве, я возблагодарил судьбу за то, что нашей домовладелицей является миссис Хадсон. Навряд ли я бы доверил ключ от своих комнат созданию, подобному этому.