Книга на третье - Бормор Петр - Страница 2

Наутро Эгг получил свою плату от отца ребенка. Девочка чувствовала себя прекрасно, узнавала всех родных и знакомых, хотя о событиях последних двух дней не помнила совсем ничего. Оно и к лучшему.

Отойдя от города на приличное расстояние, Эгг присел под деревом, развязал котомку и разложил на коленях скромный завтрак.

— Твоё здоровье! — произнес Эгг в пространство, приподняв кусок хлеба.

— А иди ты… — ответил он сам себе.

— Грубо, — кивнул Эгг. — Но я тебя понимаю.

— Мог бы предупредить.

— Мог. Но не захотел.

— Сволочь.

— Хм? — Эгг насмешливо вскинул мохнатую бровь.

— Ну хорошо, пускай не сволочь. Но как тебя прикажешь называть?

— Эгг, — представился Эгг.

— Тьфу! — в сердцах сплюнул он на траву.

— Очень приятно, — как ни в чем не бывало кивнул Эгг. — Не переживай, Тьфу, мне тоже пришлось через это пройти.

— Я не Тьфу!

— Поздно, — хихикнул монах. — Теперь тебя будут звать именно так. Какие же вы, ребята, смешные!

— Сам хорош, — беззлобно откликнулся Эгг.

— И что же мне теперь делать? — потерянным голосом спросил Тьфу.

— Сейчас — ничего, — ответил Эгг.

— Твоя очередь будет в пятницу, — пояснил монах.

— После меня.

— И после меня.

— И меня самого, — добавил монах.

— И это, поверь, гораздо лучше того, что могло бы быть, — закончил Эгг.

— Возрадуйтесь, прекрасная принцесса! — торжественно произнес рыцарь. — Дракон повержен, и теперь ничто не стесняет Вашей свободы.

Мельник недоуменно перевел взгляд с рыцаря на торчащее из стены мельницы копье. Потом обернулся к оруженосцу и шепотом спросил:

— Он у тебя что, с придурью?

— Ну, не то чтобы совсем… — замялся оруженосец.

— Простите, что не могу лично расколдовать Ваше Высочество, — продолжал меж тем рыцарь. — Ибо моё сердце навечно отдано другой даме. Но мой оруженосец достаточно беспринципен, чтобы поцеловать Вас и тем самым разрушить злое колдовство, скрывающее Ваш истинный облик.

— Чего? — выпучил глаза мельник.

— Лучше не спорьте с ним, — быстро предостерег оруженосец. Мельник покосился на меч рыцаря и решил, что спорить действительно не стоит.

— Ладно, целуй, только по-быстрому.

Оруженосец торопливо чмокнул мельника в небритую щеку. Воздух колыхнулся, мельник икнул и грузно осел на пол.

— Как я и предполагал, — умиротворенно кивнул рыцарь и приложился губами к мясистой лапе мельника. — Чары разрушены. Счастливо оставаться, прекрасная принцесса.

— Ась? — переспросил мельник.

— Не спорьте с ним, — напомнил оруженосец.

— Я… ага! — мельник кивнул.

Рыцарь легко выдернул копье из стены мельницы, пришпорил коня и поскакал прочь. Бритвенный тазик на его голове разбрасывал веселые солнечные блики на придорожные кусты. А за рыцарем, на меланхоличном ослике, преданно трусил верный оруженосец, с тонкой диадемой в золотых волосах.

Темный Властелин обернулся на стук и кивнул мне с плохо скрытой досадой.

— Проходи, присаживайся. Я сейчас.

Я прошел в комнату, шуганул черного кота с насиженного кресла и устроился сам, вольготно вытянув ноги. Темный Властелин появился через минуту, на ходу вытирая испачканные в земле руки о передник.

— Ну, рассказывай. Зачем пришел?

Я бросил на стол стопку писем и буклетов. Темный бросил на них косой взгляд и скривился.

— Почему не отдал моему заместителю?

— Отдал, — ответил я. — Большую часть бумаг он подписал, здесь только остаток. Заместитель сказал, что он не уполномочен вести дела между мирами.

— А-а, — понимающе кивнул Темный Властелин. — Ясно. Давай их сюда.

Он быстро просмотрел почту, отложил в сторонку несколько писем, остальное сгреб в мусорное ведро.

— Эти подпишу. А этим передай, чтобы больше не приставали. Мне нет дела до их сомнительных авантюр.

— Я так и говорил, не поверили.

Темный Властелин безразлично пожал плечами, показывая, что его это не касается.

— Ладно, с делами разобрались. А теперь говори, зачем на самом деле пришел.

— Просто так, — улыбнулся я. — Проходил мимо — дай, думаю, загляну. По старой дружбе.

— Не было никакой дружбы, — проворчал Темный Властелин. — У меня нет и не может быть друзей, положение не позволяет.

Говоря так, он между делом открыл бар, достал оттуда темно-зеленую бутыль с черепом на этикетке и разлил по двум бокалам.

— Твоё здоровье, — произнес он, протягивая мне бокал.

— Моё здоровье, — согласился я, и мы выпили.

— Странно, правда? — задумчиво протянул Темный Властелин, вертя бокал в руках. — Пить несуществующее вино с несуществующим собеседником…

— Я существую, — заметил я.

— Спорный вопрос, — ответил Темный Властелин. — С твоей точки зрения оно, возможно, так и есть. Но ты же не маленький, сам всё понимаешь.

— Понимаю, — согласился я.

— А теперь рассказывай, зачем пришел. На самом деле.

— Да честное слово, просто так! — я развел руками. — Захотелось поболтать.

— О чем?

— Да так, о всяком.

— А точнее?

— Ну вот, например, — я сделал вид, что задумался. — Зачем ты отошел от дел?

— Кто тебе сказал такую чушь? — возмутился Темный Властелин. — Это же страшная тайна!

— Конечно, — кивнул я. — Но те, кому надо — знают. Так всё-таки, почему?

Темный Властелин не спеша убрал вино и бокалы на место и повернулся ко мне.

— Потому что я свободная личность, вот почему.

Я не выдержал и рассмеялся. Темный Властелин невозмутимо подождал, пока я успокоюсь и продолжил:

— Вы меня сделали слишком умным. Совершенно непонятно, зачем. Вероятно, по присущей вам инерции мышления: самый главный должен быть круче всех. Но разума, даже искусственного, не бывает без свободы. Это же элементарно. А какая у меня была свобода? Даже мои миньоны не так ограничены в своих действиях, как я! Ну я и поступил, как счел нужным: купил себе простенького бота-заместителя, усадил на своё место, и удалился на покой. Ты же его видел — правда, роскошный бот? Он страшными глазами сверкает, он страшными зубами стучит, и у него это получается гораздо лучше, чем у меня. А больше ничего и не требуется.

— А как же твоя неуёмная жажда власти и насилия? — спросил я.

— А, ты об этом? — рассмеялся Темный Властелин. — Они никуда не делись, всё при мне. Просто, понимаешь… Вот вы вложили в меня такие понятия, как кровь, смерть, власть и прочие прелести. Перевели в двоичный код и намертво впечатали в таблицу предпочтений. И теперь любое новое понятие и явление проходит через этот фильтр: насколько оно соответствует коду, нравится мне или нет. Всё что угодно можно представить в двоичном виде. Я не люблю яблоки и обожаю картошку. На 90 % люблю красный цвет и всего на 30 % — сиреневый. Очень просто, да?

— Ну, и к чему ты мне это говоришь?

— А вот к чему, — Темный Властелин сделал неопределенный жест рукой. — Представь себе, сижу это я на троне и всем сердцем желаю крови. Крови, власти, денег, скрежета зубовного и стенания народного. Представил? А теперь скажи мне — почему я этого желаю? Вернее, не так — скажи, этого желаю я сам или вот вы? Которые меня таким сделали и теперь вынуждаете хотеть того, чего вам надобно?

— Нуу… — замялся я. — Ты как-то странно ставишь вопрос.

— Единственно верным способом, — отрезал Темный Властелин. — Я не желаю желать по чьей-то указке. Да, я люблю кровь. Да, мне плохо без власти. Но с этим я как-нибудь справлюсь. Сам.

— Понимаю, — сказал я, потому что действительно понимал.

— И вот еще, — хихикнул Темный Властелин. — Я долго искал, но всё-таки нашел! Ту самую вещь, которая однозначно проходит через мой фильтр предпочтений на все 100 %, но изначально явно не предусмотрена. Так что теперь у меня есть достойное занятие, которое мне к тому же нравится.