Солнечный ветер - Хогарт Аурелия - Страница 6

Ей и сейчас казалось, что этого вполне достаточно, по крайней мере для Джея. Что касается отца, то он до сих пор не знает истинных причин, побудивших Нэнси разорвать помолвку с Джеем. Она попросила его не задавать вопросов, и он согласился с этим – не в его правилах было совать нос в чужую жизнь, даже если дело касается собственной дочери.

– Разве вы не обсуждали эту тему с Кэт? – осторожно спросила Нэнси.

И увидела в глазах Джея удивление. Затем он задумался, словно пытаясь вспомнить.

– Как-то раз между нами действительно зашел подобный разговор, но Кэт не смогла сказать ничего вразумительного. А что, ей должно быть известно, почему ты разрушила нашу свадьбу?

В душе Нэнси мгновенно взметнулась волна возмущения. Ей стоило немалых усилий не показать своего внутреннего состояния. Проще всего в подобной ситуации было промолчать, но Нэнси все же произнесла, сдерживая гнев:

– Это известно вам обоим – и Кэт, и тебе.

Джей нахмурился.

– Относительно Кэт не знаю, но что касается меня, то я до сих пор в недоумении…

Пальцы Нэнси сами собой сжались в кулаки. Однако она не замечала этого до того мгновения, пока ногти больно не впились в ладони.

В недоумении? Нэнси задохнулась от ярости. Как он может так говорить?! Что это, верх цинизма?! Человек накануне свадьбы целуется с другой – замужней! – женщиной, а потом недоумевает, почему его невеста расторгла помолвку…

Нэнси словно утратила дар речи, поэтому в каком-то смысле Джей выручил ее, произнеся:

– Впрочем, кое-какие догадки у меня есть. Думаю, ты в последний момент передумала выходить за меня замуж, вспомнив о Джоэле.

Теперь настал черед Нэнси удивленно нахмуриться.

– При чем здесь Джоэл?

– Брось, золотце, я прекрасно помню, как он ухаживал за тобой! Бегал к вам чуть ли не каждый день… Даже когда я к тебе приезжал, он то и дело попадался мне на глаза!

Речь шла о парне, жившем с родителями на той же улице, где находился дом Нэнси. С Джоэлом она была дружна еще со школьной скамьи. В каком-то смысле их отношения напоминали то, что происходило между ней и Джеем, но лишь внешне. На самом же деле это невозможно было сравнивать: любовь, питаемая Нэнси к Джею, даже отдаленно не была похожа на приятельское общение с Джоэлом!

– Относительно Джоэла ты ошибаешься, – покачала Нэнси головой. – Он просто… – Внезапно она умолкла. Собственно, что я оправдываюсь? – промчалось в ее мозгу. Как будто это я виновата перед Джеем, а не он передо мной! Пусть думает что хочет, мне сейчас все равно. Если желает видеть моим любовником Джоэла – пожалуйста. Хоть самого Джорджа Буша!

– Что? – спросил Джей, пристально вглядываясь в ее лицо.

Она отвернулась.

– Ничего.

– Вот видишь, – вздохнул Джей, – нечем крыть. Выходит, я угадал: все дело в Джоэле. – Немного помолчав, он добавил: – Ты до сих пор с ним встречаешься?

– Не твое дело, – буркнула Нэнси.

Повисла пауза, потом Джей протянул:

– М-да… вижу, за минувшие годы ты порядком изменилась.

Нэнси взглянула на него.

– Не в лучшую сторону?

– Почему же… – Джей в который уже раз оглядел ее с головы до ног. – В каком-то смысле ты стала лучше. Да-да, ты определенно похорошела. Стала более женственной, уверенной в себе. – Он перевел взгляд на лежавшие на плечах темные волосы Нэнси. – У тебя другая прическа… которая тебе идет.

Неожиданно Нэнси охватило смущение.

– Вот как? – пробормотала она немного невпопад, затем кашлянула, потому что в горле у нее пересохло.

В этом весь Джей! – промелькнуло в ее голове. У него до сих пор тянется роман с Кэт, но тем не менее он зорко посматривает по сторонам, отмечая других женщин и не упуская возможности сделать им комплимент. Она отвела взгляд, словно опасаясь, что Джей прочтет ее мысли, потому что именно в этот момент подумала: все-таки правильно я тогда сделала, что не сообщила Джею о своей беременности. Теперь уже ясно, что его это не интересует. Не далее как несколько минут назад он насмешливо отозвался о моем «материнском начале». А теперь переводит разговор в плоскость банального ухаживания. Если бы пять лет назад он узнал, что я беременна, в качестве ответной реакции у него возникло бы лишь одно чувство – досада по поводу связанных с этим сложностей. Ведь отцовство накладывает определенные обязательства. Для меня было бы слишком унизительно осознавать все это. Да и потом, когда родились Бекки и Деннис, я тоже не могла поставить Джея в известность, ведь, кроме всего прочего, это означало бы необходимость общаться с ним, потому что он наверняка захотел бы взглянуть на своих детей. Хотя бы из любопытства…

Двойняшки Бекки и Деннис были зачаты во время всплеска чувственности, охватившей Джея и Нэнси недели за две до свадьбы. Каждый уик-энд Джей прилетал из Балтимора, где жил постоянно, в Детройт, к Нэнси. В предпоследний его приезд они наконец стали по-настоящему близки. До того момента Нэнси сдерживала страсть Джея, потому что хотела, чтобы их первая брачная ночь была настоящей. По ее тогдашним романтическим представлениям, это означало, что именно в эту ночь она должна лишиться девственности. Джей не особенно разделял подобное мнение, но, уважая его, не касался Нэнси. Вернее, ограничивался поцелуями и вполне невинными ласками. Однако в тот день некая невидимая черта была перейдена.

Нэнси до сих пор пыталась понять, что с ними обоими тогда произошло. Оставшись наедине в ее комнате, они словно с цепи сорвались. Что касается Нэнси, то она не только не останавливала Джея, но сама покрывала лихорадочными поцелуями его лицо, а позже, когда они сорвали друг с друга одежду, все тело…

Тем больнее ей было в следующий уик-энд, за неделю до свадьбы, увидеть Джея целующимся с Кэт.

Тогда она уже знала, что беременна. Ее начало тошнить едва ли не через день после первого в жизни сексуального опыта. Разумеется, она не была настолько наивна, чтобы не понять, в чем дело, и лишь ждала приезда Джея, стремясь обрадовать его известием, что у них будет ребенок.

Наконец Джей приехал, но поначалу им никак не удавалось уединиться, а потом Нэнси начало тошнить, и она закрылась в ванной. Лишь когда приступ миновал, она отправилась искать Джея. В доме его не оказалось, но отец посоветовал ей отправиться в сад, что она и сделала. И там, в увитой виноградом беседке, она увидела их – Джея и Кэт. Они страстно обнимались и ничего не видели вокруг, всецело отдавшись поцелую.

Нэнси могла бы многое рассказать о чувствах, испытанных ею в ту жуткую для нее минуту, но ей не хотелось даже вспоминать о них.

Несколько мгновений она стояла как вкопанная, потом повернулась и тихо ушла. Поднявшись к себе, собрала в сумку самое необходимое, написала короткую записку и отправилась в гостиную, где находился отец. Увидев его, она вдруг сообразила, что не может сказать правду, ведь косвенным образом ситуация затрагивает и его. Он был мужем Кэт, из-за которой Нэнси решила расстаться с Джеем.

Впрочем, нет, неправильно. По большому счету речь следовало вести только о Джее, потому что на месте Кэт могла оказаться любая другая женщина. Лишь от него одного зависело, целоваться с ней или нет. Он предпочел решить проблему положительно. Но это была часть истории, которая касалась Нэнси, вторая же ее половина имела прямое отношение к отцу Кэт, потому что тут играла самую непосредственную роль она.

Словом, в последнюю минуту Нэнси избрала такой вариант разговора, при котором ее отец остался в неведении относительно истинных причин отмены свадьбы, приготовления к которой в тот момент находились в самом разгаре. Впрочем, особого разговора и не было. Нэнси лишь сказала, что свадьба отменяется, а сама она на время уезжает. Потом попросила передать записку Джею и немедленно покинула дом.

Вечером она позвонила отцу из находившегося в пригородах Детройта мотеля, чтобы сообщить, что с ней все в порядке и причин для беспокойства нет. Пообещала через неделю вернуться с условием, что отец ни о чем не станет ее расспрашивать.