Солнечный ветер - Хогарт Аурелия - Страница 5

Плотно сжав губы, Нэнси наблюдала, как Джей поздравляет родителей. Вообще-то ей бы следовало сообразить, что он непременно примет участие в семейном торжестве. И дела фирмы постарается уладить так, чтобы они не стали помехой его собственным.

Семейство Келли – Бен, Лайза, Джей, а также многочисленная родня с обеих сторон – вообще было очень дружным. Когда-то Нэнси с предвкушением ожидала дня, когда вольется в эту семью на правах родственника. К сожалению, подобным надеждам осуществиться было не суждено.

А сейчас и подавно нечего мечтать о чем-либо подобном.

Подавив тяжкий вздох, Нэнси подумала о том, что важное и даже отчасти дерзкое решение, которое она приняла к вечеру того дня, когда застала Джея с Кэт, до сих пор лежит на ее сердце камнем.

– Ну, теперь у нас будет настоящий праздник! – весело произнесла Лайза. – Приехал не только ты, сынок, но и Нэнси. Замечательно, правда?

Вопрос адресовался Джею, и Нэнси невольно замерла в ожидании ответа. Повисла пауза.

– Конечно, мама, – произнес Джей спустя несколько мгновений. Взгляд его, однако, был направлен на Нэнси. – Мы так толком и не поздоровались в том кафе. Нужно бы исправить оплошность. Ты позволишь?

Затем Нэнси увидела, что Джей медленно наклоняется к ней. Это нехитрое действие привело ее в состояние если не ступора, то довольно сильного замешательства. Нечто подобное она часто видела во сне. Однако сейчас все происходило наяву, и одно осознание этого спутало все ее мысли.

Пока Нэнси тщетно пыталась вернуть самообладание, Джей осторожно взял ее за плечи и подчеркнуто официально поцеловал в обе щеки. Но, несмотря на всю формальность приветствия, Нэнси все же почувствовала, что краснеет. К тому же от Джея исходил слабый, но очень приятный запах одеколона, что лишь усугубляло

Впрочем, как и интимные пристрастия, промелькнуло в мозгу Нэнси. Ведь он по-прежнему встречается с Кэт. С другой стороны, и я осталась такой же. Досаднее всего то, что я, как и раньше, с легкостью поддаюсь очарованию Джея.

– Ну вот, так лучше, – сдержанно заметил он, отстраняясь. – А то как-то не по-человечески получается, ведь мы столько лет не виделись, нельзя же не поздороваться, верно?

Нэнси молча кивнула. Состояние оцепенения еще не покинуло ее.

Близость Джея всегда производила на нее подобное воздействие. Сейчас без особого внимания прислушиваясь к продолжающейся беседе Лайзы, Бена и Джея, Нэнси вдруг вспомнила один погожий летний денек. Тогда тоже было какое-то торжество – кажется, день рождения Эвелин, ее матери, которая еще пребывала в расцвете сил и красоты, – использовавшееся как повод собраться и приятно провести время. Именно на этом празднике Нэнси словно впервые посмотрела на Джея другими глазами.

Они были знакомы давно, потому что их родители начали общаться между собой еще до рождения Нэнси. Однако до поры до времени она воспринимала Джея просто как сына друзей своих родителей, только и всего. Но в тот день…

Сейчас Нэнси понимала, что все дело было в ней самой. Пока она была маленькой девочкой, Джей воспринимался ею с некоторой отстраненностью, тем более что разница в возрасте между ними составляла девять лет. Они никогда не говорили об этом, но Нэнси могла бы биться об заклад, что и сам Джей в те времена почти не обращал на нее внимания. У него была своя жизнь, приятели, подружки, интересы и так далее. Но когда Нэнси превратилась в подростка, все изменилось, по крайней мере для нее.

Ей тогда исполнилось пятнадцать.

Она по сей день помнила момент, когда Джей словно предстал перед ней в каком-то ином виде. Оба находились во внутреннем дворике родного дома Нэнси, который она спустя несколько лет покинула. Вернее, во дворе был один Джей, а Нэнси по просьбе матери выбежала из столовой, чтобы позвать его.

– Джей! – крикнула она с крыльца. – Идем скорей ужинать, все уже собрались, только тебя ждут.

Он обернулся.

В эту минуту Нэнси и влюбилась в него – можно сказать, с первого взгляда, потому что именно тогда она будто впервые увидела его по-настоящему.

Вечерело, разгулявшийся было днем ветерок стих, поэтому вокруг стояла тишина, даже в саду не шелестели листья. Края висевших в голубой вышине белых облаков с западной стороны порозовели. И бледный рогатый месяц уже выкатился на небосвод, словно спеша занять место садившегося солнца.

Джей стоял возле увитой виноградом решетки, поэтому, когда обернулся, оказался на фоне окрашенной в карминные вечерние тона зелени – высокий, красивый, идеально сложенный.

Он что-то произнес в ответ и улыбнулся, но внезапно замершая на месте Нэнси ничего не услышала. Ее, совсем еще юную, неискушенную девчонку, поразила сила взгляда умопомрачительных медвяно-карих глаз. В ту минуту мозг Нэнси способен был воспринимать лишь яркую красоту Джея, больше ничего.

Ему тогда было двадцать четыре года.

Сейчас он стал на десять лет старше, приобрел завидное положение на фирме «Оникс», но остался таким же красивым, как прежде. И на Нэнси оказывал такое же сильное воздействие, несмотря на все, что между ними произошло…

4

– Что это? – вдруг спросила Нэнси, встревоженная ворвавшимся в ее воспоминания звуком.

– Что? – взглянула на нее Лайза. И тут же заулыбалась. – Ах это…

Но Нэнси уже и сама поняла, в чем дело. На краю лужайки, в тени деревьев стояли две коляски. Донесшийся оттуда странный звук был не чем иным, как детским плачем.

– Это малыши Марты и Энн, – пояснила Лайза. – Обе они наши родственницы. По-моему, ты незнакома с ними.

Нэнси медленно покачала головой.

– Нет.

– А вот и они, спешат к своим малюткам. Позже я представлю вас друг другу.

– Хм, похоже, в тебе очень развито материнское начало, – заметил Джей, с усмешкой рассматривая Нэнси.

Она замерла, затаив дыхание. Неужели ему известно? Что ж, вероятнее всего, так и есть. Рассказать мог кто угодно, в первую очередь Кэт, с которой он регулярно встречается.

Нэнси посмотрела прямо в Джею в глаза, однако их выражения понять не сумела.

А может быть, он просто пошутил? – пронеслось в ее мозгу. Вряд ли он держался бы так спокойно, если бы ему была известна правда.

– Тебе неизвестно, какие черты моего характера развиты сильнее, какие слабее, – обронила Нэнси, стараясь придать своему тону непринужденность. – Ведь мы не успели близко узнать друг друга.

– Верно, – пожал он плечами, – но не я тому виной. У меня только и желаний было, что узнать тебя поближе, я готов был посвятить этому всю жизнь, но ты рассудила иначе. Так что на меня пенять нечего.

Пока Джей говорил, Нэнси успела перехватить направленный на Лайзу многозначительный взгляд Бена. В следующую минуту та произнесла:

– Ну, мы пока вас оставим, нужно уделить внимание гостям. А ты, сынок, не напускайся на Нэнси. Лучше вспомни обязанности хозяина дома и угости ее чем-нибудь. Да и сам подкрепись, ведь вы оба с дороги. Ступайте на лужайку, там накрыты столы.

Когда Лайза и Бен удалились, Джей сказал:

– Моя мать как всегда права. Идем перекусим немного, да и выпить не помешает, ведь сегодня праздник.

Нэнси готова была на что угодно, только бы не стоять наедине с Джеем посреди двора. Они медленно двинулись к лужайке.

– В свое время наше общение так неожиданно прервалось, – продолжил Джей. – Ты исчезла без предупреждения, ничего не объяснив и не…

– Почему же, я оставила для тебя записку, и, насколько мне известно, ты ее получил.

– Да, твой отец передал ее мне. Кстати, он был так же ошеломлен твоим поступком, как и я. Записку мы прочли вместе, но ситуации это не прояснило.

Тебе-то и без записки все должно было быть ясно, мрачно подумала Нэнси.

Содержание своего короткого послания она до сих пор помнила наизусть.

«Ты свободен от всех обязательств. Свадьба отменяется. Встречи со мной не ищи. Нэнси».