Убойная стрела Амура - Андреева Валентина Алексеевна - Страница 11

– А тут и понимать нечего. Наташка просто не слушала Ляну, променяв ее, как считала, «болтанку» на какую-то передачу по телевизору. Только ей неудобно в этом признаться. А почему ты-то радовалась ее решению? Мест во флигеле не хватало?

Ольга помолчала. Сцепив руки в замок и уткнувшись в них подбородком, принялась покусывать нижнюю губу.

– Это как-то связано с Полиной? – осторожно поинтересовалась я. Она едва заметно кивнула. – Тогда рассказывай.

Я откинулась на спинку дивана. Нужна была опора – мало ли что услышу.

– Подожди, не начинай! – раздался из кухни голос Лилианы Сергеевны. – Пусть и Наталья предисловие выслушает. При свидетелях. А то скажет, что у нее опять уши заложило. Телевизором. Да не толкайся ты! Без нас не начнут. И дай я тебе воротничок поправлю. У красивой женщины все должно быть на уровне. Кстати, я давно собиралась сказать, у тебя прекрасный цвет лица. Румянец, как у молодой девушки.

– Просто сосуды на щеках близко к коже расположены. Зато ты и без румянца выглядишь на двадцать пять лет. Не забудь про крем, который обещала сделать нам с Иркой.

Сладкая парочка вышла из кухни в обнимку и распалась, усаживаясь в кресла. На этот раз они были обыкновенные – XXI века.

Ольга нервно взглянула на часы:

– Я постараюсь покороче. Новый, как его называют, дворец построен на развалинах старого дворянского дома, разрушенного революционным ураганом. Внешне мы восстановили архитектуру здания. Кто из нас в первый раз назвал его дворцом, уже и не помню. Но сочли это слово хорошим брендом. Тем более что в старину он так и назывался. Внутри в целях экономии использовались наименее дорогие материалы, и все же я угрохала баснословную сумму. В основном это средства моего покойного мужа, царствие ему небесное, земля пухом. Но дополнительно пришлось влезть в кредит. Вся отделка, лепные элементы, безделушки, даже рамы для картин сделаны из пластика. Сами картины – достаточно хорошие работы молодых ребят. Студентов Строгановки. Они постарались изобразить бывших владельцев поместья по своему усмотрению, портретное сходство с ними исключено. Я не лезла с советами. Позировали художникам те лица, которых они находили сами.

Примерно в километре от нашей территории расположено несколько деревень, при этом одна из них была совершенно заброшена. Кто-то ухитрился даже провода с электрических столбов украсть. Во второй деревне в пяти домах жили восемь стариков. Сейчас там помимо них проживает двенадцать семей. Между прочим, в хороших условиях. С моей помощью. Другая деревня тоже потихоньку возрождается. Причина, как догадываетесь, в том, что люди обеспечены работой и, смею надеяться, стабильным заработком здесь, у меня. Надеюсь также с расширением нашего туристического бизнеса потребность в рабочей силе будет расти и дальше.

При ремонте одного из домов в Звонаревке я случайно наткнулась на своеобразный клад. Кстати, старожилы на полном серьезе утверждают, что бывшие владельцы имения где-то зарыли свои сокровища. Только они заколдованы. Так получилось, что мы не сошлись с рабочей бригадой объемом работы и ценой – они настаивали на полной замене половиц, мне же казалось достаточным настелить поверху фанеру и линолеум. Бригадир заявил, что халтура его не устраивает – доски пола окончательно прогнили, и отказался продолжать работу. Прежде чем принять окончательное решение, я решила осмотреть дом сама. Больше было некому – своего спеца заместителя с трудом отыскала. Пил по-черному, за что в конце концов я его, умницу, и уволила. Строители, пользуясь отсутствием надлежащего контроля, разумеется, потихоньку спускали приобретенные мной стройматериалы налево. А один раз вообще машина кирпича целиком «ушла». Представляете? Впрочем, опять отвлекаюсь. Короче, поддела я в доме гвоздодером одну половицу и убедилась, что бригадир на сей раз прав. Она легко переломилась, обнажив всю свою гнилую сущность. Этим же гвоздодером откинула обломок в сторону и…

– Ясно, – вмешалась Наташка, – обнаружила тайник.

– Да. В пустом пространстве между черновым полом и…

– Что там было?

– Какой-то сверток. Я выворотила еще несколько гнилых половиц и еле его выволокла. Невозможная тяжесть! Льняное полотно было капитально пропитано каким-то маслом. Кое-где оно заскорузло. Еще та мерзость! Внутри находилась картина… Ну вы ее недавно видели. Я не сочла нужным никуда сообщать о находке. Позднее, проконсультировавшись со специалистом, выяснила, что картина подлинная, писана примерно в середине XVIII века, вот только художника установить невозможно. Пропитанное льняным маслом полотно, в которое она была упакована, родом из начала ХХ века. Я сделала вывод – раньше картина висела в родовом гнезде.

Ольга опять взглянула на часы, на сей раз настенные, и вскочила.

– Ляна, будь добра, доскажи эту историю. Мне нужно подготовиться к встрече и сделать кое-какие распоряжения. Вам туристов встречать совершенно необязательно. Заодно обсудите здесь вопрос с питанием.

– Не забудь переодеться! – напомнила ей Ляна и перекрестила: – С богом!

Ольга исчезла в другой комнате, а Ляна пересела ко мне на диван и продолжила рассказ.

Ольга Леонтьевна взялась за изучение родословной бывших владельцев имения. И едва не свихнулась, капитально запутавшись в ветвях генеалогического древа семьи. Имелось целых четыре версии о родоначальнике. Вплоть до незаконнорожденного отпрыска какого-то воеводы Боряты. Блудили наши предки, не боясь греха и божьего гнева. Больше бояться было нечего. До рождения вируса СПИДа и прочих невидимых киллеров было далековато.

Ничтоже сумняшеся, Ольга пропустила пару веков, остановилась на начале XVIII. И опять запуталась. Мелькали разные имена, фамилии, звания. Наследники судились-рядились за наследство. Генеалогическое древо обрастало «волчками» – дикими, неплодоносящими побегами, а также представителями литовских ветвей. Каким-то боком, оттесняя законных наследников, во владельцы имения выбивались лица из других родов.

В основном бесславных. В частности, престарелый граф Кочетков-Турчанинов за неделю до своей свадьбы с девицей Елизаветой Колпаковой вступил в права наследника после своего бездетного сорокалетнего дяди, нечаянно погибшего в ходе охоты на зайцев (заяц обернулся вепрем). И помер от счастья прямо на брачном ложе, оставив после себя неутешную семнадцатилетнюю вдову Лизоньку, которая чуть раньше положенного срока родила покойному супругу чудесного младенца. Порадовавшись за новорожденного, Ольга поняла, что от полученных знаний устала. Младенец ведь мог и не дожить до статуса совершеннолетнего собственника имения. Это было бы ужасно. Да и морочить себе голову очередной сменой состава Кречетникова больше не могла. Она поступила проще – отправилась в Звонаревку и переговорила со старожилами. У одной бабульки и узнала о легенде, едва не похороненной под гнетом времени.

В давние-стародавние времена, именуемые второй половиной XVIII века, усадьба вместе с пятью деревеньками принадлежала доброму и красивому графу Кочеткову-Турчанинову, как предположила Ольга, выросшему из того самого чудесного младенца, которого родила Лизонька. Имя и фамилию графа бабулька не знала, впоследствии Ольга, радуясь своей догадливости, установила ее сама.

Несмотря на доброту, судьба обошлась с графом сурово. Через несколько лет счастливой семейной жизни у него умерла такая же, как и он, добрая, красивая жена, оставив ему в утешение еще более добрую красавицу дочь. Полюшке исполнилось шестнадцать, когда граф нарушил данное жене обещание не жениться.

– Ясное дело! – заявила Наташка. – Это сейчас мужиков в загс не загонишь, да и вообще молодежь обоего пола предпочитает избегать лишней процедуры регистрации. Надоело! Вместо прописки – регистрация, в системе медицинского и пенсионного страхования – опять регистрация. Еще ИНН… Всю страну построили.

– Если желаешь, можешь продолжить рассказ вместо меня. – Ляна многозначительно поджала губы.

– А что тут продолжать? О подобной истории Николай Васильевич Гоголь написал. Кстати, там тоже дело было майскими короткими ночами. Мачеха невзлюбила падчерицу и задалась целью сжить ее со свету, вот и утопила. Современная молодая девушка такого бы не допустила. Ир, скажи?