А и Б сидели на трубе… - Смехова Алика Вениаминовна - Страница 21

– Значит так, – ответил Борис, – телефон он записал для себя. На первый раз я тебя прощаю, но одного моего прощения мало. Завтра же ты попросишь извинения у моего помощника. И вообще, отныне я запрещаю тебе плохо отзываться о моих людях, что бы они ни делали. Они знают меня, а я – их. Ты человек новый, а мы вместе прожили жизнь, и они мне дороги! – И он улыбнулся. Это означало: конфликт исчерпан. Борис был доволен, что Арина признала свою вину, он обнял ее, поцеловал и, выпив на кухне какие-то таблетки, прошел в спальню.

– Опять ты пил свое китайское зелье? – нежно спросила она, когда он лег и требовательно развернул ее к себе.

– Ну да, а почему ты спрашиваешь?

– Ты легко переходишь от одного настроения к другому, словно переворачиваешь страницу.

– Китайская медицина меня держит, с моей нагрузкой без этого не выжить. Ты тоже должна попробовать.

– А как ты узнал об этом докторе?

– Его нашла моя служба безопасности. Он был военным врачом в китайской армии. Завтра я тебя к нему отправлю, чтобы ты больше не бросалась на людей.

И хотя ночь прошла в теплых объятиях, горькая печаль не покидала Арину. На следующий день она поехала к Борису в офис, попросила извинения у бесстрастно его принявшего помощника, а потом ее отвели к китайскому доктору. Там ей делали массаж, пичкали какими-то таблетками, постоянно меряли пульс, но никаких изменений ни в самочувствии, ни в настроении не произошло.

«Может, Борису они дают что-то другое?» – вспомнила она его реакцию на таблетки.

Борис принимал их по схеме, и если прием таблеток совпадал с приемом алкоголя, становился неадекватным. Арина заметила, что чаще всего именно тогда они и ссорились. В один из таких дней, в воскресенье, Борис сообщил о неожиданном звонке и неотложной встрече. Вернулся он ночью, пьяный и злой, и сказал, что на встрече ему показали секретные файлы, где среди прочих знаменитостей была Арина, занимающаяся сексом с агентом ФСБ. Это было нелепо и даже комично, но Арина видела, что он страдает, и растерялась. Она не знала, как реагировать, а он кричал и плакал. Оправдываться было бы нелепо, да ее бы и не услышали. Наконец он успокоился, сказал, что прощает все, что было до него, и что он дал миллион долларов за то, чтобы файл стерли, а ее досье уничтожили. Это было бредом сумасшедшего. Арина не на шутку разозлилась. Опять миллион! Что, миллион – эталонная мера всему на свете?! Но почему? Почему не пятьсот тысяч – или не десять миллионов, в конце концов! Немного успокоившись, она попыталась объяснить Борису, что бурной сексуальной жизни у нее не было и она может по пальцам перечислить своих любовников, но тот не захотел ничего слушать. Не раздеваясь, он лег прямо на пол, на кухне. Арина тщетно пыталась его успокоить, уговорить лечь в постель. Тогда она поднялась в комнату Алеши, который те дни проводил у Толика, и заснула на его кроватке, а когда проснулась, Бориса дома не было.

Глава 17. В раю

На День всех влюбленных они полетели в Караганду. Накануне вечером Борис сказал:

– Я лечу в Караганду, по делам. Хочешь со мной?

И Арина с радостью согласилась.

– Ты покажешь мне дом, в котором жил с мамой?

– Там посмотрим, – ответил Борис.

В аэропорту Караганды к трапу тоже подали белый «Мерседес». Это выглядело так, словно Борис, как с талисманом, летает со своей машиной. Едва добравшись до гостиницы и оставив там Арину, Борис отправился на деловую встречу.

– Надеюсь, у нас останется время на ностальгию, – махнул он на прощанье рукой.

А часа через четыре вернулся:

– С делами покончено, поехали в аэропорт!

Арина села в машину и протянула ему открытку, купленную по случаю Дня всех влюбленных, в которой написала, что счастлива и хочет быть с Борисом всю оставшуюся жизнь.

– Спасибо! – Он поцеловал Арину, протянул ей свой подарок, завернутый в яркую бумагу, и добавил: – Я надеюсь, что жизнь будет длинной-предлинной, как дорога от Москвы до Караганды.

Машина тронулась. Арина развернула подарок и увидела клоуна с грустными глазами.

– Это я без тебя, – шепнул Борис.

С дороги в аэропорт они вдруг свернули и поехали по узеньким улочкам, пока не уперлись в старый пятиэтажный, неестественно длинный дом. Дом был очень грязным и обшарпанным, а на его балконах сохло белье, как в фильмах итальянских неореалистов. Сразу было видно, что здесь жили очень много людей, и даже скорее не жили – выживали. На первом этаже одно окно было выбито, другое – распахнуто, и створки вздрагивали при каждом дуновении ветра. Двор тоже был очень грязным. Дети играли в пыли: здесь не было ни газонов, ни детской площадки, только полуразвалившиеся гаражи. Арина вспомнила все Борисовы дома, которые ей довелось видеть, и как-то особенно его зауважала, глядя, в каких трущобах он рос, откуда вышел.

Борис вдруг крикнул кому-то:

– Дядя Вася, как дела?

– Ничего, спасибо. Живем помаленьку, – с достоинством ответил тот, явно не поняв, кто эти люди и откуда в их бедном дворе взялись такие шикарные машины.

Прямо из Караганды они полетели на Мальдивы. Так совпало, что они оба были свободны и могли провести там несколько дней. Обычно в такие поездки влюбленные отправляются, конечно, вдвоем. Но как ни странно, с ними полетел один из помощников. Арина, которую удручало постоянное присутствие в ее личной жизни посторонних, попыталась выяснить у Бориса, так ли необходимо чтобы и в этой поездке его сопровождал помощник, но он от нее отмахнулся:

– Да ладно тебе! Он будет жить в другом номере, ты его и не увидишь. Как ты не понимаешь, Черноус отвечает за мою безопасность и прочее, и вообще, так у нас заведено!

Когда они прилетели на Мальдивы, она поняла, что рай на земле – это не красное словцо. Сказочно красивые острова, удивительно теплое и яркое море…

Аэропорт расположен прямо на берегу, и из самолета они сразу пересели в катер, который привез на островок, где их ждал великолепный отель. Прямо в океане, на специальных настилах стояли виллы для туристов, а в самом конце острова – огромная вилла, зарезервированная для них. Президентский номер вполне оправдывал свое название, он поражал размерами и комфортом, там еще был бассейн с морской водой, куда можно выйти прямо из спальни. Но когда они прибыли на место, оказалось, что других номеров на вилле нет, и поэтому помощник Бориса поселился в одной из двух президентских спален.

Арину это возмутило. Как ни старалась, «Арина разумная» не могла найти веских аргументов, объяснявших необходимость постоянного надзора за ней и Борисом. Доходило до смешного: когда Арине захотелось поплавать голой в их маленьком бассейне, Борис пошел к помощнику и попросил его какое-то время не выходить из спальни.

– Почему он полетел с нами?! Что он здесь делает?! – в который раз спрашивала она Бориса.

– Что тебя так возмущает? – благодушно отвечал Борис. – Так у нас заведено, так положено: президенту крупной компании необходимо иметь при себе помощника, который должен решать и регулировать все вопросы, касающиеся размещения, питания… Ну как ты не понимаешь?! Он суперпрофессионал.

– Послушай, а я у тебя на что? Что такого может он, чего не могу я? Я говорю на языках, могу заказывать еду… что еще нужно делать?

– Я не хочу больше повторять. Так положено. А ты со мной не для того, чтобы заказывать завтрак или обед, – смеялся Борис.

Ночь на новом месте была волшебной, а наутро, когда они вышли к завтраку, выяснилось, что помощник ни на каком языке, кроме русского, не говорит, и потому завтрак пришлось заказывать Арине, причем не только для них с Борисом, но и для суперпрофессионала.

Но на этом неприятные моменты не закончились. Когда обнаружилось, что стол сервирован только на двоих и на нем не хватает приборов, помощник выразил по этому поводу удивление, но даже не тронулся с места. Выждав какое-то время, Арина сама отправилась за приборами, удивляясь, почему Борис с благодушием относится к откровенному проявлению лени и расхлябанности.