А и Б сидели на трубе… - Смехова Алика Вениаминовна - Страница 14

А вечером ей позвонила восторженная Полина и сообщила новость: ее кредит в банке погашен.

– Это… такого в моей жизни не было никогда – чтобы кто-то решал мои проблемы!.. Передай, пожалуйста, как я ему благодарна!

– Передам, конечно, передам.

– Только…

– Что «только»?

– Знаешь, все-таки странно это: он как будто всех вокруг тебя подкупает…

– Чего же тут странного? Это так естественно!

Глава 12. Отъезд

Арина все чаще встречалась с коллегами Бориса, которые относились к ней по-разному: кто с симпатией, кто настороженно, а кто заискивающе. Проще всего ей было с Гитой, единственной женщиной в близком окружении Бориса. Ее открытость располагала, и они, кажется, стали подругами. Привыкшая к актерскому миру, где никто не задает вопросов и все говорят только о себе, Арина удивлялась искренней любознательности и доброжелательности Гиты. Ничего о том новом мире, в который Арина попала, не объясняя, своими вопросами она сама направляла ход Арининых мыслей. Хвалила ее способность разбираться в людях, внимательно выслушивала ее впечатления о тех, кого Арина встречала в офисе. Так они и общались: одна спрашивала, другая отвечала.

В Москве Гита была одинока: сестра уехала в Штаты, муж и дочь жили в Казани, и она лишь изредка их навещала. Когда Арина пыталась расспрашивать ее о семье, Гита отвечала уклончиво. Она была очень некрасива и часто повторяла с обезоруживающей откровенностью: «С моей внешностью надо особенно много работать, чтобы завое-вать доверие». Зато сама восхищалась Арининой внешностью, голосом, умением общаться и весело говорила: «Нас в Казани такому не учили, вытер сопли рукавом – и вперед». Хотя они были очень разными, Арина чувствовала себя с Гитой комфортно и спокойно, она была искренне убеждена, что в лице Гиты обрела не только подругу, но и единомышленницу.

Таня, разучивая с Ариной новую арию, говорила:

– Не надо заблуждаться, что ты можешь дружить с кем-нибудь из ближнего круга.

Подумай, кто ты для них. Они с Борисом давно вместе, и вдруг появляется дамочка, оттесняет их от него, занимает его время. Сама говорила, он стал реже бывать на корпоративных посиделках…

Арина даже не прислушивалась к ее словам: что может знать Таня? Она не видела Гиту, не знает, как дружески та ее приняла и как совпадают их с Ариной взгляды на некоторых людей из Борисова окружения. И вообще, почему Таня так упорно твердит: осторожно, осторожно? Арина любит и любима. Разве это так трудно понять?

Борис считал Гиту своим самым доверенным лицом: она вела все его личные и рабочие дела и имела к нему доступ в любое время суток. При ней он не стеснялся целовать Арину и говорить о том, что они мечтают о ребенке. Арине казалось, что при ней Борис временами не замечает Гиту. И все же только с Гитой, он не задумывался о том, что говорил. Так, однажды, когда гости разошлись, а Гита задержалась подписать счета, Борис, отложив бумаги в сторону, сказал:

– Арина, я хочу, – он выделил слово «хочу», – чтобы на Новый год мы были вместе.

Гита подхватила, словно они заранее договорились:

– Это будет прекрасно, но прежде ты должна уйти от мужа. Смотри, как мучается Борис! Видишь, – она протянула Арине бумагу, – рука дрогнула, когда он подписывал документы. Не понимаю тебя. Неужели есть серьезная причина, из-за которой ты отказываешься сделать его счастливым?!

– А ты тоже едешь? – сменила тему Арина.

– Хотелось бы, но у меня нос не дорос до частного самолета. Лечу «Дельтой», правда, первым классом, шеф платит. Зита живет во Флориде, хочу провести Новый год с ней и в тепле.

Гита собрала подписанные бумаги, простилась и вышла. Ее никто не провожал.

– У меня большой дом на берегу океана, вы с Алешей чудесно отдохнете. Рядом живут Зита с Карлом. Я хочу, – он опять подчеркнул слово «хочу», и оно прозвучало как требование, – чтобы этот Новый год, как и все следующие новые года, мы были вместе.

Арина хорошо помнила примету: с кем встретишь Новый год, с тем его и проведешь. А она хотела быть с Борисом…

По дороге домой она пыталась придумать, что бы такое преподнести Толику про предстоящее им с Алешей новогоднее путешествие. Ничего оригинального в голову не приходило. И войдя в дом, она с порога сообщила, что ее на все праздники приглашают во Флориду на частные концерты, до четырнадцатого января.

– Я поеду с тобой, – заявил вдруг Толик.

Арина почувствовала необъяснимое раздражение и принялась терпеливо втолковывать ему, что это невозможно, что бесплатно разрешили взять лишь одного члена семьи, и для Алеши это лучше, и потом, им нужны деньги. Она говорила совсем не то, что должна была сказать, но к серьезным объяснениям, кажется, не был готов и Толик, который как будто внял ее доводам, и вопрос был решен. Оставалось договориться в театре. Новогодние праздники – горячий сезон, но Арина знала, что администрация обычно идет навстречу певцам, если им удается заключить зарубежный контракт. В Москве артисты работали за зарплату, поэтому на гастроли, которые приносили деньги, их отпускали без лишних вопросов. В дирекции Арина извинилась, что предупреждает о своих планах в последний момент, подчеркнула, что надеется на понимание, тем более что во всех спектаклях есть второй состав, и попросила отпуск за свой счет. Нельзя сказать, что от ее сообщения пришли в восторг, но – отпустили.

24 декабря, так ничего и не сказав Толику о Борисе, Арина сидела с Алешей в уже знакомом ей терминале «Внуково-3». Прошел час, Бориса не было. Наконец он позвонил и сказал, что его задерживают дела, но он скоро выезжает. Прошел еще час, Алеша изнемог от ожидания, а Арина не знала, что и думать. Тут позвонила Гита, сообщила, что в компании кризис, она остается в Москве и во Флориде они не встретятся. Наконец снова позвонил Борис. Он извинялся, ссылался на неотложные дела, которые необходимо закрыть этим годом, чтобы спокойно провести с Ариной две недели у океана.

Часа через три, когда она уже совсем отчаялась, Борис появился. Он был сильно навеселе, но сразу бросился к Алеше, которого впервые видел, и начал с ним дурачиться и играть. За доброе отношение к ребенку Арина готова была все простить. Раздражение мигом исчезло, и потом, она уже неплохо ориентировалась в ситуации и понимала, что Борису было просто необходимо выпить с сотрудниками, ведь он считал себя боссом-демократом и старался держать марку.

Алеша, который много раз летал с мамой в обычных самолетах, был в восторге от такого сказочного салона. Он бегал взад-вперед, садился по очереди во все кресла и спрашивал: «Мама, а можно, я тут посижу? Мама, а мы только втроем летим? Мама, а можно мне в кабину к пилотам, порулить?» Борис поцеловал Арину, дохнув на нее алкоголем, в очередной раз извинился, объяснил, что они обмывали миллион, который он только что подарил Черноусу на день рождения, и лег на диван. Не успели они взлететь, как он уже спал крепким сном.

Проснулся через несколько часов, когда самолет приземлился для дозаправки в Ирландии. Когда чистый, душистый и гладко причесанный Борис вернулся из ванной, Арина вновь отметила про себя, как он многолик: следов опьянения уже нет, и все напряжение последних дней осталось в Москве. На нее смотрел молодой, влюбленный человек. С этой минуты началось счастье их первого совместного отпуска.

Глава 13. Американские каникулы

Вечерело, когда самолет заходил на посадку в небольшом флоридском аэропорту. Арина увидела берег океана и огни домов, расположенных на небольшом удалении от воды.

– Мама, мама, смотри, это «Роллс-Ройс»! – восторженно закричал Алеша, который все время пути не спал и был сильно возбужден.

В иллюминатор было видно теперь ярко освещенное прожекторами поле. Прямо к самолету подъехали три машины: черный лакированный «Роллс-Ройс», спереди похожий на большую акулу, «Мерседес» кабриолет и «Порше Кайенн».

– Мама, какие тут машины – как в Москве!