А и Б сидели на трубе… - Смехова Алика Вениаминовна - Страница 10

– Да-да, мне очень приятно, спасибо, – поблагодарила Арина и решила, что незнакомый Виктор наверняка прав: Зита была милой, но ничуть не походила на любительницу оперы.

Ждали ужина, заказанного в хорошем японском ресторане. Одновременно с едой появился Жеребцов: «Вот он я, ваш десерт!» Застолье было долгим, и Арина уже посматривала на часы, наблюдая, как, подобострастно изогнувшись, Жеребцов говорил с Борисом. Видно было, что Жеребцов чем-то угодил шефу. Потом они удалились в другую комнату, а когда вернулись и к ним подошла Арина, их разговор прервался.

– Ну, как моя кобылка? – после паузы спросил Жеребцов Бориса и чмокнул Арину в щеку.

Она отпрянула и поняла, что он пьян.

К ночи напился и Борис. Во втором часу, когда некоторые гости испарились, а остальные похрапывали в многочисленных комнатах дома, Арина и Борис ушли в спальню. Здесь она оказалась впервые. Кроме входной, в спальне было еще две двери. За одной Арина обнаружила круглую ванную. Другая, ведшая в туалет, была абсолютно прозрачной, но Арина поняла это только когда включила там свет. Борис стоял под дверью. Увидев его, Арина от неожиданности вскрикнула, и он исчез. Выйдя из туалета, она обнаружила, что комната пуста. Арина вышла в темный коридор. Не найдя выключатель, стала звать Бориса, но никто не отзывался. Из дальней комнаты раздавался громкий храп. Она попыталась на ощупь пройти к лестнице, как вдруг наткнулась на что-то, лежавшее на полу. Это был Борис.

– Что с тобой? Что ты здесь делаешь?! – вскрикнула она.

Борис не ответил. По его дыханию Арина поняла, что он не спит. «Обиделся», – догадалась она, а вслух сказала:

– Извини, дверь стеклянная, я не ожидала.

– У тебя есть от меня тайны? – спросил он, поднимаясь.

– Но есть же какие-то вещи, интимные…

– А знаешь, я твоему Жеребцову заплатил за тебя кругленькую сумму. Ты теперь моя! – перебил он.

– Ты о чем?! – До Арины не сразу дошел смысл сказанного.

Борис включил свет. «Он абсолютно пьян, – подумала она, – и не понимает, что говорит. А я хочу домой».

Она спокойно сказала, что больше не может здесь оставаться, что, должно быть, он не готов к постоянному присутствию женщины, слишком долго жил один, вернулась в спальню, собралась и уехала. Борис ее не удерживал.

На улице было холодно, дул острый северный ветер, который гнал последние листья перед машиной. Так закончилась ночь любви.

«Теперь, надеюсь, ты расстанешься с опасным принцем?» – спросила разумная Арина Арину безрассудную. И та, конечно, согласилась.

На следующий день Борис улетел в Германию, а вернувшись, как ни в чем не бывало попросил Арину приехать, предупредив, что уже выслал за ней машину.

– Откуда ты знаешь, что я дома и могу приехать?

– Это не я, это мои люди знают. Я жду тебя, очень жду, – добавил он.

Ее встречали внизу, и когда она поднялась на лифте, Борис стоял на пороге. Он пригласил Арину в кабинет и протянул ей темно-синюю коробочку с золотой надписью: «Patek Philippе». Там были изящные часы белого золота с бриллиантами. Подарок Арину испугал. Она верила в приметы и знала, что часы дарят к расставанию, а потому, уходя, как бы невзначай оставила их в кабинете.

Потом они долго ехали в ресторан. Днем выпал первый снег и быстро растаял, на улице было мокро и грязно, Москва стояла. Борис сидел за рулем, Арина – рядом. Разговор не клеился, и оба молчали. Наконец Борис протянул руку и что-то взял с заднего сиденья.

– Вот, ты забыла. – Это была оставленная ею коробка.

В ресторане Арина сказала, что скоро улетает на халтуру в Сочи.

– Можно, я тебя отвезу? Мы сможем еще два дня провести вдвоем, у меня там тоже дом.

«Толик обрадуется, что не надо тащиться со мной в аэропорт», – подумала Арина и тут же решила: она скажет мужу, что фирма, пригласившая на концерт, пришлет за ней машину.

Когда Арина вернулась домой, Толик возился с костюмами, привезенными из Италии. Рядом стояла злополучная сумка с венецианскими свиньями. Из сказанного Ариной он, кажется, понял только то, что машина на три дня остается в его распоряжении и что ему не придется дважды тащиться в пробках в аэропорт. Арина испытала двойственное чувство: равнодушие Толика позволяло легко исчезать из дома и в то же время было каким-то обидным. Может быть, Арина давно ему безразлична, просто она этого не замечала?

– Халтура будет у солидных людей? – спросил Толик.

– Да, очень солидных.

– Тогда возьми свиней, вдруг получится! Или костюмы…

– Ну куда я с этой сумкой в самолет, еще разобьются!

– Ты права, я не подумал!

Утром она проснулась, позавтракала, собрала вещи и увидела, что у ворот уже разворачивается подъехавшая за ней машина.

Арину привезли во Внуково, но это был другой терминал, не тот, из которого она обычно улетала, а «Внуково-3». Какие-то люди подхватили ее, провели через контроль и на небольшой машине повезли по летному полю к самолету Бориса. На борту белого «Имбраера» синими буквами было написано «Эол». По небольшому трапу Арина вошла в самолет. Борис еще не приехал.

Внутри было очень светло: салон из бежевой кожи, мягкие ковры коричневых оттенков, несколько кресел – в центре и сбоку. В центре, видимо, были основные места: здесь стояли блюдо с фруктами и коньяк. Арина предпочла скромно сесть с краю. Раньше она летала на таких джетах, когда ее приглашали на корпоративные мероприятия, но сейчас все было по-другому, она даже чувствовала какую-то свою причастность и к этой огромной машине, и к людям, которые готовились поднять ее в небо. Когда наконец появился Борис, он был подтянут и деловит. Быстро, почти не глядя, поцеловал ее в щеку, заметил:

– Почему ты там села? Твое место здесь, в центре. Ты должна быть рядом со мной. Ты всегда должна быть рядом со мной. И вообще, это твой самолет!

И пока он это говорил, самолет разбежался и плавно взмыл в серое московское небо.

Глава 10. «Три счастливых дня было у меня»…

Когда они долетели до Адлера, самолет пошел на посадку. Внизу, в центре поля Арина увидела два «Мерседеса», черный и белый. На пустом пространстве они выглядели как пешки, забытые на доске после шахматного турнира. Когда самолет наконец приземлился и дверь открылась, трап подали тут же, а чуть поодаль их ждали машины. Передние дверцы белого «Мерседеса» были распахнуты, и рядом стояли четверо. Борис спустился первым, подал Арине руку и только потом кивком ответил на приветствия.

– Багаж привезут, поехали, – и сел за руль, Арина рядом.

– Ты сам поведешь? – удивилась она.

– Да, я бедный, денег нет на водителя.

– Как быть с охраной? – подошел к машине один из встречающих.

– Мы поедем сами, все в порядке. Разгрузитесь и догоняйте, я гнать не буду.

– Слушаюсь! – козырнул охранник. Они ехали минут сорок, но для Арины время пролетело незаметно. После голых московских деревьев местная зелень казалась чем-то диковинным, глаза хотели все рассмотреть и запомнить. Оглянувшись, она увидела черный «Мерседес». Догнали.

– Вот мы и дома! – Борис свернул с дороги и тут же остановился у белой виллы с колоннами.

Сочинская вилла показалась ей чуть ли не копией московской. Арина решила, что ее строил тот же архитектор, любитель излишеств: лепнина, зеркала, колонны, золото, мрамор. «Похоже, – подумала она, – дизайнер немолод и все хрущевское и брежневское время, равнодушное к архитектурным фантазиям, страдал без работы и от избытка идей. И вот наконец дорвался, получил возможность соединить лебедя со щукой в одном проекте. А может, таков был заказ? – Она вспомнила, как художник спектакля «Кармен» рассказывал ей о стиле «вампир», модном в новорусской среде. – Нет, это все-таки архитектор, – рассуждала она про себя, пока Борис водил ее по дому. – У Бориса вкус, он знает толк в одежде».

Борис действительно очень хорошо одевался. В рабочие дни это были костюмы идеального кроя, с накрахмаленной рубашкой и галстуком в тон. Он педантично следил за тем, чтобы цвет ремня брюк, ремешка часов и ботинок совпадал, а циферблат на часах был под цвет костюма. Арина знала, что он все покупает сам, не любит пользоваться советами консультантов и раздражается на назойливых продавцов дорогих магазинов. «Странно, – думала она, – он такой элегантный, а его особняки – торты с кремом. Кругом золото, золото, золото, даже глазам больно: мало того что оно блестит само по себе, так еще и отражается в зеркалах, подсвечивается люстрами. Просто желтый дом. Наверное, ему не до дизайна, и он попросту этого не замечает».