Кремлевский гамбит (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 47

Уильям Худ уже совершил ошибку: он забыл, на чьей земле находится. В Бонне у ЦРУ было все: власть, влияние, технологии, деньги и статус победителя во Второй мировой войне. У Маркуса Вольфа там было то, чего не купишь за доллары, — преданные немецкому народу люди. Информация о ситуации вокруг посольства стекалась в Штази со всех концов.

Генерал-полковник взял остро заточенный красный карандаш и провел аккуратную линию у южной границы американского посольского комплекса, где к бетонному забору примыкал густой, почти не освещенный парк.

— Зигфрид, — негромко, не отводя взгляда от карты, позвал Вольф.

Адъютант, словно тень из ниоткуда, вырос у края письменного стола шефа:

— Я здесь, товарищ генерал-полковник.

— Что там происходит? — Вольф поднял тяжелый взгляд на подчиненного.

— Наш человек в посольстве подтвердил: Джек Зински находится в кабинете резидента. Между ними состоялся разговор повышенных тонах. Наш человек из Bfh сообщает, что боннские власти взяли под контроль американское посольство под предлогом угрозы теракта.

— Как на это отреагировали американцы?

— Пока никак. Похоже, они не хотят привлекать внимания, пока не вывезут своего «призрака» с территории.

— Потом — начнется, хочешь сказать? — генерал весело посмотрел на адъютанта.

Зигфрид лишь почтительно наклонил голову, признавая правоту шефа:

— Несомненно, товарищ генерал-полковник. Как только Зински окажется в безопасности на базе в Рамштайне, Лэнгли, скорее всего, устроит ведомству Брандта колоссальную выволочку за самоуправство. Но пока Худ вынужден сидеть тише воды, ниже травы.

Вольф удовлетворенно усмехнулся и откинулся на спинку кресла. Ситуация складывалась классическая. Импульсивный Худ сам загнал себя в угол. Ему ничего не стоило послать за семьей Басова агента попроще. В этом задании важна была исполнительность, а не фантазия, но Худ зачем-то активизировал своего сайгонского дружка. «Зачем?» — в голове у Вольфа зажегся красный сигнал тревоги.

Азарт и вызванный им мощный выброс адреналина заставили Мишу почувствовать себя совсем молодым.

— Вот что, Зигфрид: если они и будут его вывозить, то вот здесь, — генерал ткнул пальцем в карту, указывая на отмеченный им ранее участок на периметре вокруг посольства США.

— Так точно, товарищ генерал-полковник!

— Зигфрид, уймись, от твоих рапортов уши закладывает. — Мы здесь не на плацу, забыл?

— Простите, товарищ Вольф, — тихо ответил помощник. — Позвольте выполнять?

— Погоди…

— Слушаюсь!

Вольф хотел сделать очередное замечание, но лишь махнул рукой: он знал, что это бесполезно. Переделать манеры бесценного Зигфрида даже ему самому было не под силу. Зато адъютант оказался невероятно полезен и хорош в деле. За это, а также за редкий талант хранить в тайне все, что довелось услышать (даже если речь шла о погоде за окном), генерал его высоко ценил и готов был терпеть солдафонство.

— Товарищ Вольф, позвольте уточнить: за советником Басовым установить наблюдение?

Миша посмотрел на собеседника с уважением. Шансов на то, что Зински сорвется в свободное плавание и будет действовать по собственному плану, было ничтожно мало, оно они были.

— А ты растешь на глазах, Зигги, — генерал одобрительно кивнул, и раздражение на помощника окончательно улетучилось.

Вольф задумчиво прикурил новую сигарету, глядя, как сизый дым медленно обволакивает настольную лампу.

— Да, установите за Басовым плотный, но деликатный контроль. Русские не должны заметить наш хвост, иначе Кузнецов устроит очередную истерику. А нам сейчас это совершенно ни к чему.

Зигфрид коротко, стараясь по возможности сдерживать свой армейский энтузиазм, кивнул:

— Будет сделано, товарищ генерал-полковник. Басова возьмем под колпак немедленно.

— Вот теперь — выполняй, — жестко произнес Вольф, жестом отпуская адъютанта. — И вот еще что. Пусть наши ребята непременно присмотрят за его семьей! — добавил он в последний момент.

После этого распоряжения беспокойство, засевшее где-то в глубине генеральского сознания, отпустило.

Тяжелая дверь кабинета закрылась с едва слышным щелчком. Шеф разведки остался один в тиши берлинской ночи. Спать генерал не собирался.

Июнь 1973 года. Бонн. Квартира советника Басова

В просторной гостиной боннской квартиры, которую занимала семья советника Басова, царил хаос, неизбежный при сборе вещей в дорогу. Арсений Дмитриевич с недовольным видом то застегивал, то расстегивал замки переполненных чемоданов. Он был зол: сначала они с женой долго спорили, какие подарки для внучки везти с собой, а какие оставить. Теперь приходилось паковать все обратно — Танечка возвращалась в Москву вместе с ними.

Неофициальная, короткая поездка к дочери в Бонн, которая должна была стать редкой передышкой в череде бесконечных дипломатических игр, закончилась не просто скомканно, а настоящим кошмаром. Как им всем теперь уже было известно, женщин семьи замминистра преследовал американский нелегал Джек Зински. Сначала Кацолапов хотел забрать в Москву и дочь, и внучку. Но Альбина категорически воспротивилась. От этого Арсений Дмитриевич заводился еще больше. Он привык, что в семье его слово всегда оставалось последним. И вдруг такой демарш в самое не подходящее время.

— Альбина, это безответственно! — в очередной раз в сердцах бросил Кацолапов, резко дернув ремень дорожной сумки. — После того, что устроил этот ублюдок посреди бела дня, оставаться здесь — безумие. Мы забираем Танюшу на все лето, хоть это решено… Поехали с нами! Твой Костик — ответственный работник, он с утра до вечера в посольстве, ты будешь дома одна. Неужели ты не в состоянии подумать о безопасности⁈ Прошу тебя!

— Папа, оторвешь ручку, а новую сумку купить мы уже не успеем, — она посмотрела на часы. — Слишком поздно, все закрыто. В немецкой торговле есть только один недостаток: товаров полно, но магазины слишком рано закрываются.

— Я не об этом тебя спросил, Альбинка…

— Папа, хватит. Мы уже все решили, я никуда не полечу, — негромко ответила она. — Мой дом сейчас здесь, с Костей. Кузнецов выставил охрану. Все будет хорошо.

— Мне бы твою уверенность!

Тем временем Мирослава Семеновна постоянно обнаруживала, что забыла положить то кофточку внучки, то курточку, то ботиночки. Обнаружив очередную недостачу, она то и дело дергала мужа.

— Мира, прошу тебя, — наконец не выдержал он. — Не на Северный полюс едем. Домой, в Москву! Не хватит там ей какого-то барахла — пойдешь и купишь, если совсем припрет.

Жена чиновника посмотрела на него округлившимися глазами:

— Сеня, ты давно ходил по московским магазинам?

— Мира, зачем мне ходить по магазинам? — Кацолапова искренне удивил вопрос жены. — В конце концов, у меня для этого есть ты.

— Ах, я! — Мирослава Семеновна оторвалась от сборов и пристально посмотрела на мужа.

Кацолапов понял, что погорячился.

— Мирочка, был не прав, прости старого дурака, — миролюбиво начал он.

Но было уже поздно. Глаза супруги метали громы и молнии. Обычно сдержанная и полная царственного достоинства, она сорвалась — недавний стресс не прошел даром.

— Эх, Сеня, Сеня! Вы там у себя в министерствах совсем от жизни оторвались. От народа! — холодно заметила Мирослава Семеновна. — Может, если бы вы хотя бы изредка спускались со своих номенклатурных облаков, так и пользы было бы больше…

— Мира, прошу тебя!

— Вот что я тебе скажу, дорогой: если Танечке чего-то не хватит, сам пойдешь за покупками.

Арсению Дмитриевичу стало не по себе. И даже не потому, что он давно уже забыл, как и где делают покупки обычные люди. Но Кацолапов хорошо знал свою жену: в случае чего, она от своих слов не отступится.

— Бери, что хочешь, — сдался замминистра. — Три чемодана — так три, четыре — так четыре. Если хочешь, можешь захватить Танечкино постельное белье.

— А что? Это идея! — Мирослава Семеновна грозно зыркнула на мужа, аккуратно сворачивая маленькое байковое платьице. — Ты проверил, билеты на месте? Это тебе не Москва, никто ждать не будет.