Кремлевский гамбит (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 4

Неизвестно, вышло бы что-либо из этой затеи, но Стрельцу удалось заинтересовать главу советской резидентуры в Бонне Игоря Прокопьевича Кузнецова. Советник Басов сумел раскопать то, от чего у кадрового чекиста по спине пробежал холодок. Ниточки заговора вели прямиком в штаб Группы советских войск в Германии (ГСВГ) и замыкались где-то на самом верху — в кулуарах московского Политбюро.

Дверь кабинета еще была закрыта, а советник уже знал — с минуты на минуту появится полковник Кузнецов. Уж большо характерной была его походка. Советник даже время от времени подтрунивал над товарищем: дескать, слишком индивидуально тот передвигается для мастера тайных комбинаций. Когда Игорь Прокопьевич вошел, стало ясно: впервые за последние дни глава резидентуры выглядит довольным.

— Вижу, у тебя хорошие новости, — вместо приветствия произнес Стрелец.

— Вот и хотел бы тебя удивить, Константин Иванович, да ты не дашь, — махнул рукой Игорь Прокопьевич. — Андропов дал добро.

— А ты разве сомневался?

— Если честно, — выдержав непродолжительную паузу, заметил резидент, — я бы хотел, чтобы этим делом занимались те, в чьей юрисдикции оно находится. Но, боюсь, Юрий Владимирович не уверен, что им можно доверять. Я еще ни разу не слышал, чтобы он был настолько встревожен.

— Я, конечно, не большой мастак в ваших сферах, но ты разве не допускаешь, что берлинские просто проглядели? — поинтересовался советник. — Что не имели злого умысла?

— В нашем деле, Костя, — Кузнецов вытащил из кармана пачку «Marlboro», — что проглядели, что совершили умышленно — разница небольшая. Цена вопроса слишком велика.

— Игорь, как хочешь, но курить у меня в кабинете ты не будешь, — заметил советник.

Полковник Кузнецов рассмеялся. С некоторых пор — а именно с того самого момента, когда Стрелец очнулся в теле советника Басова, — к огромному удивлению окружающих обнаружилось, что Константин Иванович, которого все в посольстве за глаза называли «Полторы пачки до обеда», приобрел стойкое отвращение к табачному дыму. Первое время мода семидесятых на постоянное курение, которому предавались все и везде, сводила его с ума. Стрельцу катастрофически не хватало свежего воздуха, а посольские коридоры и кабинеты он мысленно сравнивал с грязными пепельницами — настолько они были прокурены.

Это касалось не только советской дипмиссии. Курили все: мужчины и женщины, совсем молодые люди и глубокие старики, простые работяги и наделенные высшей властью политики. Создавалось впечатление, что сигарета замещала собой какой-то неизвестный науке девайс. Если верить обитателям семидесятых, этот «гаджет» помогал думать, успокаивал нервы, позволял наслаждаться жизнью, помогал мужчине казаться мужественным, а женщине — свободной.

— Вот не знал бы тебя, Костя, столько лет, подумал бы, что тебя подменили, — добродушно проворчал резидент.

— Ну да, марсиане, — усмехнулся Стрелец, подумав про себя, что резидент совсем недалек от правды.

— Ладно, пошли тогда во внутренний двор, полюбуемся на фонтан, — предложил Кузнецов. — С сигаретой голова как-то четче работает.

— Я, конечно, не доктор, но, думаю, ты сильно заблуждаешься, — не удержался Стрелец, поднимаясь из-за стола. — Это всего лишь бесполезная привычка, от которой легко отказаться. А уж какая экономия времени…

— Ох и боюсь я за тебя, Костя. Как бы не вышло с тобой, как с тем Козлевичем, — беззлобно поддел друга Игорь Прокопьевич, направляясь к дверям.

— А ты, я смотрю, уже не на шутку испугался, что потащу тебя к исповеди? — в тон ему ответил Стрелец.

Курилка во внутреннем дворике наряду с набережной Рейна была одним из излюбленных мест советских дипломатов. В начале семидесятых Бонн играл важнейшую роль в мировой политике: сюда стекались шпионы и авантюристы со всего света. Все наблюдали за всеми, все слушали всех, а наиболее ушлые умудрялись продавать на сторону подсмотренное и подслушанное. Личность покупателя не имела значения, на первом месте всегда стояла цена.

То, что происходило за стенами ключевых посольств, теперь интересовало не только политиков, военных или журналистов — среди заказчиков все чаще появлялись крупные бизнесмены. Недавно заключенный экономический союз между СССР и ФРГ не на шутку будоражил предприимчивые умы. Люди хотели знать, на чем здесь можно заработать, как этот альянс повлияет на ближайшее будущее двух стран и континента в целом и что именно ему угрожает. Меры безопасности ужесточались с каждым днем, но, вопреки всем запретам, информационные утечки грозили превратиться в настоящий потоп.

Угон советского истребителя как раз и был одной из таких угроз. Правда, последствия, если бы все пошло по плану заговорщиков, могли коснуться не только кошельков, но и самой жизни. Официальный Бонн, стоит отдать ему должное, пошел на беспрецедентный шаг, устроив советскому дипломату Басову конфиденциальную встречу с беглым авиатехником.

Константин Иванович отправился туда в качестве переводчика вместе со своим другом немецким журналистом Фридрихом Нойером. Именно им удалось вывести Гордеева на откровенный разговор.

Выяснилось, что настоящей целью заговорщиков был Западный Берлин со всеми вытекающими отсюда последствиями. При этом самому лейтенанту Гордееву отводилась роль бравого камикадзе.

Ни Брандт, ни Брежнев не хотели огласки — ядерная война не входила в их планы. Дело спешно спустили на тормозах, обломки военного борта вернули, а инцидент официально объявили обычным дезертирством — военно-транспортным преступлением. Злодей получил немецкий паспорт. Однако зачинщики остались на своих местах. И они ждали нового шанса.

— Придется, Костя, нам снова поработать вместе, — загадочно улыбаясь, произнес Кузнецов.

— Боюсь, это не новость, — рассмеялся советник. — Ну а если без шуток, я — только «за». Терпеть не могу оставлять за спиной недочитанные книги.

— Я должен тебя предупредить, что уровень опасности никогда не был так высок, как сейчас. Заговорщики не остановятся ни перед чем, — продолжал резидент. — Альбину предупреди, чтобы была осторожнее.

— А тебе не кажется, что ты преувеличиваешь их возможности? — скептически произнес советник.

— Дело не в возможностях, Костя. Враг загнан в угол. А в такой позиции и дохлая мышь имеет все шансы на время стать тигром, — негромко ответил полковник. — Время этих деятелей стремительно истекает, и они об этом знают. Вот чего я опасаюсь.

— Так что от нас требуется? — не выдержал Стрелец.

— Тебе придется посетить Берлин. Ты можешь отказаться, Андропов несколько раз это повторил и просил передать, что выбор за тобой, — продолжал резидент. — Он с самого начала был против того, чтобы привлекать гражданских, но…

— … больше некого, ведь верно? — советник посмотрел другу прямо в глаза. — Ты знаешь, какой вывод я делаю из услышанного?

— Догадываюсь, — без энтузиазма произнес полковник.

— Вы не и имеете ни малейшего понятия о том, кто стоит за всей этой историей.

— Вынужден согласиться, — буркнул Кузнецов.

— В таком случае у меня есть пара идей…

Правительственный Ил-62М коснулся бетонной полосы военно-воздушной базы Эндрюс точно по расписанию. Огромная бело-синяя машина, подняв тучи водяной пыли от недавнего американского ливня, тяжело покатилась по рулежной дорожке в сторону парковки. За стеклом иллюминаторов сияло яркое мэрилендское солнце и накрапывал веселый цыганский дождик.

Леонид Ильич Брежнев с удовлетворением подумал о том, что двойной дождь — при взлете и при посадке — это хорошая примета в квадрате. Он бы никому и никогда в этом не признался, но Генсек, совсем как когда-то в детстве, загадал: если и Америка встретит дождем — все у него непременно получится.

Генсек не спеша поднялся со своего кресла в персональном салоне. Миловидная стюардесса уже стояла наготове, держа в руках идеально отглаженный — словно новенький — пиджак.

— Умеешь, если захочешь, — как обычно, немного в нос произнес он. — Давай сюда, сам надену.