Кремлевский гамбит (СИ) - Неровитов Владимир - Страница 20

— Ну да, и времени — кот наплакал. Хорошо, — Стрелец потер подбородок, сопоставляя обрывки своих знаний из будущего. — Документы я изучу. Но у меня есть одно встречное условие, Игорь.

Полковник недоуменно вскинул бровь:

— Условие? Ты ставишь условия председателю комитета?

— Не председателю, а тебе, — громко рассмеялся советник. — Прямо сейчас мы возвращаемся в здание, я иду в спецчасть за секретным пакетом, а ты берешь трубку, звонишь Альбине и без каких-либо отговорок едешь к фрау Шульц. Потому что если у тебя к вечеру разнесет челюсть, вместо срочного задания председателя мне придется возить тебя по боннским клиникам. Идет?

Кузнецов на секунду замер, затем на его лицо вернулась привычная ироничная усмешка. Он осторожно потрогал пальцами основательно припухшую щеку.

— Ладно, сегодня твоя взяла, советник! Только Риммке не говори, она мне всю плешь проест. Сдамся я твоей фрау Шульц, так и быть. Но учти: если ее «ангельский характер» окажется мифом, я этого тебе не забуду.

В устах резидента подобная угроза звучала весомо.

Июнь 1973 года. Бонн. Кабинет политического советника Басова

Стрелец разложил на столе секретные документы, полученные в спецчасти. Он быстро пришел к выводу, что неизвестные коллеги поработали добросовестно: картина перед ним вырисовывалась масштабная и исчерпывающая. За аббревиатурой МБСВ скрывался сложнейший процесс взаимного сокращения вооруженных сил и вооружений в Центральной Европе. «Идея вызрела в штаб-квартире НАТО с подачи вездесущего Киссинджера, а разбираться придется мне», — с досадой подумал советник.

К семьдесят третьему году СССР обладал подавляющем нестратегическим превосходством на европейском континенте. По мнению американской стороны, при определенном стечении обстоятельств советские танки могли за считанные дни выйти на побережье Ла-Манша. Чтобы установить паритет, США требовали от СССР вывести из ГСВГ обратно в Союз около тридцати тысяч человек личного состава и более тысячи танков. Со своей стороны они готовы были взять куда более скромные обязательства.

Стрелец понимал: перед ним совершенно нежизнеспособная комбинация, изначально обреченная на провал, если только те, кто ее педалировал, не стремились именно к этому. Ему было неясно, зачем Москва в принципе согласилась на эти консультации накануне встречи в Хельсинки. Стоило одной из сторон увязать венский процесс с общеевропейским — и Хельсинкскому совещанию труба. Если кремлевские стратеги полагали, что МБСВ станет рычагом давления на Запад, им следовало помнить: по ту сторону переговорного стола сидят не менее умные и ретивые оппоненты. А в такой гонке обычно выигрывает тот, кто первым начинает махать палкой.

Советник открыл окно. Вместе со свежим воздухом в кабинет ворвались звуки города: смех, шаги, обрывки фраз, гудки автомобилей, стук трамваев, запахи… Он подумал о том, что мир, хотя и кажется на первый взгляд зыбким и хрупким, все же довольно устойчивое состояние. Стрельцу захотелось немедленно запереть документы в сейф и пойти домой пешком, наслаждаясь июньским Бад-Годесбергом. Но резкий звонок аппарата внутренней связи быстро отодвинул эти мечты на задний план.

— Константин Иванович, это Царева, — на том конце провода раздался глубокий, уверенный голос секретарши Истомина. — Что-то вы задачу мне поставили, а за результатом не торопитесь…

— Простите, Серафима Павловна, закопался, столько работы — совершенно выпустил из головы, — ответил он. — Буду через пять минут.

— Жду вас, — коротко бросила собеседница и повесила трубку.

Июнь 1973 года. Бонн. Приемная посла Истомина

Кому-то другому Серафима Павловна, возможно, и отказала бы, но в советнике Басове она видела не только уникального аналитика, но и приятного во всех отношениях человека. Учитывая его профессиональный успех и редкий талант гасить возникавшие в сложном коллективе дипмиссии конфликты, дальновидная секретарша старалась выстроить доверительные отношения с дипломатом. Тот факт, что супруга советника приходилась дочерью замминистра иностранных дел, для Царевой тоже имел значение, но далеко не первостепенное. Серафима Павловна была уверена: Константина Ивановича ждет блестящее будущее.

Когда дверь приемной распахнулась и на пороге появился советник, Царева широко улыбнулась: она любила хорошо сделанную работу. А сегодня Серафима Павловна оказалась на высоте. Она достала для него такой контакт в Вашингтоне, о котором можно было только мечтать.

— Константин Иванович, вижу, вы торопитесь. Вот, — она любезно протянула Стрельцу листок из блокнота, на котором аккуратным почерком был записан длинный номер. — Это прямой телефон нашего специального представителя при… международных организациях. Его зовут Николай Ефимович. Скажете, что вы от Виктории Олеговны. Он ответит на все ваши вопросы.

— Вот так вот просто? От Виктории Олеговны? — удивился советник. — Серафима Павловна, а что это за должность такая — специальный представитель при международных организациях?

— Поверьте мне, Константин Иванович, выйти на этого человека было совсем непросто, — рассмеялась Царева. — Но не сомневайтесь, Николай Ефимович является наиболее осведомленным советским человеком в Америке.

Стрелец переваривал услышанное. Сомневаться в честности Царевой ему не приходилось, но сама постановка вопроса и отсутствие фамилии наводили на размышления. Он даже начал сомневаться в том, что имя-отчество рекомендованного Серафимой Павловной мужчины были настоящими.

— А у этого Николая Ефимовича есть фамилия? Где он служит? — Стрелец решил дожать секретаршу.

— Ах, Константин Иванович, вам этого лучше не знать, — загадочно произнесла она. — Я и сама толком не в курсе, но за Викторию Олеговну ручаюсь.

Стрелец подумал, что надо будет узнать у Кузнецова, кто такая эта Виктория Олеговна.

— Так звонить будете? — настойчиво спросила Царева.

— Конечно, буду, Серафима Павловна. Я ваш вечный должник, — высокопарно ответил Стрелец.

— Такими темпами, советник, ваше бремя имеет все шансы стать неподъемным, — с удовлетворенной улыбкой заметила она.

Царева умела и любила производить впечатление.

— Да, вот еще что, Константин Иванович, не тратьте время на исследования, кто, кем, кому, как и почему, — добавила она уже совершенно серьезно. — Просто этот влиятельный человек сегодня готов ответить на ваши вопросы.

— А завтра?

— А завтра все может измениться, — улыбнулась она.

— Тогда я пошел… — советник поднялся со стула.

— Я предлагаю вам вариант получше. Пока я выйду подышать свежим воздухом, воспользуйтесь вот этим аппаратом, — она указала на один из многочисленных телефонов на приставном столе.

Советник с благодарностью посмотрел на женщину. Когда дверь за ней закрылась, он набрал номер с листка. На том конце ответили быстро, словно ждали.

— Слушаю вас.

— Николай Ефимович, — Стрелец только сейчас посмотрел на часы: в Вашингтоне было раннее утро. — Советник Басов. Я от Виктории Олеговны.

— Константин Иванович? — уточнили на том конце провода.

— Да. Политический советник Басов. Из Бонна, — зачем-то добавил он.

— Передавайте поклон Виктории Олеговне. Так что вас интересует? — совершенно бесстрастно слегка скрипучим голосом отозвался явно немолодой человек на другом конце планеты.

— МБСВ, — коротко бросил Стрелец.

— Это фуфел, — совершенно неожиданно и совершенно недипломатично ответил таинственный Николай Ефимович.

— Простите? — удивился Стрелец.

— «Хитрый Генри»… Вы, конечно, понимаете, о ком я говорю⁈ Так вот, «хитрый Генри» крутит этим простаком Никсоном, как только может. А после того, как стало ясно, что дни последнего сочтены, этот комбинатор и вовсе потерял совесть. Американскому президенту доверчивость дорого обойдется, хотя это его проблемы, — продолжал Николай Ефимович. — По МБСВ ситуация следующая… Но вначале небольшая историческая справка: сенатор Джордж Макговерн вчистую проиграл Никсону выборы семьдесят второго года. Это было самое сокрушительное поражение. Злую шутку с ним сыграла его же антивоенная платформа. Парадоксально, но благодаря ей он выиграл праймериз в собственной партии и с треском провалил общенациональную гонку за Белый дом.