Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович - Страница 40

— Я все сделаю, — заверил Алексей Второй, — и человека нужного подберу, и место для размещения установки, ибо лазить каждый раз сюда будет несколько неудобно, а что касается литературы, то вот…

С этими словами император Всероссийский подошел к одной из полок и снял с нее довольно увесистый фолиант, на обложке которого значилось «Летопись новейших лет, от боя при Чемульпо и до наших дней», и протянул моему спутнику.

— Издано в самом начале моего царствования, а с тех пор ничего принципиально не изменилось, — сказал он. — Экземпляр подарочный, хранится тут как раз с подобной целью, так что можете не возвращать. И вообще мы в долгу перед тем миром, что породил Старших Братьев, так что считайте нашу помощь выплатой процентов, набежавших за сто с лишним лет.

После той прочувствованной речи мы с Сергеем Борисовичем попрощались с гостеприимным хозяином и вернулись на «Неумолимый» делать свое дело самым настоящим образом.

Часть 123

Часть 12 3

10 марта 2000 года, 10:05 мск, Подмосковье, Государственная дача в Ново-Огарево

Исполняющий обязанности президента Российский Федерации в гордом одиночестве работал над документами. Материалы, принесенные генералом Трошевым, уже два раза проштудированы от корки до корки, также досконально изучены рапорта Сергея Иванова, которые Владимир Путин все эти дни регулярно находил у себя на столе. Вот уже девять дней страна, да и весь мир, фактически живут в другой реальности, но знает об этом только ограниченное количество лиц, остальные же пребывают в блаженном неведении, даже те, на кого у товарища Серегина отрос зуб со Спасскую башню и имеется убойный компромат.

Истина о том, что мир, в который приходит Специальный Исполнительный Агент, не остается таким, как прежде, усвоена окончательно и бесповоротно. Этот человек ничего не делает понемножку и даже наполовину. Все его победы окончательны и бесповоротны, а враги, и внешние, и внутренние, никогда не имеют возможности оправиться и напасть снова. И в то же время этот человек не убивает понапрасну, всегда щадит сдавшихся и обязательно оказывает милость вдовам и сиротам, потому что считает себя ответственным даже за тех, кого победил. А если побежденный враг будет ему чем-то симпатичен, то господин Серегин постарается его разагитировать и сделать своим другом, как того же Наполеона Бонапарта или кайзера Вильгельма из четырнадцатого года. И в то же время он холодно непримирим к рабовладельцам и работорговцам, а также к безумным разрушителям ради своих идей, бездумно проливающим реки крови, и его не останавливает ни высокое положение, ни национальность, ни иностранное гражданство мерзавца. Память у этого человека крепкая, руки длинные, а полномочия, данные Свыше, безграничные. С одной стороны, это вселяет надежду, а с другой, пугает, ибо у хозяина этого кабинета есть свои принципы.

И как раз в этот момент произошло возвращение блудного попугая, то есть секретаря Совета Безопасности Сергея Иванова — вполне буднично и по-деловому. Вот только что в кабинете кроме Путина никого не было — и вдруг раскрывается портал, и оттуда появляется Сергей Борисович собственной персоной, при небольшом чемоданчике и с неизменной ехидной улыбкой на лице.

— Доброе утро, Володя, — сказал он, — я наконец вернулся.

— Доброе-доброе, Сергей, — ответил хозяин кабинета. — И особенно меня радует твое возращение.

— А что, были сомнения? — удивился Сергей Иванов.

— Сомнения бывают всегда, а в данном случае особенно, — Владимир Путин хлопнул ладонью по папке с «бумагами». — Уж больно страшненько выглядит наш с тобой будущий партнер. И отвертеться от этого дела не получится — в это я поверил полностью и до конца. Проще остановить сорвавшуюся с горного склона лавину, чем господина Специального Исполнительного Агента, перед которым всевышним главнокомандованием поставлена конкретная задача. Впрочем, и не хочется мне его останавливать, ведь бить сапогами по ребрам и выворачивать наизнанку будут не нас с тобой и не подавляющую часть наших сограждан, а тех, кто хочет видеть нас всех в большом неструганном гробу.

— Вот это здравая постановка вопроса, — хмыкнул товарищ Иванов. — У нас тут минуты роковые на дворе, а ты вздумал сомневаться. И, кстати, это не товарищ Серегин наш с тобой партнер, а, наоборот, это мы его партнеры и союзники, в перспективе соседи с фланга, а он — самостоятельная фигура, у которой и помимо нашего мира множество разных дел. Там, в других мирах, мы с тобой выкрутились, но не везде и не до конца, а кое-где и вовсе наскоро замели мусор под ковер, что потом имело негативные последствия. Теперь, когда с нас сняли шоры и обеспечили силовой поддержкой, мы все должны сделать правильнее, качественнее и быстрее.

— Правильнее и качественнее — это синонимы, — машинально заметил Путин.

— Не всегда, — хмыкнул Сергей Иванов. — Можно действовать самым правильным образом, но, от излишней торопливости и отсутствия чувства меры, с такими огрехами, что конечный результат потом на голову не налезет. Пример — известный тебе товарищ Сталин. И коллективизация, и очистка элиты от революционных пережитков гражданской войны были решениями правильными и своевременными, но претворялись в жизнь с такими перегибами, что это надолго испортило реноме советской власти. И в то же время бывает, что решение дурацкое и прямо ненужное выполняется со всем возможным тщанием, а в итоге выходит пшик или даже ущерб государственной безопасности. Вот, например, так же известный тебе господин Витте вбухал в город-порт Дальний немереное количество золотых рублей, но добился только того, что создал будущую базу для японской осадной армии с глубоководными причалами, мастерскими, доками, железнодорожной инфраструктурой и так далее. И то же самое по отстроенному им же порту Александра Третьего, более известного как Либава. Проект был заранее ублюдочным, потому что после каждого шторма ту бухту заносит песком, да так, что в разумные сроки убрать его не под силу никаким земснарядам. Но все равно строили-строили, наконец построили, торжественно открыли, а потом забросили, потому что использовать это по назначению было решительно невозможно. Или уже во времена нашей с тобой молодости был БАМ. Строили его с превеликим энтузиазмом всей страной, а когда закончили этот эпический труд, то оказалось, что по большей части поезда проходят раз в неделю, если не реже. Мисс Мэри, главный казначей и министр финансов товарища Серегина, сказала мне, что все делалось как бы по западным, а не советским стандартам. Там после прокладки железной дороги на осваиваемое пространство приходят частные инвесторы, которые строят шахты, лесопилки, фабрики и заводы, а понаехавший рабочий народ развивает пристанционные поселки в полноценные города. По крайне мере, так американцы осваивали свой Дикий Запад. Но Советский Союз — не Америка, и единственным инвестором в нем является государство, а как раз оно надлежащих средств на развитие территории не выделило, в результате чего весь БАМ в целом лег на советскую экономику чистым убытком…

— Хватит-хватит, — махнул рукой Путин, — убедил. Правильное и качественное — не всегда синонимы, и убытков от качественной, но ненужной работы нам тоже не надо. Но это, как я понимаю, далекие перспективы, ибо пока нам совсем не до строек века. Выбраться бы из той долговой ямы, которую вырыли нам Гайдар с Черномырдиным.

Сергей Иванов внимательно посмотрел на своего шефа и с привычной усмешкой изрек:

— Из долговой ямы, дорогой Владимир Владимирович, надо выбираться собственными силами, товарищ Серегин своим безвозмездным золотым грантом может придать только начальное ускорение. И вложены эти деньги должны быть не в западные банки, акции и прочие активы, а в развитие собственной российской экономики. Также надо навести порядок с выплатой налогов, а то каждый самодеятельный бизнесмен, внезапно обогатившийся от щедрот предыдущего президента, мухлюет по этой части изо всех сил. Факт такого уклонения должен вызывать расследование законности приобретения собственности с последующим возвратом ее неоплаченной доли законному владельцу, то есть государству. Еще один пункт, который должен быть поставлен во главу угла экономической политики — это продовольственная безопасность. Россия всегда была нетто-экспортером продуктов питания, но в результате кризиса колхозной системы, вызванной действиями последних советских генсеков и последующих рыночных реформ, живет сейчас исключительно на продовольственных подачках с Запада. А это неправильно. Если мы не сумеем накормить российский народ российским же продовольствием, то грош цена всем нашим благим устремлениям. Еще уцелевшие колхозы и выделившиеся из них отдельные фермеры, несмотря ни на какие прошлые долги, должны иметь возможность беспрепятственно посеять, вырастить и собрать урожай, так, чтобы на них не наезжали никакие бандиты, то есть банкиры. Если на местах будут возникать неизбежные эксцессы в виде разбойничьих набегов выбивателей долгов, то товарищ Серегин готов взять эту задачу на себя. По части бандитизма и беспредела у нас везде Чечня, и бороться с этим явлением следует такими же методами. Орбитальная сканирующая сеть видит все происходящее на поверхности, поэтому, едва где-то появятся бандиты, чтобы экспроприировать урожай, на их головы спустится имперский десантный челнок со злой штурмовой пехотой. Еще надо будет отследить, что мешает нашим российским рыбакам выгружать свой улов в российских же портах. Если это длительные и дорогостоящие таможенные процедуры, то от них наши траулеры должны быть освобождены вчистую, ибо они выгружают не импортный товар, а рыбу, выловленную в нейтральных международных водах. Также необходимо объявить беспощадную войну посредническим цепочкам, когда товар, не покидая склада, перепродается несколько раз, в результате чего его цена может увеличиться кратно, и только потом попадает к потребителю. Вот если мы сумеем в кратчайший срок решить эти задачи, можно будет переходить к следующему этапу, а если нет, то нахрен мы тогда нужны.