Первый секретарь (СИ) - Ясинский Григорий - Страница 12

— Я хочу, чтобы Подгорный сам забрал своё поручение. При Леониде Ильиче, — объясняю я свое требование.

— А Леонид Ильич здесь при чём? — не понял меня Шелепин.

— Вчера обещал, что без меня ничего по охране предпринимать не будут. Пусть объяснит нашу договоренность Николаю Викторовичу. Ему удобнее, чем мне, точно быстрее получится.

— Удобнее тебе, — поправил меня Шелепин. — Только ты сейчас позвонишь, он вас помирит, а потом окажется, что ты ему обязан. Он этим умеет отлично пользоваться — загонять в незаметные долги. И вполне искренне считает, что сильно помог.

— Поэтому я и звоню тебе до разговора с ним. Вопрос на самом деле принципиальный, мне кажется, что Миронова используют в любом случае. Вчера Леонид Ильич не получил от меня одно важное подтверждение, поэтому началась такая канитель. Но я знаю, что нужно сказать и на чем настоять, — убеждаю я Шелепина.

— Хорошо. Только не увлекайся. Нам ещё с ними работать, — напоминает Александр. — И до, и после.

За час до прихода Миронова я успел принять два обычных доклада и обнаружить ещё одну неприятную особенность чужой памяти. Стоило собеседнику назвать фамилию, и я порой вспоминал прежний разговор целиком, вплоть до замечания, которого не было в бумагах. Но если спрашивал себя заранее, что знаю об этом человеке, не получал вообще ничего из памяти. Поэтому приходилось слушать особенно внимательно сами доклады. Сотрудники, кажется, приняли это за дурное настроение Председателя.

Миронов пришёл с тонкой папкой. От предложенного чая отказался, ведь у него в ЦК ждали люди, а он ехал выяснять то, что можно было уладить по телефону, как сразу же недовольно заметил.

Еще сразу начал разговор даже без упоминания Подгорного и его неформального поручения, как будто не в нем основная причина нашей встречи.

— Мне доложили, что ты запретил управлению готовить материалы для ЦК. Это верно? — все равно разговаривает со мной с прямого наезда, потому что я подобного даже не думал запрещать.

— Материалы готовят. Предложения о замене охраны — пока нет. Николай Викторович сослался на моё согласие, которого не было, — теперь спокойно объясняю я уже ему.

— Николай Викторович мог не вовремя обратиться. Но раз уж вопрос возник, его надо посмотреть. Никита Сергеевич постоянно в поездках, нагрузка на охрану большая. Люди привыкают, начинают многое делать по заведённому порядку. Сам знаешь, чем такое кончается, — теперь Миронов заходит точно по просьбе Брежнева и Подгорного, потому что по своему месту службы не должен вообще переживать о чужих отпусках.

— Знаю. Поэтому у них есть начальник управления, заместитель председателя и председатель Комитета. Все трое вчера были на своих рабочих местах, — стою я на своем, объясняя все положенную процедуру.

— Он мог поручить изучить вопрос и без твоего согласия. Ты председатель Комитета, Володя, но партийное руководство этим фактом не отменяется. Партийное руководство в твоём перечне вообще где находится? — начал понемногу заводиться Миронов.

Думал быстро пробить мою самоуверенность, чтобы начало выполняться поручение Подгорного, но уже видит, что я знаю, как его самого спросить про установленные правила. Поэтому заходит тоже с козырной карты, именно с противодействия партийным органам

Он спросил такое без улыбки. До сих пор ещё оставалась возможность поговорить, как старым знакомым, но теперь она уже исчезла.

— Партийное руководство передо мной сидит, это я хорошо вижу и понимаю. Теперь я у него спрашиваю, какие у него претензии к управлению, Николай Романович? — я тоже не сбавляю тон и ни в чем не оправдываюсь.

— Мы пока не знаем, есть ли претензии. Чтобы узнать, нужны материалы проверки, — явно сдерживает себя Николай Романович.

— Захаров их готовит. По обычной проверке получишь всё, что запросишь. Но распоряжение представить новую смену охраны я отменил. Есть претензии к людям у твоего отдела — присылай, сразу же проверю. Но менять сразу всю смену перед отпуском я не стану. Никита Сергеевич спросит, зачем убрали знакомую ему охрану. Что мне ответить? — расставляю я простенькую ловушку, чтобы получить возможность сослаться на ответ Миронова.

— Пока никто никого не убирает. Не приписывай мне того, чего я не говорил! — тут же вспылил Миронов.

«Ага, да он явно нервничает, как ломанулся из моей ловушки. Не сказал ведь ничего про то, что можно сослаться на распоряжение Подгорного. Дело явно нечисто, именно то, что я жду от его внезапного визита и всей поднятой зачем-то Подгорным темы», — успокоился я сразу.

— Я тебе и не приписываю. Прошу тебя просто отделить проверку от замены. Сведения получишь сегодня, Чекалову я уже сказал их подготовить полностью, — даю себе установку не нервничать вообще.

— Ты с Николаем Викторовичем разбирайся сам. Проверку я проведу. И смотреть буду не только отпуска — как у вас с кадрами, с исполнением поручений. Не надо потом говорить, что я не предупредил, — вроде серьезно угрожает, но сразу же сдает назад Миронов, только что услышав от меня про Хрущева.

Вот теперь отказ обходился гораздо дороже. Подгорный мог получить всё, чего хотел, под видом выводов проверки. Еще заодно узнать, какие офицеры из охраны предпочли сначала позвонить мне в таком случае.

Я ведь не должен ничего подобного делать, чтобы оставить старую охрану Хрущеву. Если сам активно участвую в уже почти сформированном заговоре. Только показать свою независимость и то, что разгадал попытку меня подставить, всегда лишним не будет. Тем более хорошо помню, что в тот раз Хрущев не пытался натравить на кого-то личную охрану, даже когда понял, что его однозначно снимают на Пленуме. Поэтому могу легко не поддерживать всю подобную лишнюю деятельность, связанную с заменой охраны.

«В любом случае просто не подставляясь за чужие дела», — напоминаю я себе.

Им нужно, пусть сами выходят на свет со своими инициативами и распоряжениями.

«Только ведь они — ничего подобного не знают, еще боятся личных охранников Хрущева, поэтому разводят активную суету. Но я все знаю, поэтому не согласен подставляться из-за таких, пусть даже сейчас где-то вполне обоснованных страхов», — вот что я хорошо понимаю и могу сейчас легко использовать.

— Если в выводах твоего отдела будет предложено заменить личную охрану Никиты Сергеевича, я представлю ему материалы вместе с твоими. Ему тоже придётся объяснить, зачем людей снимают одновременно, — добавляю еще немного перца собеседнику, потому что уверен в своей правоте.

Миронов закрыл папку одним движением, так мне ничего и не предъявив.

— Ты собираешься докладывать Никите Сергеевичу каждый разговор с Николаем Викторовичем? — спрашивает он.

— Нет, конечно. Только изменения в его охране, которые он обязательно заметит сам, такие точно собираюсь.

Я тоже не могу позволить себе донести Хрущёву всё. Вместе с Подгорным пришлось бы сдавать Брежнева, Шелепина и вчерашнего себя. Миронов наверняка понимал это сейчас. Но пока речь шла о гораздо более узком докладе, который председатель КГБ имел все основания сделать, не произнося ни слова о политике.

Хрущёв спросил бы, кто вообще затеял замену, он ни за что не согласится отказаться от хорошо знакомых людей при себе. От всех сразу — так точно. Дальше Николаю Викторовичу пришлось бы объясняться уже без моей помощи и без ссылок на Комитет.

— Если по результатам надо будет кого-то снять, доложим Никите Сергеевичу с полным обоснованием, — делаю вид, что ничего не понял про высказанную угрозу, но все равно своими словами про Хрущева сразу перебиваю ее.

— Не надо пугать меня Никитой Сергеевичем, — насупившись, сказал Миронов. — Я у него работаю. Если ты считаешь предложения несвоевременными, так и напиши. Я сам передам в отдел.

— Напишу на полученном обращении. Пришли его, — легко парировал я неуклюжую попытку что-то мне приписать.

— Письменного обращения нет, ты прекрасно знаешь, — очень нехотя признался он.

— Тогда мне нечего даже отклонять. Проверяй управление. Замена до окончания проверки не готовится, — теперь могу ответить я.