Патриот. Смута. Том 20 (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич - Страница 42

Сапега глянул на меня с удивлением. Мол зачем я все это говорю, это же не имеет отношения к делу. Но, тут он был не прав. Если говорить с наследным принцем, которого мне представили как великого князя и прочее, и прочее, то нужно соответствовать. А то молодой не оставит в своей голове ничего, кроме ужаса от разговора с каким-то московитом, воеводой и самозванцем.

Швед молчал, но чуть более спокойно кивнул.

— Вижу, ты привел войско на помощь новгородцам. Но дело в том, что и Псков и Новгород, это часть игры твоего риксрода. Меня тоже втянули в нее. Но. — Я чуть понизил голос. — Я хочу выйти из этой игры. Разрубить узел. Наши аристократы сговорились, чтобы мы грызли друг друга. Их сложно в этом винить, ведь они видят в нас угрозу. Ты законный наследник, а я, в Смуту. — Улыбка пересекла мое лицо. — Я сделал многое, и войско на Земском Соборе, это что-то типа сейчас в Речи Посполитой, не знаю как это называется у вас. Войско встанет за меня.

— Ты… Ты правда пленил Сигизмунда Вазу? — Выдавил Густав.

— Да. Сам. Своими руками, на своей спине вынес его из лагеря под Смоленском. — Я улыбнулся, но поздно понял, что малость переборщил.

— Иисус Мария. — Он перекрестился и побледнел.

Фантазия молодого шведа видимо нарисовала картину налета на лагерь Речи Посполитой. Где я весь в крови с кривым, ржавым топором в руках, среди пожара попираю его родича, хватаю, закидываю на плечо как девку во время викингских набегов, и убегаю куда-то в лес. М-да. Перебрал я с правдой. Шок виден был по глазам и мимике.

— Но, не о том, речь. Сейчас мы должны договориться. Мы должны в противовес нашим аристократам сделать то, что от нас не ждут. Так?

— Делай… Делай то, что от тебя никто не ждет и бей первым. — Проговорил швед явно заученную фразу, уставился на меня. — Ты… Ты тоже учился у Мориса Оранского?

Так, а это еще что за птица? Отечественную историю я еще хоть как-то знал. Бояре, знатные рода, общая политическая ситуация и проблемы. А вот с внешней политикой были проблемы. Если Речь Посполитая и Швеция как-то еще в общих чертах были знакомы, то вне их что творилось в Европе я знал весьма поверхностно. Ну так, чтобы не выглядеть в разговоре с иностранцами полным профаном, но за время уже и забылось многое. Все же уклон то моей работы был несколько иной. Больше связанный с операциями, а не с работой с резидентурой, а это несколько разные компетенции. Раскрутить врага, это одно, а глубоко погрузиться в менталитет, стать своим всерьез и надолго, стать настоящим другом, это специфика иного управления.

— У меня были хорошие учителя. — Ответил я с улыбкой. Морис. Дьявол. Кто-то же мне про него говорил. Может это испанец или голландец. При случае надо спросить у Вильяма ван Вриса.

— Я вижу. — Коротко ответил швед. — Если ты. Если ты не хочешь битвы, то что ты. Что предлагаешь?

Его речь была сбивчивой, но то, что он захотел перейти к сути, меня порадовало.

— Мое предложение довольно комплексное. Кое-что уверен, тебе не понравится. — Я улыбнулся. — Но, дослушай до конца. — Повернулся к ясновельможному пану Сапеге, до этого смотрящего то на меня, то на принца, и впитывающего информацию как губка. — А наш друг, он подтвердит некоторые мои слова. Он здесь не просто как гость. Он в какой-то мере представляет интересы Речи Посполитой. Его дядюшка сейчас пытается приструнить распоясавшуюся шляхту. Думаю он в какой-то мере может также обсудить с тобой условия мира между Швецией и Речью Посполитой. Некоторые предварительные договоренности.

Глаза Сапеги полезли на лоб. Он прочистил горло.

— Это… Это весьма не просто, Игорь Васильевич.

— Предварительные. Мы же понимаем, что за мной стоят несговорчивые бояре, за Густавом неугомонный и жаждущий перемен риксрод. Ну а ты представляешь интересы Речи Посполитой через своего дядю Льва Ивановича Сапегу, канцлера, гетмана и…

— Да, да, я понял. — Закивал шляхтич. — Я понимаю, господарь московский. Благодарю за такую возможность. — Судя по лицу он был совсем мне не благодарен, но иного сказать не мог.

— Хорошо. Итак. Густав Адольф, что я предлагаю. — Я уставился на него и отслеживал по мимике реакцию. Первое, что касается твоего войска. Ты уходишь от Пскова в Ливонию или к Нарве. Мы тебя не преследуем, не воюем. Думаю ты понимаешь, что это жест доброй воли с моей стороны. У меня здесь порядка двадцати тысяч человек. Четыре, это новгородцы, чуть меньше Псков, ну и остальные опытные воины, приведенные мной от Москвы, от Смоленска, где они разбили Жолкевского. Наголову разбили и вырезали… — Я сделал скорбную мину. — Не по моей воле. К сожалению, вырезали весь лагерь Речи Посполитой. Не щадили никого. Они не очень любят иноземцев. Злы они до тех, кто землю нашу грабит.

Сапега икнул от такой откровенности. Да, он знал, что с отборным конным воинством, рванувшимся на Москву по приглашению Мстиславского, случилось недоброе. Но, чтобы об этом я так в открытую сказал, этого он явно не ждал.

Швед испуганно кивнул. Видимо о Жолкевском он слышал.

— Подтвердишь мои слова, Ян Петр?

Ясновельможный уставился на меня, вздохнул, скривился.

— Меня там не было. Но. Но я точно знаю, что к Смоленску из людей, ушедших с Жолкевским, вернулись единицы. Очень. Очень мало.

— Благодарю тебя, ясновельможный пан. Второе. Это касается твоих людей, Густав Адольф, что служат сейчас мне. Наемников и шведов. Они прослужат еще год. Я обязуюсь платить им жалование и через год отпустить всех, кто пожелает вернуться. Под сопровождением они вернутся. Гарантирую им пищу в дороге.

— Но… — Протянул Густав Адольф.

— Эти люди, принц, воевали против меня, как и Делагарди. О нем я скажу отдельно. Я пленил полководца, но пощадил его и, как получается, твоих людей. Они, как было договорено еще с Шуйским, служат мне. За плату. Выполняют воинскую работу. Весной. Я уверен. На наши южные границы придут татары. Твои люди вместе с моими дадут им бой. Осенью. Примерно через год, повторюсь, те кто пожелают, будут отправлены на родину. — Он хотел что-то сказать, но я не дал, продолжил. — Они получат очень ценный боевой опыт. В моих полках есть отличные инструкторы. Голландцы, французы. Некоторые из них сейчас в Москве, некоторые под Смоленском. Со мной здесь полковник моих наемников Вильям ван Врис. Когда мы здесь закончим, все наемники отправятся на юг. Там они будут обучать и моих и твоих людей современному огненному бою и премудростям линейной тактики.

— Ты… Ты знаешь обо всем этом? — С удивлением проговорил швед. Казалось, он представлял меня как человека, привыкшего заваливать трупами редуты хорошо обученных и подготовленных европейских армий. Этакий варвар, вылезший из леса или пришедший из степи.

— Да. Как думаешь мы одолели Жолкевского?

Швед широко раскрытыми глазами смотрел на меня.

— Но… Но я видел луки у твоих людей. И… И…

— К сожалению за пару месяцев найти кирасы, аркебузы, пистолеты, хороших коней на всех людей, задача невыполнимая. Мы воюем тем, что есть. Но наша пехота. Можешь поутру глянуть на нее. Сейчас думаю, когда мы закончим, будет слишком темно. Наши пикинеры не так хорошо снаряжены, но под Серпуховым мы сошлись с немцами под началом Делагарди. Можешь поговорить с ними. Под началом Вильяма ван Вриса есть несколько наемных рот. Они расскажут тебе свое видение, и то, как мы взяли верх.

— Иисус Мария. Они выстояли против немцев?

— Да. — Кивнул я. — Но мы отвлеклись. Я слышал, как раз от наемников, что в Европе зреет плод большой войны. — Взгляд мой резко перескочил на Сапегу. Лицо его стало вмиг заинтересованным, задумчивым. — Это не моя война. Но. В обмен на мир и кое-что, о чем речь пойдет дальше, я бы мог поставлять вам по выгодным ценам хлеб, пеньку, деготь, лен. Все то, чем богата моя страна.

Лицо юного шведа стало заинтересовано. Скорее всего аристократы уже вывалили на него информацию о том, что нужно готовиться к большой войне в центре Европы. Что силы Папы Римского и Габсбургов скоро ударят, и с этим что-то нужно делать.